Немного про молоко

×××

— ...Н-ну что там? — едва узнавая свой охрипший от криков голос, и поморщившись от резкого звука детского плача, спросил Николай в унисон с Гуро. Последний сидел у изголовья кровати, будто статуя, и ничто не выдавало эмоций мужчины кроме неестественно бледного лица, влажных вишнево-карих глаз, и красных отметин на руке, оставшихся после цепкой хватки рожавшего писаря. — Мальчик, батенька! — довольно оповестил Леопольд Леопольдович, шустро омывая и пеленая визжащего младенца. — Весит три с половиной кило, не меньше! Гоголь вымученно улыбнулся и бессильно опустил голову на подушки, в слезливом умилении наблюдая, как Бомгарт передаёт Якову сына. Их сына. Гуро бережно держит мальчика на руках. Тонкие губы озарила непривычно нежная и неприлично счастливая улыбка. — На тебя похож, — почему-то шепотом, но с явной гордостью сообщает новоиспеченный отец. — а глаза мои. — Покажи, — так же шепотом просит Гоголь. Яков вместе со свёртком наклоняется к уставшему возлюбленному. Однако безмятежное воркование нарушает обеспокоенный и по-доброму ехидный голос Бомгарта: — Это всё, конечно, хорошо... Но молока-то у вас нет, господа милейшие. Яков, кажется, пропускает эту реплику мимо ушей, любуясь сыном. Николай же сразу крепко задумывается над этим вопросом. 　 　 　　 　 　

×××

Лиза Данишевская включает всё своё очарование, мило улыбается, и то и дело робко опускает глазки в пол, стоит Николаю появиться в поместье. Но проверенный и годами отточенный приём теперь не срабатывает от слова «абсолютно». — Николай Васильевич... — нараспев произносит она, будучи уверенной, что сразит молодого человека наповал. — Л-Лизавета Андреевна, — отсутствие привычной невнятной «Лизы» уже говорит о том, что Данишевская может скушать блинчик с маслом и собственной самооценкой. Замужняя дивчина выслушивает, мягко говоря, необычную просьбу, и на милом личике почти мгновенно рисуется презрительное "фи". Николай возвращается в село ни с чем, если не считать ядовитого бинховского "сие есть фиаско, сударь" и восхитительную пламенную ревность неугомонного Якова. 　 　 　　 　 　

×××

Когда же ночью он задумчиво укачивает уже давно спящего сына, то не сразу ощущает знакомый холодок за своей спиной. — Так-так-так, — в непонятных чувствах тянет Оксана, с любопытством разглядывая младенца через плечо. — Яков Гуро-младший, я правильно понимаю? — Яков Николаевич, — автоматически поправляет Коля, не сразу понимая, что он не один. То, что за его плечом стоит мавка, до него доходит медленно, но верно. — Оригинально, — ехидно замечает утопленница. — Может хоть посмотришь на меня? Али теперь я вконец тебе опротивела? До Гоголя наконец доходит, что сына случайно или нарочно могут сглазить. Вместо ответа он укладывает дитё в люльку, и хватает с подоконника осиновый кол со святой земли, что в подарок от экзорциста остался. Оксана, словно ужаленная, отскакивает к стене и шипит по-мавичьи. Яков с негромким всхрапом повернулся на другой бок. На лице Гоголя вдруг расцветает тугодумная улыбка. — А ведь ты мне помочь можешь! — радостно сообщает он, глядя на мавку. Та в ответ скалится, да косится на него настороженно. Потом мысли читает. Потом смотрит, как на идиота. — Я вам не корова! — шипит не то сердито, не то напуганно. — Петрович сделал, пусть сам и кормит! Оксана с громким хлопком исчезает. Сынуля просыпается с плачем. Сонный, но злой как чёрт «Петрович» подрывается с пистолетом из-под подушки. 　 　 　　 　 　

×××

— Душа моя, ты рехнулся?! — Гуро из последних сил сдерживает в себе негодующие вопли. Николай смущённо молчит, опустив взгляд в пол. — Совсем с головой в союзе не состоишь?! Сомнительный вздох. — И меня, и чадо наше на тот свет решил отправить?! Несогласное фырчание. — Какое, к Евпатию, молоко, она же мёртвая!!!