Blue Days

От автора: прошу прощения за задержку ^^ экзамен, сессия и все такое))) Наконец, последняя часть)) хватит Джиену страдать :D Месяц спустя... - Аааааа! Это было круто! Ты сделал это, Джиен-ааааа! - кричал в трубку папа Ян, громко смеясь и радуясь. - Завтра последний концерт, и в Японию! Давай сойдем с ума! Намуна мичи-гоу! - Хен, dirty wild fiesta? - улыбаясь во весь рот, подыграл ему Джиен. - Да-да, - засмеялся президент. - Ладно, отдохни, хорошо? Твоя простуда мне уже во сне снится, и в не самом приятном. - Хорошо, - ответил Джи и убрал телефон. Он устал, очень устал, но доволен. Фанатов пришло куча, и два часа его сольного концерта прошли быстро и зажигательно. Джиен с ума сходил от всей этой энергии в зале, она глубоко забиралась в тело, подпитывая, придавая сил, заставляя вновь и вновь танцевать, петь, кружить по сцене. И сейчас, возвращаясь домой, Джи все еще чувствовал ее отголоски, несильную вибрацию в теле, пусть и почти затихшую. Адреналин в крови уже развеялся, но Джиен доволен. Он, действительно, сделал это. То, к чему так готовился, ради чего не спал сутками, не ел. Мировое турне началось. И это не сон. *** - Джиен-ши, тебе нужно отдохнуть. Прими ванну и сразу спать, - продолжал наставлять менеджер Ким, строго смотря на Джиена. - Никаких клубов, тебе ясно? Тебе еще снова выступать завтра. Менеджер довез Джи до его квартиры, проводил до внешнего холла и, по-отцовски похлопав того по спине, поспешил к ждущей его машине. Джиен уже открывал дверь, как его снова откликнули: - Джиен-ши! Обернувшись, Джиен увидел Кима, уже садящегося в машину. - Выспись. Выглядишь, как труп. Честно, - напоследок сказал менеджер и уехал, оставив Джиена одного. Тот поздоровался на входе с швейцаром и неторопливо поднялся на лифте к себе. Квартира встретила его угрюмым молчанием. Впрочем, как и всегда. Тихо, темно, прохладно, несмотря на отопление. Здесь всегда прохладно. По крайней мере, в последнее время -особенно. Джи все так же неторопливо разулся, аккуратно поставил обувь на полку, выровняв заодно и остальные, и только потом направился в спальную комнату. Здесь тоже холодно, но Джиен этого даже не замечает. Пиджак летит на пол, следом рубашка, штаны, носки, белье. Джиен не помнит куда бросил часы, браслеты и многочисленные кольца. Избавившись, наконец, от всей одежды и не обращая внимания на бардак, который устроил, он заходит в ванну и на всю мощь включает горячую воду. Мощная струя тут же выплескивается из крана, создавая огромные клубы пара, которые медленно устремляются вверх, обволакивая комнату густым белым туманом. Зеркало совсем запотело, покрывшись ровным слоем водяной пыли. Вода все бежит и бежит, наполняя ванну и грозя вот-вот пролиться через край. Коврик на полу постепенно намокает, а воздух такой густой и спертый от пара, что совсем нечем дышать, не то, что что-то увидеть сквозь него. Среди всего этого хаоса, в переполненной ванне, в горячей, словно кипяток, воде, лежит худое тело лидера и чуть подрагивает. Джиен будто заледенел за все это время, что усиленно готовился к турне. Настолько, что и чувства, спрятанные в сердце, казалось, тоже покрылись твердой коркой снега. Джиена колотит, несмотря на горячую воду, ему холодно...холодно внутри. Раньше он этого не замечал, но сейчас понимает, насколько он замерз. Промерз внутри. Словно большой снежный булыжник, где, вот уже месяц, запечатаны его душа, сердце и чувства. Но горячая вода все же возымела результат, так как Джиен чувствует маленькую трещину в этом снежном коме, стремительно разрастающуюся во все стороны. Джиен не хочет признавать, что это, отнюдь, не горячая вода медленно топит его сердце. Кожа постепенно начинает осязать высокую температуру, а биение сердца стремительно ускоряется. Отчаянно застонав, он с головой погружается в воду, лишь бы убежать от навязчивых и надоедливо жужжащих мыслей. Это все ОН виноват. Все шло так хорошо, спокойно. Джиену удалось отвлечься, выкинуть все мысли о НЕМ и с головой уйти в работу. Подготовка полностью захватила его, не давая и минуты на то, чтобы скучать и думать о ком-либо. Блять. Он же уже успокоился, так какого черта теперь его так трясет?! Все шло так гладко, если бы не снова ОН. Вернее, Сынри и то, что он сказал... - Хен! Поздравляюююююю!!!! Надеюсь, все