Глава третья. Из огня да в полымя
19 января 2020 г., 21:23
POV Василиса
Все происходит мгновенно: я отступаю к краю крыши, чтобы хорошо разбежаться, отмахиваюсь от друга Ника, слишком сильно прогинаясь над краем и неожиданно падаю… Невольный кувырок в воздухе, резкая боль от удара, мой вопль… Я чудом хватаюсь пальцами за край парапета и испуганно замираю на огромной высоте. Осознание, что я вот-вот разобьюсь, выдирает из груди всхлип отчаяния. Боже, я не хочу умирать! Вспотевшие от страха и волнения пальцы скользят по шершавой поверхности. Я вновь кричу… от страха, от бессилия, от осознания, что меня ждет ужасная смерть. Секунда и я вновь срываюсь вниз… Меня неожиданно крепко хватают за запястье. Часто моргая от слез, шокированно смотрю наверх. Меня держит Фэш, совершенно побелевший, в голубых глазах испуг. — Дай мне вторую руку, я помогу тебе забраться обратно, — несмотря на свой страх, спокойно говорит мальчишка и протягивает мне вторую руку. Отчаянно всхлипывая, качаю головой. Нет, он не сможет меня вытянуть. Я упаду. У меня нет шансов. В подтверждение моих мыслей рука выскальзывает из его ладони. Я вновь кричу и зажмуриваюсь, невольно представляя, как будет больно, когда я достигну асфальта. Но Фэш снова перехватывает меня, еще крепче сжимает кисть. Он сам пробует вытянуть меня, потом опасно склоняется к краю, чтобы взять другой рукой мое запястье. — Давай же, протяни мне руку, — настойчиво просит Фэш и, видя мое бездействие, вновь изо всех сил тянет меня вверх, перехватывает уже локоть. — Мы вместе упадем… ты не удержишь… — сквозь рыдания шепчу я и жмурюсь от боли. У меня все болит: ушибленные колени, рука, за которую он меня держит, даже горло болит от криков. — Я упаду… — Василиса, послушай меня внимательно. Ты не упадешь, я держу тебя. Просто дай мне вторую руку и я тебя вытяну, — четко отделяя каждое слово, медленно произносит мальчишка, словно разговаривает с малым ребенком. — Давай, помоги мне перетянуть тебя на крышу. Тяжело дыша и глотая слезы, нерешительно протягиваю ему руку и испуганно зажмуриваюсь. Фэш крепко хватает меня за пальцы и с силой тянет на себя. Я цепляюсь за него, пытаюсь помочь себе ногами, зацепившись кедами за легкие неровности кирпичной кладки. Перехватывая меня поудобнее, мальчик почти перетягивает меня обратно и из последних сил дергает на себя. Я вскрикиваю от боли. Еще один рывок и я неожиданно оказываюсь в безопасности, плюхаясь прямо на мальчишку. Он шипит от боли и морщится. Переводя дыхание, смаргиваю слезы и шокировано смотрю на мальчишку, не веря в то, что он смог меня вытянуть. — Я так и знал, что этот дурак выкинет нечто подобное! — раздается сверху укоризненный голос Ника. Смутившись, я спешно откатываюсь с Фэша и сразу сажусь. Мальчишка и сам выглядит не менее смущенным. Даже не глядя на меня, он садится и хмуро сводит брови. Ник задумчиво наблюдает за нами, глядя то на друга, то на меня. Тоже садится, вклинившись между нами, и останавливает взгляд на мне. На его лице читается озабоченность, брови смешно сходятся домиком. — Все в порядке, — шепчу я и бросаю взгляд на товарища Ника. Он спас мне жизнь. — Спасибо. — Не за что, — становясь все мрачнее, бурчит в ответ мальчишка, и я невольно улыбаюсь. — Василиса, точно все в порядке? — уточняет Ник и обеспокоенно проводит рукой по затылку, вновь переводит взгляд на друга. — А с тобой мы еще разберемся, спасатель. — Я не думал, что она купится! До нее никто не велся… — смотря под ноги, огорченно выпаливает Фэш, как бы оправдываясь. Ник тяжело вздыхает и дружески толкает его в плечо, пытаясь приободрить. Я незаметно стираю с лица слезы и заправляю растрепанные волосы за уши. Мне хочется поскорей вернуться к родителям и отдохнуть после череды странных и опасных событий. — Знаете, порой небольшой перекус помогает улучшить настроение и снять стресс. Предлагаю принести