Кошки-мышки

Это была игра, в которую они играли вдвоём. В ней присутствовал тот, кто начинал её с беззаботным озорством, и тот кто добавлял ей опасность и риск. Они были как кот и мышь, Мадара охотился за ней, находил её в залах больницы или в компании их общих друзей. Но перед тем как начинать играть, Учиха всегда ждал её сигнала, этой маленькой ухмылки, которая была только для него. К тому же до начала веселья брюнет давал ей фору в пару минут, а после начинал преследовать. Харуно Сакура никогда не отказывалась от боя. Она была гибкой и нежной, но в тоже время свирепой и сильной, как кошка джунглей. Девушка была одарённой в искусствах шиноби, способных спрятаться и сражаться, и бежать лучше, чем большинство её сверстников. Её умение возрастало каждый раз, когда он приходил за ней, теперь способной сопротивляться и уклоняться от него. Но, в конце концов, он всегда её мог поймать. Сегодня вечером Мадара схватил её прямо за балконной дверью в их спальне. Кончиками пальцев, она попыталась оттолкнуть его, но он оттолкнул Сакуру и прижал к стене рядом с ней, прежде чем он коснулся рукой переда ее штанов. От азарта и немыслимого возбуждения от происходящего её промежность была настолько влажной, что её смазка медленно стекала по нижнему белью. В течение следующих нескольких секунд Сакура попыталась сопротивляться действиям мужчины, но затем ее сопротивление ослабло, как всегда. Он одним резким движением дернул её легинсы вместе с влажными трусиками, и те открыли ему вид на прекрасные бедра. Этого было достаточно, чтобы он мог добраться до так манящего цветка сакуры. Низкий, приглушенный стон скользнул с губ Сакуры, когда Мадара прижался к ней бедрами. Ее щека прижалась к стене, когда мужчина держал хрупкие запястья над девичьей головой одной рукой, а другой направлял ее бедрам к себе. С его весом тела, прижатая к стене, Сакура едва могла пошевелиться, едва могла сделать что-то большее, чем стон, поскольку он делал с ней то, что ему так нравилось. Он взял её нежно. Ее груди касались твердую стену, когда в неё снова вошли, а ее пальцы согнулись над ее головой, в кулаки. Этот жест означал, что она была вынуждена принять его наказание. Это то, что он любил в погоне с захватом. Чувство, что её тело сжалось вокруг него, когда он взял её. Несколько ночей она боролась с ним сильнее других, но, в конце концов, она всегда давала ему и позволяла ему идти с ней. У нее была мягкая и нежная кожа, из-за которой его голод к ней усиливался с каждым криком, который она тщетно пыталась заглушить. Но здесь, в этом месте и этой позе, этого было недостаточно. Он не мог пройти достаточно глубоко, не мог двигаться достаточно быстро, и Мадара издал небольшой рык разочарования, прежде чем он резко вышел из неё. Быстро он открыл дверь балкона и втолкнул её в комнату. Он быстро снял её одежду, точнее разорвал её рубашку и бюстгальтер с её тела, прежде чем он сам снял свои штаны. Как только Сакура была полностью нагой, он грубо кинул её к своей кровати, наслаждаясь видом ее обнаженной женственности, когда она закрыла свои груди ладонями. Ей было дано достаточно времени, чтобы перевернуться, прежде чем Мадара снова вошёл в неё, а его одежда осталась в забытой куче на полу. Его пальцы запутались в её шелковистых волосах, прежде чем он отдернул её голову назад и уткнулся лицом в тонкую шею. Зубы и язык покусывали набухшие вены, из-за чего с аккуратных губ срывались стоны вперемешку с выкриками с его имени. Их игра продолжилась. Сакура боролась, даже когда ее бедра сжимали чуть ли не до синяков, она глухо рыкнула, когда Учиха издеваясь провёл членом по внутренней стороне её бедра, нарочно касаясь влажных половых губ. Сакура подалась вперёд самовольно насаживаясь на член, но увидев такую наглость, Учиха лишь шлёпнул розоволосую по ягодице, оскаливаясь. Брюнет скользнул одной рукой к её тонкой шее и сжал её, чтобы преподать самоуверенной Харуно урок, чтобы она поняла кто сейчас главный, и до чего могут довести её непослушания в их игре. Когда девушка вцепилась в сильную руку возлюбленного, говоря тому, что ей сейчас будет действительно плохо, он довольно хмыкнув ослабил хватку, но руку от шеи убирать не спешил. Было что-то такое, что давало надежду, так опьяняло о том, чтобы одолеть женщину, которую он считал ниже себя. Да, он знал, что Сакура может разламывать валуны кулаками и швырять их голыми руками. Но, если бы она действительно хотела уйти от него, она могла легко сломать его и оттолкнуть. Но это не было целью их игры. Ее полное доверие к нему отчетливо отражалось сейчас, когда она сопротивлялась каждому инстинкту шиноби. Она что-то слабо и неразборчиво пробормотала, держа его за запястье, и нежно поцеловав девушку в плечо он вошёл в неё одним слитным толчком. Ее бедра не пропускали его ударов, а его пальцы медленно сжимали её шею, пока её грудь не вздымалась, когда она боролась за дыхание. Мадара был элитным шиноби среди элиты, но даже острые ощущения битвы не могли сравниться с приливов власти, которая пробивалась сквозь его вены, когда он смотрел, на извивающуюся под ним Сакуру, когда та получала сладострастную судорогу оргазма. Ее спина резко выгнулась, и она открыла рот в немом крике, из-за руки, которая сжимала её горло. Её промежность пульсировала вокруг него, и у Мадары было достаточно мыслей, чтобы он полностью ослабил его хватку вокруг тонкой шеи, прежде чем в его глазах резко потемнело, когда он тоже стал балансировать над краем сладострастных мук. В его груди слышался настоящий животный, дикий рык, но несмотря на это он продолжал входить в девушку со всей присущей ему силой, пока оргазм не накрыл его с головой и он не заполнил Харуно своим горячим густым семенем. Мадара всё ещё тяжело дышал, когда он снова открыл глаза. Сакура не двигалась, воинственный дух сопротивления покинул её тело, и он аккуратно упал рядом с ней внимательно смотря на бессознательную девушку. Фиолетовые пятна были хорошо заметны на её запястьях. Он грустно улыбнулся, когда обсидиановые глаза мазнули по тонкой шее. Его пальцы коснулись красных расплывчатых отметок, вокруг ее шеи. Его прикосновение разбудило её, и она открыла глаза, сонно улыбаясь ему. Это был её молчаливый ответ, говорящий о том, что она в порядке. Учиха наклонил голову, чтобы нежно поцеловать её в обкусанные губы, прежде чем он вышел из её, всё ещё пульсирующей и изредка сжимающей его член промежности, чтобы устроиться на матрасе рядом с ней.        — Отдыхай, мышка, — Учиха обнял её и мягко притянул к себе.