Невидимый барьер

Была поздняя осень. Тихий, пасмурный день. Майор Круглов Николай Петрович медленно шёл по кладбищу, отыскивая нужную могилу. В его руках был букет гвоздик. Наконец он нашёл могилу. Круглов присел на небольшую скамейку, и положил букет. На плите золотыми буквами было написано «Рогозина Галина Николаевна» -Здравствуй Галя – тихо сказал он, смотря на ее фотографию. Ее волосы были распущены, на губах играла улыбка. Та самая улыбка, которую он привык видеть каждый день. Но, этого больше никогда не будет. Она умерла. Вот так просто. Не от ранения, или от чего-то еще, связанного с работой. Она умерла практически на его руках. Николай достал сигареты и погрузился в воспоминания. Он помнил тот день, как будто это было вчера. Когда прошло уже больше трёх недель. В последнее время Галина изменилась. Она избегала его. Все время она уходила от ответа, отвечала короткими фразами. Круглов никак не мог понять, что с ней. Но стал замечать, что она стала угасать. Просто угасать на глазах. Нет, она по-прежнему была веселой, здравомыслящей. Но ее глаза… в них застыл холод. Никто не знал что с ней, все списывали это на усталость, в том числе и он. Но в один далеко не прекрасный день она умерла. Как бы это сухо и банально не звучало, умерла. Вот так. Они шли по коридору, разговаривали о новом деле. Беды абсолютно ничего не предвещало. Как вдруг Рогозина остановилась, хватая его за плечо: -Коль, постой… - в ее голосе он услышал слабость и страх. -Галь что? Ты в порядке? -Нет, то есть да, я… - это были ее последние слова. Она что-то невнятно простонала и стала оседать на пол. Николай еле успел подхватить ее. Глаза полковника были закрыты, лицо было бледное. Подоспела Валя, они вызвали скорую помощь. Но… было слишком поздно. Она умерла в больнице, прожила всего час. Они до последнего надеялись. Но вышедший врач развеял все их надежды: -мы сделали все возможное. У нее была опухоль мозга, самая последняя стадия. Эти слова были острее ножа. В это трудно было поверить. Практически невозможно. Она никогда не жаловалась, держала все в себе. Положила себя на алтарь борьбы с преступностью. В курсе был лишь Селиванов. В то время, когда Николай сходил с ума от ревности и неизвестности, они ездили по больницам. Даже Валя ничего не знала. Все это казалось страшным сном. Она же жила, существовала, была живым человеком, и тут умерла. Вот так вот внезапно. А самое ужасное, что Круглов так и не успел ей сказать о том, что чувствует к ней. Не успел. Он винил себя в ее смерти. Он видел, видел как ей плохо. Но списывал все это на усталость, а следовало схватить ее и поехать в больницу. Но между ними был барьер. Невидимый. На ее похоронах его не было. Не смог, не выдержал этого. Ведь он ее любил,…любит. А сейчас ее просто нет. Сигарета заканчивалась. Николай отбросил ее в сторону и достал из кармана мобильник, на котором было видео. Они нашли его в ее компьютере. Там было несколько файлов, один как раз предназначался для него. Оно было заснято 2 месяца назад. Там была Галина, она сидела перед камерой. Ее лицо было бледное, волосы рассыпались по плечам. На глазах блестели слёзы. Она говорила: «Здравствуй Коля. Если ты смотришь это видео, значит, меня уже нет. Банально звучит. Но это так. Я умираю, Коль. У меня опухоль. Оперировать уже поздно, мне осталось два-три месяца. Я не хочу лежать в больнице. Все равно не поможет. Но и быть с тобой я тоже не могу. Надеюсь, ты простишь меня за ложную надежду. Я люблю тебя, хочу, чтоб ты всегда это знал. Я нечего не сказала тебе. Не хочу делать тебе больно. Я должна сделать барьер. Прости меня» - под конец она заплакала. Женщина стёрла слёзы с лица, но все равно плакала. Она выключила камеру и всё. Всё. Это всё, что от нее осталось. По щеке Николая пробежала слеза. Почему? Почему именно она? Они ничего не успели. Ничего. Перед его глазами, был ее образ. Сначала он был чёткий, а потом стал рассеиваться. На ее глазах были слёзы. Круглов встал. Не было сил здесь больше быть. Внутри была боль. Одновременно острая как нож, и тупая как молоток. Он ушёл. Просто ушёл. Иногда, чтоб не делать кому-то больно, мы готовы терпеть боль, в тысячу раз сильнее, чем эта.