прошло хорошо? Ты самый-самый лучший! Ах, если бы я мог сказать тебе это лично, - причитал Сынри по телефону. - Но я с Дэсон-хеном, ему тоже нужна поддержка, ты знаешь. Его концерт прошел просто отпадно, ты бы видел! Фанаты словно с ума посходили! Дэсон-хен тебе уже звонил? Он так счастлив, правда немного расстроен и обижен на Топ-хена. - Что-то случилось? - сразу встревожился Джиен, сам того не замечая. Он как раз закончил выступать, только спустился со сцены в гримерку, как позвонил макнэ, громко и смачно крича в трубку, травмируя нежные перепонки лидера. - Ну да! Он же улетел обратно в Сеул сегодня утром, в спешке извинившись перед Дэсон-хеном, что так и не сможет прийти на концерт, хотя для этого ведь он и приезжал в Японию! Мы решили, что он отправился к тебе, чтобы поддержать. Ты видел Топ-хена, он пришел на концерт? - Н-нет... - растерялся лидер, чувствуя, как постепенно немеет. ОН здесь? На концерте? Черт... Что за хрень?! - Странно... Мы думали, он придет, - удивился Сынри. - Он так странно ведет себя в последнее время, какой-то молчаливый и замкнутый. И когда он так резко сорвался в аэропорт, я и подумал, что....к тебе. Джиен-хен...ты ведь не расстроился? Осторожный тон макнэ вывел Джиена из оцепенения, и последний поспешил его успокоить: - Нет-нет, все в порядке. Должно быть, у него была другая причина. Спасибо, что поздравил. И еще, мелкий, не натвори там в Японии чего, шкуру сдеру, - шутливо пригрозив, попрощался Джиен. Как только на другом конце зазвучали гудки, он тяжело прислонился к стене. Ноги совсем не держали, руки дрожали, да и сам он, казалось, превратился в пульсирующий комок нервов. Адреналин от концерта все еще бурлил в крови, поэтому слова, словно под водой, тяжело прокручивались в мыслях, не имея абсолютно никакого смысла. "Он резко сорвался в аэропорт..." "Мы подумали, он к тебе..." "Ты видел Топ-хена? Он пришел на концерт?" Бессмыслица. Но все же, ему удалось тогда ненадолго выкинуть все из головы, потому что дверь распахнулась, и в гримерку вбежали раскрасневшиеся радостные танцоры, менеджеры и персонал и сгребли лидера в крепкие объятия. Джи отвлекся. Ненадолго. *** Джиен с шумом вынырнул из воды, захлебываясь, жадно глотая воздух. Чуть не задохнувшись, вскочил, расплескав воду по полу. Легкие жгло, глаза слезились, воздуха катастрофически не хватало. Наконец, прокашлявшись, он выходит из ванны, тяжело опираясь о бортик. Ноги подгибались, ступни неприятно коснулись воды на полу ванной. Едва вытеревшись, Джиен надел теплый банный халат и с трудом дополз до кровати, где, растянувшись на холодной постели, подобрал ноги и свернулся в калачик. Легкие все еще жгло, грудь болела, но уже по другой причине. Видимо, лед, сковавший его в последнее время, незаметно растаял, и теперь проснувшиеся чувства давали о себе знать, пульсируя, разрывали сердце. По щекам медленно стекали слезы. Слезы облегчения и горести. Облегчения - потому что он опять живой, и он рад этому. Но еще...теперь ему и больно. Очень больно. *** - Ты готов? Уже в который раз менеджер спрашивает его об этом. Желая приободрить уставшего Джиена, он, тепло улыбнувшись, мягко хлопает его по спине. - Начинаем через пять минут. Вот и все. Отсчет пошел. Через несколько минут зал, буквально, взорвется овациями. Еще один концерт в Сеуле и можно вздохнуть спокойно. Джи уедет в Японию и возьмет себя в руки. Вчера просто произошел срыв, но это исправимо. - Ты лучший, - повторяет себе Джиен и надевает маску пафосного золотого мальчика. Надменная улыбка намертво приклеивается на лицо и сойдет только тогда, когда он переступит порог своего дома. Одергивает рукав белой кожаной куртки, подправляет выбившуюся красную челку и выходит из гримерной, навстречу реву толпы и свету софитов. One of the kind, Crayon, Today, Michi-go... Джиен теряет счет песням, сцена полностью захватывает его. Восторженные крики фанаток греют душу, удовольствие волнами накатывает на него. Это его мир. Он здесь король. Бог. Джиен скачет по сцене, от одного конца к другому. Достигает правого крыла, улыбается визжащим фанаткам. Он счастлив... Стоп. В первом ряду вип-зоны... Мама, папа, Теян и... Не может быть. Яркий свет прожекторов, должно быть, ослепил его. Какого черта? От неожиданности он на миг запинается и замирает, как