что-нибудь… правда, после случившегося… — жизнерадостно начинает Ник, но обрывается, с сомнением поглядывая на друга и снова сводя брови домиком. — Давай я схожу, — наверняка поняв товарища без слов, предлагает Фэш и поднимается на ноги. — Заодно проверю, нет ли тех придурков у подъезда. Даже не взглянув в мою сторону, он уходит. Несколько минут мы молчим, глядя на город. Ник порой обеспокоенно поглядывает на меня, складывая брови домиком и озадаченно ероша волосы, но не решается что-то сказать. Я устало прикрываю глаза и подставляю лицо к лучам послеполуденного солнца. Как же я хочу домой! — Василиса, ты прости Фэша за неудачную шутку, порой его… заносит, — тихо произносит Ник и, чувствую, вновь глядит на меня. — Он неплохой парень, только слегка… вспыльчивый. — Я так и поняла, — напряженно отвечаю я и перевожу взгляд на мальчика; он смотрит на меня своими добрыми карими глазами. — Тебе не обязательно оправдываться за него, Ник. К тому же, после того, что произошло, мы вряд ли подружимся. — Да, наверное, — соглашается Ник и улыбается своим мыслям. — Ты была когда-нибудь на крыше? Отсюда открывается хороший вид на Москву. Посмотри, видишь Кремлевские шпили? А вон там, там и там Сталинские высотки… Лужники можно увидеть… Он начинает рассказывать про разные строения, с легкостью находя знаменитые здания. Я мало что понимаю из его слов, но не отвлекаюсь на рассматривание города. Ник хорошо разбирается в строительстве и архитектуре, что заметно сразу, и умеет рассказывать и увлекать. Он говорит с таким восторгом! С его слов я узнаю много нового про город. И разговариваем мы целую вечность перед появлением Фэша. Общение с Ником куда приятнее, чем с его странным другом. Не понимаю, как два таких разных человека могли подружиться. Наш незатейливый разговор прерывает Фэш, с демонстративным безразличием усаживаясь по другую сторону от меня. Такой же мрачный и молчаливый, он подает мне бумажный пакет. Я сразу распаковываю его и вынимаю первый пирожок, разламывая его пополам и вдыхаю вкусный аромат выпечки и малины. Мм… как вкусно и аппетитно пахнет! Я с удовольствием вонзаю зубы в пирожок и жадно пережевываю. До этого момента я даже не подозревала, насколько проголодалась. — Спасибо, — дожевав, благодарю я мальчишку и беру второй пирожок. — Очень вкусно… Где ты их достал? — Неподалеку есть магазин выпечки, — поясняет Фэш, наблюдая за тем, как я уничтожаю кондитерское изделие. — Суховцев уже нет. Видно, доблестным ребятам надоело ждать. Зря ты с крыши прыгала, Огнева. — Зря ты демонстрировал нам с Ником свое идиотское чувство юмора, — огрызаюсь я в ответ и опаляю вредного мальчишку сердитым взглядом. Он изгибает левую бровь и снисходительно кривит губы, демонстрируя, что мой выпад не задел его. Я надуваю губы от недовольства, не находя, что еще сказать нелестного в его адрес. — Давайте вы не будете сейчас ссориться, — примирительно произносит Ник и бросает грозный взгляд на друга. — Нам нужно помочь Василисе добраться до дома. Василиса, ты знаешь свой адрес? — Конечно, — киваю я, но тут же качаю головой. — Мне кажется, лучше вернуться в школу. Думаю, мои родители все еще там… — Мы отведем тебя к ним и ты в благодарность назовешь нас «похитителями»? Нет уж, я не куплюсь на эту уловку, — резко обрывает меня Фэш и его голубые глаза зло сверкают в мою сторону. — Если я кого и назову «похитителем», так это тебя! Я ничего тебе не сделала, а ты постоянно на меня нападаешь! — подскакивая на ноги, несдержанно кричу я. — Я вообще ни к тебе обращалась, а к Нику!.. И если бы у меня был выбор между теми мальчишками и тобой, я бы выбрала их, потому что ты мерзкий… и жестокий!.. еще и шутки твои идиотские!.. — Раз тебе так нравятся Суховцы, почему бы тебе не пригласить их в свои защитники? Пусть проводят госпожу шпи-ио-онку к ее подлому папочке, — специально растягивая слово «шпионка», вкрадчиво