А страны?..

      Франциск, на свой стыд, никогда не задумывался о многих довольно-таки важных вещах. Почему небо голубое, почему Америка иногда ведет себя как идиот, почему Артур так его ненавидит и многое другое, но это… В общем, если честно, он бы и дальше не задумывался, но вот кое-что пошло не так и на него буквально упал один вопрос. Точнее упала Беларусь, а вопрос возник позже, но оно же взаимосвязано, так? Когда он и Иван помогли ей подняться, та пискнула и отскочила от… Франции. Вот так взяла и отскочила, буквально загородилась Россией. И это был не прилив ее любви к «братику», а именно желание держаться подальше от Франциска, защититься. Что удивило, поразило и до глубины души оскорбило его. Его, Франциска Бонфуа, испугались, как чумной Англии. Уйдя тогда в номер, который выделил Босс Альфреда, Франция на удивление был вымотан. Скинув пиджак и открыв новую бутылку вина, что принес портье — Артур был прав — вкус у американцев ужасен, особенно в винах — глубоко выдохнул. «Почему? Я сделал что-то не так? Взял где-то не там? Обычно она не была против. Может одеколон не тот?» — Бонфуа развалился на мягкой кровати, только потом подумав о помятой рубашке и испорченных простынях. В любом случае, он слишком расстроен, чтобы задумываться о чем-то другом. Могут ли страны делиться на альф и омег?

***

      Артур снова ввалился в его особняк. Как всегда злой и почему-то мокрый. Франциск чуть не кинулся обнимать и тискать это мило-сопящее создание с зелеными глазами и, стоп, что с его бровями? — Арти, mon cher, что с тобой? — Франция тут же принес полотенца и начал вытирать страну. Тот хлопнул его по рукам и отошел для верности на пару шагов. — Итак, что привело тебя ко мне? — Франция упал на диван. Артур, оставив на волосах полотенце опустился рядом. — Черт. — Но резко вскочил. — Где здесь ванная? Я мокрый насквозь. — А мне нравится, — француз улыбнулся. Артур злобно глянул на него. Мужчина улыбнулся еще шире и сказал куда идти. Пока Англия был в ванной, Франция повесил сменную одежду на ручку двери. Да и сам переоделся в более приличную: черные брюки и белая рубашка, что может быть лучше старой доброй классики. — Одежда на двери. И ушел на кухню, приготовить горячий чай и парочку свежих круассанов. Только из пекарни. — Франциск! — Да-да, mon cher? — блондин облокотился на стол и скрестил руки на груди в ожидании шоу. И оно не заставило себя долго ждать. Рассерженный и жутко злой Англия вошел на кухню в одной рубашке. Белой рубашке Франции. Конечно, размерчик был намного больше, но это было даже лучше. Рубашка доходила зеленоглазке до середины бедра, а рукава болтались как у Пьеро. — Ууу, mon amour, ты выглядишь excellemment. — Француз еле удержался от того, чтобы вытащить телефон и сфотографировать эту прелесть. — Что это за… — Чшш, чаю? — и обворожительно улыбнулся. Англия опустил голову и поплелся к приготовленному угощению. На совесть Франции, нужно сказать он совсем забыл о тех мысленных терзаниях, что мучили его несколько недель назад, но…

Могут ли страны делиться на альф и омег?