вкопанный. Но никто не замечает этого секундного замешательства, - благо, в это время звучит припев, и собственный голос из фонограммы спасает его. Джиен, соберись, - приказывает он себе. И Джиен собрался. *** - Не беспокойте меня, хотя бы до того, как зал опустеет. Мне нужно отдохнуть, - бросив на ходу, Джиен громко хлопает дверью прямо перед носом стилистов. Он извинится позже, а пока ему срочно нужно отдохнуть. Неуверенного стука в дверь Джиен даже не замечает. Он целиком погрузился в свои мысли и сейчас сидел в кресле перед зеркалом, тяжело откинув голову и закрыв глаза. Ему показалось. Ведь показалось, да? Темная фигура, черная кепка, надвинутая на глаза... - Джиен, - тихий низкий голос раздается у самого уха, и в тот же миг, руки неуверенно обвивают его поперек груди. Показалось... Показалось... - Джиен, - снова зовет голос, такой знакомый и до боли родной. - Я... я так сойду с ума. Устал. Не могу больше... Блять. Не показалось... Джиен сам не заметил, как перестал дышать. Ощутимая дрожь пробежала по всему телу. Мочку уха нещадно жжет от того, что губы говорившего так близко от его кожи. Это сон? Нет? Тогда, может быть, он умер и попал в рай? Решившись, наконец, Джиен медленно открывает глаза. В зеркале, напротив, он видит себя, бледного и шокированного, а чуть выше - обнимающего его Сынхена. Да-да, это, действительно, Сынхен, смотрящий на него с толикой волнения и неуверенности в глазах. Он снял кепку, и теперь видно, как он осунулся, под глазами усталые синяки. Он чего-то ждет, но Джиен все еще не отвечает, лишь молча рассматривает его, стараясь вобрать как можно больше тепла от нежного объятия его рук, стараясь запомнить каждую черточку, каждое выражение на лице Сынхена. Ноющая боль в груди, все это время сидевшая внутри, ставшая за этот год неотъемлемой частью жизни Джи, начинает пульсировать. Она разрастается все сильнее и сильнее, грозя, к черту, прожечь все внутренности, заполняет его всего и... Взрывается. Взрывается, оставляя после себя зияющую пустоту, которая тут же, стремительно, заполняется новым чувством - счастьем. Джиен резко вскакивает с места и набрасывается на Сынхена, повиснув у него на руках, крепко сжав руками его шею. Сынхен обнимает его в ответ, также тесно прижимая к себе. - Сынхен... - шепчет Джи, уткнувшись носов в шею Сынхена. По щекам текут слезы, но Джиен не утирает их. Боль, гнев, обида, радость, - все смешивается и выходит через эти слезы горечи и радости. Он так рад, хотя все еще не может поверить в происходящее. Он так хочет рассказать Топу, что чувствует, обвинить его в том, что тот заставил его страдать, зайтись в истерике! а еще... сказать, как он скучал... Боже, как же он скучал! - Я...так... - Знаю. Знаю, малыш, я тоже. Я... Прости меня. Прости, что я такой ублюдок, - с жаром шепчет Топ, сжимая лицо Джиена в своих руках, и с нежностью смотрит в его шоколадного цвета глаза. - Я люблю тебя. Я должен был сказать это тебе раньше и ни за что не отпускать тогда. Я должен был понять тебя, ведь ты такой сумасшедший комок нервов. Дергаешься всегда и так же быстро отходишь. Но я все испортил. Я винил тебя, но теперь понимаю, что это я идиот. Прости за то, что наговорил тебе тогда, в Китае. Я никогда тебя не ненавидел. Я лишь слепо и отчаянно тебя любил, несмотря на все мои попытки забыть тебя. Но я сдаюсь. У меня больше нет сил сопротивляться тебе... - шепот Сынхена совсем стихает, и он с отчаянием прижимается к пылающему лбу Джиена. Он сходит с ума от его близости. Сынхен с жадностью вдыхает его запах, зарываясь в красные волосы. Пальцы крепко хватают за волосы на затылке, мягко оттягивают назад, вынуждая Джи откинуть голову, и Сынхен нежно целует его. Джи словно прошибает током. Он с отчаянием хватается за шею Топа, притягивая ближе. Боже, как же он скучал по вкусу и мягкости этих губ. Тихий стон Джиена сносит Сынхену голову, и он с силой впивается в его губы. Они целуются жарко, страстно, горячо, быстро, будто они так долго ждали этого момента, и теперь порыв страсти захлестнул из обоих с головой. Язык осторожно проникает в рот Джиена, ласкает внутреннюю поверхность, десна, нежно дотрагивается до неба, ласково прикасается к его языку, слегка посасывает. Джиен чувствует губы Топа у себя на шее и прижимается еще ближе. Сынхен не может