Alone in the dark.

      Сегодня небо рокотал громом молний и поливало землю холодными каплями дождя, увлажняя почву. Сверкали молнии, затем спустя несколько секунд доносились раскаты, звучащие при рождении причудливом изгибе природной энергии грозы. Рядом с дремучим, темным лесом, шумящим кронами деревьев при порывах штормового ветра, доносящегося с бушующего темного океана неподалеку, чьи волны достигали немалых размеров и с ревом разбивались о прибрежные скалы, стоял двухэтажный современный дом, в котором неярко светилось одно окно на втором этаже. В этом окне, по бокам прикрытом привязанными шторами, можно было увидеть, хоть и с большим трудом, черного цвета антропоморфную пони, со светящимися алыми глазами, смотрящими в бесконечную даль пасмурного неба.       Ники сидела на подоконнике, поставив одну ногу на пол, другую перед собой, согнув в колене, обнимая себя под грудью. Мысли текли медленно, создавалось ощущение, что даже они были одиноки, как и сама кобыла, которую нигде не принимали. То ли природная маскировка так действует, то ли ее особая психологическая составляющая, то ли просто неудача... сложно понять. Рядом в комнате горел теплым мягким желтоватым светом лавовый светильник, переливающийся "лавой" внутри прозрачного корпуса. Большие прозрачные капли стекали по холодному стеклу, к которому пегаска приложила свою руку. Беспокойство и тревога снова охватили нутро, заставив ее дышать чаще и поверхностнее. И вскоре эти чувства были отогнаны, и ритм дыхания вернулся к норме, но осадок остался, склонив и так безрадостные мысли в еще большее грустное русло. Вновь накатившая апатия нависла тяжелой тучкой над головой, заставив неосознанно опустить голову с тихим поскуливанием и хныком. Преодолев все это, подняла голову и устремила измученный взгляд к небу, в тучах которого происходили бои молний, освещающих участки их столкновений. Рокот и гром этих боев прокатывался по всей долине и океану, дождь со временем усиливался, превращаясь в ливень. Словно природа показывала душевную борьбу отчаяния с яростью, тоски и грусти со злобой и ропотом на несправедливость, апатии и импульсивности, желанием согреть и быть согретой... От особо тяжкой мысли и сопутствующего ее образа глаза метаморфа закрылись, а в уголках показались слезы, жгучие, как пламя души, и горькие, как боль предательства. Утерев непрошенные капли слезинок, выдавленные сильными эмоциями, взяла себя в руки, отдышалась и вновь подняла голову, но уже смотря в сторону леса. Мысли сразу перескочили на тему: а как обитатели этого древесного царства спасают себя и свои дома от столь сильной стихии? Ютятся всем семейством в доме? Или прячутся, где побезопаснее? Но что точно она знала, так это то, что большинство диких зверей и птиц имели свои семьи, где их поймут и примут такими, какие они есть... что не имела сама Ники, будучи оторванной от общества. Это заключение ударило по ней усилившейся тоской по утерянной семье, в который раз заставив ее пролить слезы. Держать себя становилось все труднее, а крик души все сильнее бился о стенки своей биологической клетки, желая вырваться на свободу. От сжавшейся в комок пони были слышны сдавленные всхлипывания, в ее голове проносились кричащие о несправедливости мира мысли, добивающие и так шаткое состояние душевного равновесия многострадальной Хищницы. Эти мысли вызвали цепную реакцию, доведшие до всплытия болезненных воспоминаний об изменах и бросаний, о ее тяжелой жизни внутри социума. Столь мощный удар сломил сопротивление кобылки негативным эмоциям и она заплакала, закрыв свою искаженную гримасой боли и отчаяния мордочку руками, по контуру которых стекали горячие слезы. Надрывный плач сошелся с чередой ярких молний и громких раскатистых ударах грома. Снаружи дома начался сильный шторм, океан бушевал так, что его волны почти доходили до высоты обрыва, ураганный ветер чуть ли не выдирал деревья с корнем, ревя так, что слышно было и через пелену стучащего по крыше плотного дождя, создавшего в долине лужи, ручьи, а то озера и реки. Для Ники сейчас все перестало существовать, она просто выбрасывала негативные эмоции через слезы обиды и крики ярости. Через несколько минут мучительной разрядки кобыла обессиленно рухнула на ворсистый ковер и погрузилась в беспокойный сон. Штормовая погода тем временем начала идти на спад, постепенно успокаиваясь.       Следующим утром Ники с трудом проснулась, некоторое время продолжив лежать на ковре. Мысли были запутаны, на мордочке чувствовались засохшие дорожки слез. Сама пегаска была глубоко в душе подавлена, ее эмоции были блеклы и тусклы. С непомерными усилиями она встала и села на кровать, разминая затекшие участки тела. С этим последовали и неприятные минуты отхождения от застоя крови, проявляющимися в сильном покалывании по всей площади конечностей, кои она отлежала. Когда все более-менее прошло, кобыла встала и, слегка пошатываясь, направилась в ванную. Не без проблем с равновесием спустившись по лестнице на первый этаж, зашла в ванную и включила воду в раковине, отрегулировала до теплой и принялась умываться. Спустя пару минут она выключила воду, вытерлась и прошла на кухню, где поставила греться воду в чайнике, достала из холодильника сливки и с полки банку кофе. Взяв кружку, кинула пару ложек кофе, добавила сахара. Дождавшись, пока вода вскипит, сняла чайник и налила воду в кружку, которая сразу окрасилась в коричневый от растворившегося кофе. Поставила более не нужный прибор обратно, принялась размешивать напиток, добавив в него сливки. Закончив, пошла с кружкой на улицу, уже там сев на крыльце на кресло и смотря во все еще хмурое небо, начав пить кофе. Туманные грустные мысли постепенно проходили, заменяясь более оптимистичными и радостными. И когда из-за облаков показалось утреннее солнце, Ники уже была готова к новому дню, с его приключениями. Ведь не стоит убиваться из-за прошлого, стоит жить настоящим. И только мы в силах сделать его таким, каким хотим его видеть.