отвечает мальчишка и поднимается на ноги. — Если хочешь добраться до своих родителей в полном здравии, лучше помалкивай, Огнева. Я испуганно отступаю, глядя на него с недоверием и страхом. Мальчишка мрачно усмехается, смотря на меня опасно блестящим взглядом. Между нами внезапно возникает Ник. Он бросает на друга хмурый взгляд и заслоняет меня собой. — Фэш, давай ты не будешь делать глупостей. Я верю, что Василиса говорит правду, и помогу ей. Тебя я прошу лишь помочь мне с эти, — спокойно произносит Ник и примирительно поднимает руки. Мальчишка бросает на друга мрачный взгляд и сам отступает, стремительным шагом направляется к дверце чердака, засунув руки в карманы джинс. Ник тяжело вздыхает и, ободряюще улыбнувшись мне, следует за другом. Мне ничего не остается, как идти за ними. Мы спускаемся в полной тишине, и молчание становится напряженнее с каждой минутой. Я выдыхаю с облегчением, когда мы выходим на улицу. — Вы можете мне просто сказать, как дойти до школы… я доберусь… как-нибудь, — тихо произношу я, едва осмелившись нарушить молчание. — Мы доведем тебя до школы, Василиса. Не беспокойся, — твердо отвечает на это Ник. Его друг хранит тишину, и о его эмоциях можно только гадать. И мы продолжаем путь в гнетущем молчании, которое я больше не решаюсь прерывать. Я не хочу, чтобы Ник из-за меня ссорился с другом, каким бы противным этот друг не был. Наконец, после долгого пути среди горожан и автотранспорта, я вижу школу. На меня одновременно накатывают радость и страх. В носу предательски щиплет, и я жмурюсь, гоня слезы. Не хочу, чтобы этот заносчивый мальчишка насмехался надо мной. Наша процессия замирает неподалеку от школьных ворот, когда раздается пиканье. Ник вдруг спохватывается и с удивлением вынимает мобильный телефон. — Да, папа, — отвечает Ник на звонок и внимательно слушает слова отца. Фэш настороженно прислушивается и поглядывает на меня цепким взглядом. — Я… я у школы. Да, пап, Василиса со мной… Он хмурится, из-за чего брови вновь складываются домиком, виновато опускает голову и чешет затылок. Фэш бросает на меня испепеляющий взгляд. Я замечаю, как сжимается его челюсть от гнева и губы презрительно кривятся. — Хорошо, мы подойдем, — смиренно произносит Ник и тяжело сглатывает, бледнея от предстоящего разбирательства. — Нам в кабинет директора, все уже там. За наше короткое общение я успела привыкнуть к доброжелательному и жизнерадостному голосу Ника, и сейчас его потерянный тон кажется мне чужим. Чувствуя вину, хочу как-то ободрить мальчика, но меня неожиданно хватает его друг. — Только попробуй соврать, Огнева, я тебе шагу ступить спокойно не дам. Ясно?! — рычит он мне на ухо, крепко удерживая за локоть. — Я не собираюсь лгать, — громче, чтобы Ник услышал, говорю я и виновато отвожу взгляд от яростно горящих голубых глаз. Смерив предупреждающим взглядом, он толкает меня вперед. Чуть не упав, быстро бреду к школьным воротам, догоняя Ника. Он, кажется, и не заметил наших переговоров. Я задумываюсь над тем, что нам предстоит. Зачем Нику звонил его папа? Неужели он здесь? И неужели Фэш оказался прав насчет отца… Нет, он не стал бы подвергать меня опасности… Мои размышления прерывает очередной толчок в спину от мальчишки. Почему он так ко мне относится?.. Действительно ли будет мне вредить, если его догадки окажутся правдой, или это просто бесплотные пугалки? Меня снова толкают, и я поспешно прибавляю шаг, догоняя Ника. Во дворе почти никого нет, и мы минуем путь от ворот до порога почти незамеченными. Когда проходим в холл, Ник оборачивается на несколько секунд. В его добрым карих глазах мелькает тревога. О чем он думает? Может, жалеет, что помог мне? Я невольно всхлипываю, представив на мгновение, что могло со мной случиться, если бы не Ник. От мрачных рассуждений меня отрывает новый участник событий. У дверей в кабинет директора я