удержаться и прикусывает шею Джи, наслаждаясь громким ответным стоном. Губы порхают от губ к щекам, к закрытым векам, к шее, к мочке уха, за ухо, переходят к нежным покусываниям, на мгновение останавливаются и вновь возвращаются к губам Джи, сливаясь в еще более голодном поцелуе. Руки неспеша гладят худое, но довольно жилистое тело, забираясь под ремень штанов, заставляя пылающую кожу покрываться мурашками удовольствия. Стоны Джиена настолько громкие, что Сынхен настойчиво оттесняет его к двери, приперев к гладкому металлу и, протянув руку вниз, щелкает дверным замком. Наконец, убедившись, что их не потревожат внезапные зеваки, Сынхен подхватывает Джи под бедра, поднимая, несет к зеркалу и сажает на узкий гримерный столик. Он так хочет Джи, что даже внезапные посетители ему не помеха. Но, все равно, лучше обезопасить себя. - Сынхен-а... - хнычет Джиен, настойчиво притягивая Топа обратно к себе. Он дрожащими руками быстро снимает с него куртку, футболку и с наслаждением прижимается губами к открывшейся коже. Он со стоном приникает к соскам, облизывая, лаская. И жмурится от пробежавших искорок удовольствия, когда Сынхен низко и томно стонет. Топ медленно стаскивает футболку с Джиена, по ходу целуя каждый открывающейся участок кожи. Руки сами ложатся на его поясницу, развязывая ремень, отпуская вниз молнию замка на ширинке, забираясь под резинку белья... Тело Джиена с ног до головы пронзает острым удовольствием, когда Сынхен раз за разом толкается в него. Он отчаянно цепляется за его плечи, вонзая ногти, не в силах сдерживать себя. Удовольствие раскаленной лавой растекается по телу, сжигая его изнутри. Сильно зажмурив глаза, он со стоном прижимается лбом к груди Сынхена и растворяется в оглушительных волнах наслаждения. Топ вторит его стонам, от взрыва чувств он совсем теряет голову. Джиен заходится в немом крике, и безвольно откидывается на руки Сынхену. Тот бережно прижимает его к своей груди, слегка покачивая. - Я люблю тебя. Боже, как же я люблю тебя... - И я люблю тебя... Джиен широко улыбается, закрыв глаза, и позволяет тихо, почти невесомо, целовать его в висок. *** - Ты изуродовал меня, - с обидой говорит Джиен, недовольно разглядывая себя в огромном резном зеркале в спальне Сынхена. Яркие бурые синяки засосов так и пестрят по всей груди: от шеи до пупка. Даже и тот пострадал. - Теперь мне придется выступать с платком на шее. - Не преувеличивай, - парирует Сынхен, подходя к Джи. - Я специально избегал видимых людям участков твоей нежной и сладкой кожи... Руки нежно обвивают Джиена, губы любовно прижимаются к его макушке. Джиен смотрит в их отражение и удивляется: совсем не так, как там, в гримерке. Сейчас в их в глазах нет тоски и боли, страха и неуверенности. Нет того отчаяния, от которого сводило зубы. Сейчас только любовь и бесконечная забота. - Почему ты не остался поддержать Дэсона? Он ведь ждал тебя... - Не знаю. Наверное, потому что я знаю тебя, какой ты чувствительный и нервный. Представил, как ты изводишь себя депрессией перед концертом. Видел то, что ты выкладывал в Line и Instagram. Видел, каким уставшим и измотанным ты был на этих фотографиях. И я не мог в такие моменты быть далеко от тебя. Пусть и не рядом, но хотя бы в одном городе - это уже что-то. - Сынри решил, что ты едешь ко мне. Он сказал, ты странно вел себя. - Да, мелкий очень проницателен, чтоб его. И да, я хотел незаметно пробраться и хоть мельком посмотреть на тебя на сцене. Но не смог. Решился только на второй день. Ты злишься? - Я... Я не смогу пережить это снова, так что никогда-никогда не отпускай меня от себя, ладно? Что бы я не говорил, какую бы чепуху не нес, пожалуйста, просто ударь меня, отругай, поцелуй, неважно, главное, заставь заткнуться к чертовой матери... Я умру без тебя, я знаю, - Джиен затих, осознавая, что сказал последнее вслух. Но Сынхен ничего не говорит, не осуждает, лишь поворачивает Джи лицом к себе и нежно берет его лицо в свои руки. - Заткну, - обещает Сынхен и нежно целует лидера. Тот счастливо вздыхает и обхватывает руками его шею, крепче прижимая к себе. - Эй! - вдруг отстраняется Джи и подозрительно смотрит на Сынхена. - А откуда ты просматривал мои обновления в соц.сетях, если не зарегистрирован там? Сынхен заметно стушевался. - Я...то есть... Вот блять.