Fall into your sunlight

У Момо в профиле три радужных флага и хэштег “girls love girls”. У Момо двести пятьдесят четыре тысячи подписчиков и тринадцать подписок. А ещё Момо красивая и слишком далёкая. У Джиро же растянутые от тоннелей мочки ушей и неровные, смешные стрелки, семьсот пять подписчиков и инстаграм, заваленный нелепыми фотографиями. Гитары, старые машины, случайные люди, несколько акустических каверов, пальцы Мины, сложенные викторией, и её внеземные глаза в любимых чёрных линзах, ядрёно-зелёная газировка, записи с фестивалей, улыбающаяся Мэй на полу собственного кафе, кот на окне и ещё множество различных мелочей, важных и не очень. Впервые Джиро видит Момо на трансляции Бакуго, немного растрёпанную, в обтягивающей футболке, поющую завораживающе и улыбающуюся как-то по-домашнему. И Джиро - она готова поклясться - влюбляется в неё прямо в тот же момент с одной её полуулыбки. Сразу после новая публикация в профиле: случайная снятая со спины девушка, завёрнутая во флаг шести цветов, и скромный тег, точно как у неё, и что бы потом не говорил про это вездесущий Каминари. - Джиро, что это?! - Каминари, кажется, сжимает собственный телефон так, что корпус чуть ли не трещит, и возмущённо суёт его под нос. На экране недавно опубликованный пост. Сэро любопытно заглядывает через плечо, многозначительно хмыкая, и отпивает горячий кофе, только-только принесённый Мэй для Денки. Каминари продолжает недовольно пыхтеть, что-то бубня себе под нос, пока Джиро вообще не понимает, почему должна объяснять это им, будто родителям. - Где-то я уже такое недавно видел, - задумчиво тянет Сэро, быстро отбивая пальцами по экрану, и кладёт телефон посреди небольшого столика, по-обычному самодовольно улыбаясь. Джиро хочет провалиться под землю, пока Каминари скролит профиль Момо, кажется изучая каждую её фотографию с такой тщательностью, с какой их изучала разве что сама Джиро. Хотя - она уверена - у Момо сотни таких же воздыхательниц, тайных и не очень. - Нет, ты посмотри, - Каминари, кажется, успокаиваться не собирается. - И она туда же. Будто нам одного несчастного не хватало. Ханта, вот скажи мне, почему мы с тобой должны устраивать их личную жизнь? Джиро бы закатила глаза ещё сильнее, если бы могла, но лишь отбирает телефон и, закрыв инстаграм, вручает его обратно Сэро, с важным видом уже объясняющему что-то неуёмному Денки. Кьёка не слушает их, просто делает вид, что ничего не происходит, неспешно гоняя молочный коктейль по длинной, несгибаемой трубочке и чуть посмеиваясь разговору, пока инстинктивно не переводит взгляд на дверной колокольчик, привычно звякнувший на очередного посетителя, и не замирает. Яойорозу, неторопясь, проходит внутрь, перебрасываясь парой слов с Хатцумэ, и вежливо улыбается. Джиро пропускает пару вздохов и боязливо сползает на стуле. В жизни Момо ещё красивее, и Кьёке кажется, что будь она к ней ещё хоть чуточку ближе, этот вздох и оказался бы её последним. Каминари хитро прослеживает взгляд Джиро и не может сдержать улыбки, Сэро тут же ссылается на работу, сочувственно прощаясь, хотя в глазах пляшет то же озорство, и ускользает на кухню. Денки тут же показывает Джиро указательным пальцем мол “жди, сейчас всё будет” и направляется к столику Момо. Кьёка чувствует стыд за себя и за него десятикратно и прячется за узким буклетом с перечнем напитков и десертов, нервно теребя внутреннюю сторону широкого тоннеля. Каминари возвращается достаточно быстро, чертовски довольный собой, и несдерживаемо громко сообщает: - Всё, позвал я твою ненаглядную на кинопоказ в эту субботу. Можешь не благодарить за такой прекрасный шанс, предоставленный твоим спасите... - Ты сделал что?! - шипит Джиро в ответ, даже подавшись вперёд от возмущения. Вообще-то Джиро собиралась прийти, посидеть в приятной компании, снова посмеяться над крайне неуместными шутками Каминари, подсказывая Ханте новые издёвки, и просто отдохнуть в конце концов. Но теперь… Нет, нет. Теперь Кьёка точно знает - эту субботу она проведёт дома, в четырёх стенах за семью замками, чтобы