… но Керкленд просто прошел мимо и во имя Елисейских полей, он учуял что-то. Легкий шлейф какого-то запаха, аромата. И Франциск готов был кладя руку на сердце, на бутылку лучшего вина, что этот аромат, легкий шлейф лучше всех ароматов, что ему удалось повидать. — Арти… — повернувшись к гостю, хозяин особняка увидел мирно дремлющие милое создание на своей барной стойке. — Ох, mon cher, — промурлыкал Бонфуа. Аккуратно взяв юношу на руки, он отнес его в спальню. Там самая мягкая кровать. Да, только поэтому, а не из-за того, что всегда хотел видеть Арти в своей кровати, в своей рубашке. Нет, точно потому, что кровать удобная.        Он накрыл англичашку пледом и, скрепя сердцем, спустился вниз, садясь за отчет Боссу, что так и не дописал. Но стоило ему напечатать всего пару предложений, как снова учуял (о боги, это слово даже звучит странно) этот божественный аромат. Мужчина приподнял голову и прикрыл глаза, чтобы поймать еще больше. Отложив ноутбук, он встал и собрался двинуться на шлейф, но путь ему преградил Арти. Он был всё еще в рубашке Франции и как-то странно переступал с ноги на ногу. — Mon cher? Что-то случилось? — сделав пару шагов к юноше, Бонфуа замер. Словно встретил невидимую преграду. Но это была не преграда, это была просто гигантская волна запаха. Вот он источник. Источник этого аромата был Артур Кекленд. — Англия… — мужчина сделал неловкий шаг к юноше, но тот дернулся и… сам подбежал к нему и кинулся на шею. Франциск опешил, а Арти уткнулся носом в перекат плеча. — Арти… — Заткнись, просто заткнись, — англичанин обнял вечного врага за талию настолько крепко, что Бонфуа удивился силе в этих хрупких ручках. — Ну-ка, — Франция чуть присел, подхватил юношу под колени и отнес на диван. Англичанин еще сильней вцепился в мужчину, устраиваясь на его коленях. — Cher, ты меня задушишь, — легко рассмеялся он. — Ты можешь мне рассказать, что происходит? — Природа… берет… свое… — прошептал блондин хаотично и прерывисто то гладя, то дергая, то целуя Француза. — Природа? Стой, cher, я не понимаю. — Франциск, ты серьезно? — Артур заглянул в голубые глаза напротив, — ты так долго ко мне приставал, а когда я, черт, сам в руки иду, хочешь что-то узнать?! — брови юноши свались к переносице. Но на этот выпад Бонфуа только улыбнулся. Наклонившись максимально близко к Англии и прошептал: — Арти, ты же знаешь, что происходит, и пока я не получу ответы, то ты не получишь то, что желаешь, — промурчав это, Франция оставил легкий поцелуй на шее зеленоглазки, а после откинулся на спинку дивана и с видом полного самодовольства собой, приготовился ждать. А Англии лишь осталось поддаться вперед и чуть поерзав на чужих коленях, и дать что требует — самым наглым образом, стоит заметить! — этот чертов лягушатник.       Возможно поведение Франциска покажется абсурдным или немного, эм, не типичным, но если с Арти что-то не так или он пьян, или накачан, то мужчина должен знать, чтобы не совершить ошибку. Он всегда пытался расположить холодного Англию к себе, а тут такое… Если у них что-то и завяжется, то Франциск должен быть уверен, что это обоюдно с двух сторон. Возможно, он слишком старомоден, но увы, его возраст не выкинешь как ненужный хлам с чердака. Поэтому, он должен знать точно. — Ну, mon cher, я жду, — Франциск провел согнутым указательным пальцем по бледной щеке юноши, тот прикрыл глаза, облизал губы и начал говорить. Его речь была быстрой, поспешной, он почти излагал только факты, будто куда-то спешил, но Бонфуа понял, что это связано с его состоянием. Необычным, подозрительным состоянием. — Я долго размышлял над одним вопросом, но провести точные исследования довольно трудно. Но как оказалось, все было намного проще. Я сам был прекрасным подопытным. Ты никогда не задумывался, разделяемся ли мы, на альф, бет и омег? А вот я задумывался, и очень часто. И… на это были причины. — Блондин отвел взгляд, а француз почувствовав волну неуверенности от него, и обнял его, прижимая к себе. Это подействовало: Англия расслабился и продолжил. — Я начал искать информацию, пытаясь найти хоть какое-то упоминание, случаи, хоть одну зацепку. Но все документы были скрыты, а Королева* велела мне успокоиться и просто подождать. По ее мнению, когда появится тот человек, то я всё пойму. Дело было за малым. Она говорила всё это так просто, что я взбесился, а в этот день был назначено собрание… — Да, — Бонфуа улыбнулся и кивнул, — я помню, как ты тогда был зол, просто источал черную ауру зла. — Он засмеялся, — ты даже не огрызался со мной, а просто молча сидел и что-то бормотал под нос. — А потом ты подошел и спросил, что со мной. — Зеленые глаза впились прямо в голубые. — Тогда-то я и понял смысл ее слов. Вот так сразу, после так называемого «совета», объяснение пришло само собой. На вечер мне стало плохо: головокружение, лихорадка, зуд по всему телу, а потом… Ответ на мой вопрос пришел сам. — Что? — Мы делимся на альф и омег. Делимся. — Артур еще поерзал, и теперь его ноги были вдоль ног француза, и тот почувствовал что-то влажное. — Ты, засранец французский, пробудил во мне спящую до того времени омегу. Ты! — резко зеленые глаза заволокло гневом, но Бонфуа прекрасно знал, как его успокоить. Знал на подсознательном уровне. Чуть поддавшись вперед, он оставил легкий поцелуй на подбородке омеги — теперь он знал — а потом в уголке губ. — Ты хочешь сказать, mon cher, что я твой альфа? — француз усмехнулся. Это новость всё намного упрощало! Ведь Франциск так давно хотел получить расположение этого холодного, туманного красавчика. Но тот вечно избегал его, то огрызался и снова убегал. А если они связаны на биологическом уровне, то тот уже не сможет убежать. — Так вот почему ты убегал от меня, — промурлыкал француз. — Да, черт побери. Твоя компания нарушала весь ход моего организма. Вызывала сбой. Чертов Франциск, — прорычал Кёркленд, а виновник только улыбнулся. — Мне нравится, как ты произносишь мое имя, — прошептал альфа на ухо вздрогнувшему юноше. Артур заскулил и уткнулся носом куда-то под нижнюю челюсть, и глубоко задышал. Он крепко сжал рубашку на плечах мужчины, так, что короткие ногти прошлись по коже и оставили следы. — Ты так редко его произносишь, чаще всего язвишь и обзываешься, — прикусив мочку ухо, Франция запустил руки под рубашку и стал медленно водить по гладкой коже. Омега вздрогнул еще раз. Его нервы были явно на пределе. Зарычав, Артур еще раз посмотрел в голубые глаза и широко улыбнувшись, поцеловал француза. По телам обоих прошла дрожь, будто несильный заряд электричества. — Спальня? — Да, черт побери, да! Как долго я этого ждал! — Простонал юноша и еще раз поцеловал, покусывая нижнюю губу француза.