Миллиметры

      Холодно.       Открытое окно запускает в комнату холодный ветер. Ледяные капли дождя, долетающие до оголенной кожи, неприятно колят, оставляют мокрые следы на футболке. Вишневый сок в прозрачном высоком бокале больше напоминает кровь. Будто вся она стекла в фужер, не оставив и капли в худом теле. Будто нет пустой бутылки из-под дорогого вина, валяющейся около ножки потрепанного стола.       Все воспоминания стираются, перекрываются мутными разводами на потрепанной душе. Такой же потрепанной, как и ножка гребаного стола.       Взгляд потухших глаз опускается на часы. Скоро рассвет, а он еще сидит, смотрит в окно и ловит опухшими веками ледяные капли, кусает губы, раздирая их в кровь. Губы саднят, покрываются тонкой, загрубевшей бурой корочкой. Он сдирает ее снова и снова, не замечая неприятных ощущений. Эта боль вряд ли сравнится с тем хаосом, что происходит в его душе. Эта боль хоть на несколько мгновений заставляет его вернуться в реальность.       Обводит взглядом комнату, грузно вздыхает. Рисунок на старых обоях кажется странным существом из забытых кошмаров. Единственная лампочка редко мигает. Он смотрит на пустую бутылку вина, усмехается. Подливает еще немного сока. Улыбка.       Корочка, только успевшая затянуться, снова трескается. Вишневый сок еще больше похож на кровь. Во рту чувствуется медный привкус.       Пальцы дрожат. И не поймешь из-за чего. То ли из-за холодного ветра, то ли из-за картинок, всплывающих в сознании. Закрывает глаза.       Недавно, буквально недели две назад, в совершенно не примечательный день случилось то, чего случиться не должно было. Рыжий комик предложил, глупый карлик согласился. Теперь уже и не узнаешь, что двигалось ими в тот момент. Интерес? Поцелуй получился горьковатым, влажным, слегка грубым. С привкусом дорогого виски и вишни. Между ними миллиметры. Глаза закатываются от переполняющих чувств.       Истерический смех пронзает застоявшуюся затхлую тишину. Никто не вспоминал этот случай. Не говорили, даже намека не подали. Из-за неловкости? Наверное, просто забыли.       Воспоминания стираются ластиком по шероховатой грубой бумаге, мусор от них сдувается очередным порывом ветра. И ведь правду говорят, что у рыжих нет души. Видимо у него ее тоже нет.       Наступает рассвет, но его не видно из-за тяжелых черных туч, покрывающих сердце. Рисунок на обоях сливается в бесформенную массу. Ресницы дрожат. Наверняка это ветер. Других вариантов и быть не может.       Кто же мог подумать, что ему понравится? Смотреть на друга из-под полуопущенных век, слегка касаться губами горячих губ напротив. Чувствовать миллиметры физически, всем телом ощущая жар.       Бокал с вишневой "кровью" падает на пол, разбивается; красные дорожки текут по ногам. Острые осколки впиваются в ступни, сок уже не отличить от крови. Невообразимо горький и сладкий коктейль.       Они никогда не вспомнят этого. Да и кому это нужно? Так же будут смеяться и улыбаться друг другу. Это уже вошло в привычку. Никто и не скажет, что снова хотели бы попробовать. Для чего ломать устоявшийся жизненный уклад?       Глаза закрыты. Чудовища на обоях превращаются в милый орнамент. Дождь заканчивается, из-за туч уже виднеется посветлевшее небо. Мысли стерты, все остальное забыто. Разве это уже важно? Ему нужно отдохнуть. Больше всего от себя. Боль понемногу стихает.       Пустота во сне с радостью принимает к себе нового хозяина, не собираясь его отпускать.