никакие спасители её не спасали, уж извольте. Но выходные приближались неумолимо, как приближался и Каминари Денки. Всю неделю он донимал Джиро вечными сообщениями и звонками, когда та начинала его игнорировать, а в злосчастную субботу и вовсе перешёл на тяжёлую артиллерию. pikachuuuu__: джи pikachuuuu__: ты не понимаешь, что теряешь pikachuuuu__: я тут ей помогаю, а она видите ли pikachuuuu__: это уже вопрос нашей дружбы pikachuuuu__: попробуй ещё хоть что-нибудь у меня попросить!! Прочитано. pikachuuuu__: ты вынуждаешь меня идти на крайние меры pikachuuuu__: или ты приходишь, или ты больше никогда не увидишь оладушек Ханты Собственно на этом выдержка Кьёки кончается, и она сдаётся. Да и в самом деле ничего страшного же не случится? Она просто придёт, посмотрит на прекрасное со стороны, а лучше из дальнего угла, и сразу после фильма уйдёт. Что может пойти не так? Не так могло пойти всё. Начиная со сломанного проектора, заканчивая предложением Хатцумэ просто выпить, оставшись привычной дружеской компанией. А согласно закону Мёрфи: всё, что может пойти не так, пойдет не так. Ладно, она просто не станет напиваться, а через час уйдёт, будто и не было. Но закон Мёрфи на то и закон, что исполнятся во всех параллелях и пересечениях. Момо была такой невозможной, будто сошла со страниц всех глянцевых журналов одновременно - Джиро их, конечно, не читает, но ощущение было прочным и неискоренимым. Мягкая, нежная кожа, сияющая улыбка, ровная кромка белых зубов, густые чёрные волосы и такие же чёрные глубокие глаза. Кьёка беспомощно отправляет “красота спасёт мир, но прежде убьёт меня” в твиттер, делая несколько пьяных больше от атмосферы, нежели от выпитого, опечаток и обессиленно падает лбом на стол под задорное хихиканье Мины. Нет, срочно надо было сменить обстановку. Хоть немного отвлечься от тяжёлых, но таких манящих мыслей, локонов и… глаз. Джиро очень не хотелось признавать, но она пялится, заметно и откровенно. Где-то далеко, в воображаемых параллельных вселенных, Момо уже податливо лежала под Кьёкой, смелой и настойчивой, уже неловко мялась, не зная, куда деть взгляд, и тихо роняла с губ чужое имя и ласковые просьбы. Кьёка в этом мире стыдливо тушуется при одном взгляде даже не на неё саму и трусливо сбегает на террасу, достав из кармана кожанки чуть мятую пачку сигарет и оставив ту одиноко висеть на стуле. Воздух на улице приятно освежающий, и Джиро подставляет лицо под несильный ветер, наконец, первый раз за вечер по-настоящему расслабляясь. Сигарета не хочет поджигаться, и Кьёка несколько раз чертыхается, становясь к ветру спиной и закрывая зажигалку рукой. А после даже чуть блаженно выдыхает первое облако дыма и опирается локтями на перила. Не то чтобы Джиро курила, её зависимость ограничивалась максимум сигаретой в день и то, если была причина. В этот раз её причина - Яойорозу Момо. Яойорозу Момо, которая выходит следом, почему-то в такой знакомой кожанке, и встаёт рядом. Кьёка давится дымом и неловко откашливается. - Всё в порядке? - от заботы в голосе хочется притвориться максимально больной. - Да, прости, - Джиро силится улыбнуться, чтобы как-нибудь не по-идиотски. - Просто это моя куртка. Момо немного меняется в лице, смотрит виновато-извиняющись и собирается было вернуть вещь хозяйке, но Кьёка вовремя отмахивается и говорит, что ей не холодно. Хочется добавить что-то вроде “меня греет твоё присутствие” или “пока ты здесь”, но Джиро успевает прикусить язык и тактично переводит взгляд на дорогу, лишь краем оглядывая красивую фигуру, залитую светом уличного фонаря. Тяжёлая кожаная куртка, накинутая на плечи, совершенно не сочетается с тонкой рубашкой, но на Яойрозу смотрится всё равно великолепно. Расстёгнутые верхние пуговицы позволяют скользить взглядом по мягким, гладким ключицам, и Кьёке становится даже немного стыдно за свою болезненную худобу. - Сигарету? - Джиро протягивает приоткрытую пачку, наслаждаясь возможностью прямо смотреть на чужую тёплую улыбку. - Спасибо, не курю. Такие девушки, как Момо, конечно же, не курят. Кьёка