замечаю того, кого бы мне тоже не хотелось видеть — Марка, друга Норта. Что он здесь делает?! Ах да, он же всегда крутится рядом с Мортиновой… — А вот и наша потерявшаяся малышка Огнева! — довольно оскалившись, с напускным участием произносит Марк. — Как ты? Судя по внешнему виду, путешествие не пошло тебе на пользу. Я уже собираюсь хлестко ответить ему, как меня опережает Фэш. — Ты что здесь забыл?! — презрительно осведомляется он и выходит вперед. — Все на побегушках у нашей директрисы? — Поосторожнее со словами, малыш, — полыхнув на него яростным взглядом, ядовито тянет Марк и вновь ухмыляется. — На этот раз тебя вряд ли защитит старина Астариус. Вылетишь из школы, как пробка. — Не беспокойся, я успею перед этим надрать тебе… рожу, — воинственно заявляет Фэш и надвигается на противника, уже закатывая рукава рубашки. Марк не бездействует. Он подходит к мальчишке, оказываясь выше того на голову, и тоже подкатывает рукава белоснежной рубашки. Между ними неожиданно становится Ник. — Фэш, ты же не собираешься всерьёз драться с этим, — мальчик хмуро кивает в сторону Марка, — прямо перед директорским кабинетом? Фэш на мгновение замирает, словно обдумывая последствия, и мрачно отступает, бросив на противника уничтожительный взгляд. — Не собираюсь, — через силу произносит он. — Сын ремесленника прав, не стоит так подставляться, Драгоций, — с издевкой замечает Марк и бросает снисходительный взгляд на гневно вспыхнувшего Ника. — Вас ждут, следуйте за мной. Смерив Марка недружественным взглядом, Ник проходит к кабинету и открывает дверь, пропуская меня вперед. Он идет следом за мной, а замыкают шествие Фэш и Марк. На этот раз небольшой кабинет заполнен людьми: два кресла перед директорским столом занимают милиционер и мужчина с блестящей лысиной, за его спиной пожилой мужчина с благожелательным взглядом голубых глаз, по правую руку от него еще один мужчина, очень похожий с Ником. При виде меня мама обеспокоенно поднимается с дивана и порывисто обнимает меня, крепко сжимая в руках. На меня мигом наваливается весь ужас пережитого приключения: странные мальчишки, угрожающие страшными вещами, темный подвал и падение с крыши. Не сдержавшись, всхлипываю и утыкаюсь носом в мягкую ткань маминой блузки, едва пахнущей жасмином и свежим воздухом. — А вот и наша похищенная птичка, — сладким голосом произносит Елена. — Как ты, милая? — Как может себя чувствовать моя дочь, после того, как ее похитил Лазарев?! — резко обрывает щебетания Елены отец. — Я не похищал твою дочь, Огнев. Более того, я впервые вижу девочку, — спокойно говорит Лазарев-старший. — Для похищения не обязательно видеть, к тому же черную работу за вас, господин Лазарев, выполнил ваш сын, — приторным голосом замечает Мортинова и растягивает ярко накрашенные губы в ядовитой улыбке. — Как отвратительно — вмешать в это грязное дело невинного ребенка… — Это неправда! — грубо перебиваю я директора и отстраняюсь от мамы, под испепеляющим взглядом Фэша выходя в центр комнаты. Свистяще выдыхая, Елена собирается оборвать меня, но смолкает. Ей делает предупреждающий жест седовласый мужчина, и она немедленно оседает в кресле, сверкнув на меня ледяным взглядом. Внимание всех концентрируется на мне, и я смущенно опускаю голову. — Что ты имеешь ввиду, девочка? Этот человек сам присутствовал в момент твоего похищения? Он самолично незаконно лишил тебя свободы? — Меня обрывает мужчина в кресле, задавая вопрос слегка дрожащим от напряжения голосом. — Нет же! Меня вовсе не похищали! На меня в школе напали… — возмущённо восклицаю я. — Лазаревы напали на тебя прямо в школьном дворе? — не дослушав меня, осведомляется тот самый лысый мужчина. — Они не нападали на меня! Ник наоборот спас меня от мальчишек, местной банды… Он заступился за меня и предложил свою помощь, отвел меня… в одно тайное место… — отчаянно выкрикиваю я и в смятении бросаю