Сладких снов

Дазаю всегда нравилась библиотека портовой мафии. Здесь тихо, много книг и пыли. К сожалению, на неё у парня аллергия, но в остальном — всё идеально. Дазай убирает очередную прочитанную книгу на уже приличную «башенку», постепенно возрастающую возле его любимого дивана с красной обшарпанной обивкой. Он проводит пальцами против ворса и кончики начинают неприятно покалывать, словно в них тыкают маленькими иглами. Осаму не признается, пока что, но ему порядком скучно. Спрашивается, почему, идиот, отказался идти на праздник? Из-за Чуи? — Помянешь чёрта, он и появится, — хмурится Осаму, наблюдая знакомую, но какую-то шатающуюся фигуру. — Эй ты, гном, чего трясёшься? Накахара игнорирует это обращение, заставляя Дазая напрячься ещё больше. Он, конечно, привык, что напарник ведёт себя странно, но сейчас драться не хочется. — Крошка Чу, что-то случилось? — вальяжно разваливается, принимая как можно более беззаботный и безразличный вид. Напрашиваться на лишнее прикосновение отрицательную реакцию — его любимое занятие. — Отстань, Дазай, — Накахара дует губки и по-детски хмурится. Не скажешь, что сегодня ему шестнадцать исполнилось. — А если серьёзно? — а теперь чуть привстаёт, подаваясь навстречу, чтобы нагляднее показать своё любопытство. Чуя останавливается посреди библиотеки и приподнимает голову, прикрывая при этом глаза. — Я устал. Они все такие шумные, ужас просто, — Дазай наблюдает, как напрягается шея при каждом новом слове, как вздрагивает небольшой кадык. — Шёл бы спать. — Скучно, — Чуя подходит ближе, — И холодно. Дазай пожимает плечами — «не моё дело». — Ну и вредный ты, мумия. А ещё мелкий, — ворчит парень, снимая любимый чёрный пиджак. Осаму всё ещё наблюдает, как аккуратно его напарник сворачивает этот незаменимый элемент своей одежды, и неспешно придумывает ответ. — Это с какой стороны посмотреть. — Фу, не оригинально. Ты мог придумать что получше, — Накахара показушно морщится, ещё и брезгливо махнув при этом ладонью. Дазай давно привык к странностям его друга, к тому, что иногда он может сказать что-то, что совершенно на них не похоже. Это ведь не в их стиле — говорить нежности и вести себя мило. А иногда хочется. — Если холодно, то ты всегда мог надеть не только свою идиотскую шёлковую ночнушку, но и чего потеплее. И взять ещё одеяло. Или попросить обогреватель. — А ты чего такой заботливый? — Чуя присаживается на самый край журнального столика из красивого тёмного дерева. Какого — Осаму не имеет понятия, да и не хочет. — Мы ведь друг за друга в ответе, вообще-то, — частично, но он всё же уклоняется от ответа. — Не, — рыжий встаёт напротив и наклоняется, чтобы опереться на колени Дазая. — Тут что-то не то. Накахара сосредоточенно смотрит в чужие глаза, но Дазай готов поклясться, что его для Гнома сейчас слишком много. В глазах-то двоится, наверное. — Сколько пальцев я показываю? — Осаму показывает два, но ждёт другого ответа. Чуя усмехается. Глупый Дазай, ещё глупее лишь его трюк. — Если ты думаешь, что я не соображаю вообще ничего, то зря. Я не настолько глуп, чтобы спиваться. Понял? Осаму улыбается слишком тепло, слишком нежно треплет по голове, чуть запуская пальцы в рыжие пряди. Его действительно как-то слишком. — Убери плед, — шепчет именинник и трёт уставшие глаза. Мафия — не та сфера, где на день рождения дадут нормальный выходной. Дазай вздыхает и поднимает свою тёплую накидку с только недавно согревшихся ног. — Сейчас. Встану, разложу, и ты ляжешь спать. В камине есть дрова, я подкину ещё, так что точно будет тепло. — Не будет, — Чуя зевает, опускается на колени и кладёт голову на грудь напарника. — Э-эй! Чуя, ты жесток! Мне же неудобно! Слазь давай! — Осаму кладёт ладони на плечи Накахары и слегка трясёт. Никакие действия на Чую почему-то не действуют, он не реагирует. Дазай наклоняется, чтобы почувствовать горячее дыхание, запах какого-то алкоголя и тихое сопение. Парень намеревается снять с Чуи шляпу, чтобы она не упала и запылилась, ведь Чу будет злиться. Шляпка такая маленькая, что спокойно умещается в его ладони.

Прямо как сам Накахара, сейчас удобно расположившийся на его коленях.

Дазай с тихим «ух» подхватывает напарника под бёдра и, чуть подбросив, усаживает чуть выше. — Чёрт, Чуя, — шепчет юноша, прикрывая глаза. Из-за чего он смущён? Из-за самой ситуации? Обнимающего его Чуи? Того, как они сидят? Осаму зачем-то гладит друга по спине, иногда не удерживается и касается открытой шеи. Приходится немного наклонить голову набок, чтобы было удобнее смотреть на приоткрытые губы, чуть блестящие. Во сне Накахара высовывает кончик языка, тихо шмыгает и крепче обнимает. — Почему не в кровать пошёл? — шепчет Дазай, утыкаясь носом в чужую макушку. — Дазай нравится мне больше кровати, — разбирает Осаму в неясном шёпоте. Сказать «удивился» — промолчать. Дазай отводит взгляд в сторону и поджимает губы. Ему кажется, или правда стало теплее? — Чёрт, — тихо ругается он, чувствуя, как начинают гореть уши и щёки. Подумав, он легко касается губами скулы Чуи. — Сладких снов, мелкий.