пожимает плечами и выпрямляется, в полшага преодолевая расстояние между ними. Она пальцами подцепляет край куртки и убирает сигареты в карман, стараясь не поднимать головы - Яойорозу выше её на добрые сантиметров двадцать и, пусть очень хотелось встретиться с ней взглядами, смело, дерзко и вызывающе, колени начинают дрожать от одной мысли об этом, а пальцы колет мелкой судорогой. - Может всё же… - стоило только Джиро чуть отойти и снова затянуться, неловко начинает Момо, одной мимикой указывая на кожанку и явно предлагая вернуть, но Кьёка снова отмахивается. - Прости, мне её Каминари дал. Думала, он спросил разрешения. Ей её дал Каминари, мать его, Денки. Джиро ещё не решила, быть благодарной или винить его во всех грехах, но точно знала, что на этот раз ему это так просто с рук не сойдёт. - Нет, нет, всё правда в порядке, - Кьёка улыбается в ответ. - Яойрозу Момо, - она чуть поворачивается и протягивает совсем белую ладошку. Хочется сказать “я знаю”, но Джиро впервые за вечер в присутствии Момо только уверенно отвечает на рукопожатие и тоже представляется: - Джиро Кьёка. Она затягивается в последний раз и тушит сигарету, снова облокачиваясь на перила и даже прикрывая глаза от тихого спокойствия, окутывающего коконом. До Джиро дотягивается аромат чужих духов, и уходить ей совсем не хочется. Они лениво перебрасываются совершенно отвлечёнными фразами, лишь краем уха слушая гомон весёлых голосов, приглушённый толстыми стенами, и Кьёка чувствует, что именно этого ей и не хватало, этого эфемерного понимания и мягкой улыбки. Она уже увлечённо что-то рассказывает, подкрепляя историю всевозможными жестами под тихие смешки, когда Мина выскакивает на улицу, до невозможности румяная и шальная. - Джи! - она ухватила Кьёку за руку и потащила в сторону кафе. - Хагакуре, наконец, решила показаться по видеосвязи. Ты не можешь это пропустить! Оджиро весь на нервах. Кьёка рассеянно смотрит на Ашидо, но послушно спешит за ней, бросая Момо “ещё встретимся”, и заталкивает выглянувшего было Каминари обратно. - Только попробуй ей что-нибудь сказать, - злобно шипит она и почти за шкирку тащит его в общий круг. - Я ещё ничего не сделал! - Ещё? Джиро быстро подхватывает общий поток пьяного веселья, не находит своего стакана и нагло отбирает напиток Каминари, кривясь от приторной сладости. Компания была вся своя, поэтому поголовно все столпились у экрана небольшого ноутбука, замерев в ожидании подключения. Оджиро затаил дыхание - за полгода их общения с Хагакуре, это был первый раз, когда та решила хоть как-то показать себя, - но упрямая загрузка оборвалась сообщением о прерванной связи, сопровождаясь разочарованными вздохами сопереживающих. Следом на телефон прилетает смс: “Прости, пожалуйста! Интернет отключили,” и грустный текстовый смайлик. Джиро завидует выдержке Маширао, когда тот лишь грустно вздыхает и пишет "Ничего страшного, значит в другой раз :)", и уже давно хочет подбить ребят скинуться ему на билет до города Тору. Подбадривающе похлопав его по плечам, все снова расползаются по всему залу. Тогда никто не думал о долгах, сдачах и пересдачах, о работах, проектах, сессии, но понедельник наступает так же скоро, как проходят выходные, и Джиро устало крутит оттянутую мочку, зевает и пытается сфокусироваться на голосе лектора, оперев подбородок на согнутую в локте руку. Не для того она поступала на радиотехника, чтобы слушать об историческом развитии мануфактур в стране. Кьёка обречённо валится лбом на парту, пытаясь компенсировать записанный за ночь новый кавер, хотя бы минутой лишнего сна. Телефон противно вибрирует, чуть проезжая по столу, и Джиро уже придумывает сто и одно ругательство, если это Каминари с очередным тупым мемом, которые он не ленился отправлять в обмен на угрозы, но... “creatroze отметила вас на фотографии” Кьёка тут же дважды ударяет по оповещению и видит стоящую на переднем плане расслабленную Момо всё в той же кожанке, которая, к слову, так и осталась у неё, и себя чуть поодаль, с блаженно прикрытыми глазами. “куртка в обмен на кофе ;)"