взгляд на нового друга. Ник не глядит на меня, виновато опустив голову, а вот его друг сверлит меня яростным взглядом. — Ник Лазарев похитил тебя сразу же после нападения, вопиющим образом воспользовавшись твоим испугом и замешательством? Он запутал тебя, пообещав помощь, и вынудил проследовать в это тайное место? — воспользовавшись моим секундным замешательством, вопрошает лысый мужчина. — Поймите, меня никто не похищал!.. — рассердившись на допытливого мужчину, восклицаю громче необходимого. — Что ты хочешь этим сказать, девочка? — вновь обрывает меня лысый мужчина. — Многоуважаемый Мандигор, дайте же девочке договорить, — положив ладонь на плечо разгорячившегося мужчины, мягко произносит стоящий за его спиной старик. В спокойном тоне слышны стальные нотки. — Расскажи нам все, Василиса. Внимание собравшихся снова концентрируется на мне, и я, нерешительно кивнув, начинаю говорить про нападение странных мальчишек, ненавидящих богатых одноклассников. При словах о группе Суховцев, как их называли Ник и Фэш, лицо Елены на несколько мгновений принимает кислый вид. Но никто, кажется, не замечает этого. Стараясь говорить ровно, пересказываю, как меня нашел Ник. Меня снова заключает в объятиях мама, успокаивающе целуя в макушку. — Стало быть, никакого похищения не было, — выслушав мой рассказ, первым заключает милиционер. — В таком случае, мне было бы интересно узнать про странную группировку подростков, нападающих на школьников. — Я бы тоже с удовольствием послушал эту историю. Елена? — сухо соглашается папа и обращает пылающий гневом взгляд в сторону раздраженной директрисы. Женщина, скривившаяся от слов милиционера, мгновенно принимает благожелательный и виноватый вид. — Боюсь, я ничего не смогу вам рассказать. В моем распоряжении нет никакой информации об этих мальчиках. Возможно, наша маленькая беглянка просто их придумала, чтобы… — приторным тоном произносит Елена и изящно поднимается из-за стола, кинув на меня презрительный взгляд. — Я ничего не придумывала! Это правда! — вновь вырываясь из маминых рук, сердито вскидываюсь я. — Тише, милая, все в порядке, — успокаивающе шепчет мама мне на ухо и добавляет громче: — За нашими разбирательствами мы не обращаем внимания на детей. Им всем нужно отдохнуть и прийти в себя. — Да, если разрешите, мы заберем нашу дочь домой, — поддерживает маму отец и мягко сжимает ладонь на моем плече. — Но наш разговор не окончен, Лазарев. Я разберусь, кто прав, кто виноват. — Следствие разберется, — поправляет милиционер. — Но я все-таки хотел бы узнать подробности о группе подростков… Дверь за нами закрывается, обрывая для меня окончание фразы милиционера. Я успеваю лишь словить предупреждающий взгляд Фэша, когда оборачиваюсь. Во двор выходим в молчании. Заметив, что рядом нет Николь, спрашиваю про сестру. — Господин Эрн забрал ее, чтобы с ней ничего не случилось, — отвечает мама и вдруг останавливается, снова заключает меня в объятия. — Знаешь, как мы с папой испугались, когда не нашли тебя в школе. Больше не теряйся, хорошо? Я виновато киваю, поднимаю взгляд на отца. Он глядит на меня с легким беспокойством и одновременной строгостью. Вновь перевожу глаза на обеспокоенную маму. Наверное, не стоило убегать с Ником. Может, нужно было побежать в школу и найти родителей? Так и проблем было бы меньше для всех… — Извините, я не подумала… — виновато шепчу я и опять опускаю глаза. — Просто испугалась во время нападения и, не подумав, убежала с Ником… — Убежала с незнакомым мальчишкой? Он мог втянуть тебя в еще большие неприятности, — строго отчитывает меня папа, не скрывая презрения в голосе. — Норт! — укоризненно прерывает отца мама. — Помягче, пожалуйста. Василисе и так сейчас тяжело. — Тебе можно было бы проявлять больше строгости в воспитании нашей дочери, Лисса, — холодно замечает папа. — Поговорим обо всем дома, — с секунду помолчав, по прежнему тихо произносит мама и берет меня за руку, уводя к машине.***
Моя пропажа, кажется никого из домашних не тронула. Лишь испуганная Николь и всегда добрая и заботливая госпожа Фиала по-настоящему обрадовались моему появлению на пороге и обе с чувством обняли меня. Обычно сдержанный и суровый господин Эрн слабо улыбнулся, поразив меня. Норт и Дейла встречали меня с одинаковым безразличием на похожих лицах. Госпожа Азалия, явно не сдержавшись, скривила тонкие губы при виде меня, испачканной и пораненной, в порванных на коленях джинсах. — Нужно немедленно обработать ссадины! И Василиса наверняка проголодалась!.. — начинает сразу хлопотать вокруг меня няня и вновь сочувственно прижимает к груди. — Я уже поела, — тихо признаюсь я, снова обращая на себя внимание домочадцев. — Меня Ник покормил… э-э… пирожками. — А что-то посущественнее хочешь? У нас сегодня на обед соус и запеченная курица, — ласково предлагает госпожа Фиала. — После разговора. В мой кабинет, быстро! — строго взглянув на меня, приказывает папа. — Норт, разговоры и разборки могут подождать. Дай Василисе время отдохнуть и прийти в себя, — снова возражает ему мама и придерживает меня за плечо. — Девочке необходим сон, — поддерживает её няня. Ответом становится беспрекословный жест в сторону лестницы. Не решаясь возражать, следую, куда велено. Норт и Дейла, не скрываясь, провожают меня довольными взглядами. За мной поднимаются родители, в абсолютной тишине и напряжении. В кабинете папы я была несколько раз, и эта комната держит меня в невольной робости. Меня усаживают в кресло перед столом. Не решаясь осматриваться, гляжу на свои пальцы, неловко сомкнутые в замок. Строгий и пристальный взгляд отца вселяет в еще больше робости. Поддерживая и успокаивая, на плечо опускается мамина ладонь. И я вновь начинаю рассказывать произошедшие события, скрывая лишь элемент с подвалом и крышей. Как бы меня ни раздражал друг Ника и как бы он мне не нравился, мне не хотелось рассказывать о его злых и глупых шутках. — Стало быть, мальчишка Лазарев действительно тебе помог. И на тебя в школе напали неизвестные, — остановившись у окна, холодно подводит итог отец. Он, сложив руки за спиной, мрачно глядит в окно. Я вижу в отражении стекла его нахмуренное лицо. — Да, — шепчу я, едва открыв рот, и еще крепче сцепляю ладони. Папа оборачивается, окидывает меня пристальным взглядом. В его серо-зеленых глазах, обычно равнодушных и спокойных, настоящая ярость. От его взгляда вжимаюсь в диван. — Норт, прошу тебя, давай ты не будешь переносить твою вражду с Константином, на Василису и Ника. Если вы не ладите, это не значит, что и для нашей девочки Лазаревы должны быть неприятелями, — мягко вмешивается мама и, приблизившись к нему, успокаивающе касается его плеча. — Я не желаю, чтобы наша дочь общалась с сыном моего врага. И запрещаю ей видеться с мальчишкой. Тебя это тоже касается, Лисса, — непреклонно заявляет отец и сурово глядит на маму. Она уверенно, с упрямством отвечает на этот взор. — Василиса, разговор окончен, можешь идти в свою комнату. Поймав тот самый суровый, холодно-гневный взгляд, не раздумывая вскакиваю и направляюсь к дверям. Меня пугает папа в такие моменты, когда он едва сдерживает ярость. При том, что мне не удается держать себя в руках, мне часто приходится терпеть очередное наказание. Но сейчас мне не терпится уйти, отдохнуть от внезапно утомительного дня. Прикрывая за собой дверь, собираюсь осторожно побежать к себе, наверх, но мамин голос останавливает меня: — Ты не имеешь права запрещать Василисе общаться с Ником, если она сама проявит такое желание, — не менее твердо и яростно восклицает она. — Твои враги не ее соперники, Нортон. И ты не у себя в офисе и не на фабрике, чтобы полноправно отдавать команды. Мы семья, а в семье люди прислушиваются к друг другу, уступают, стараются понять. — Так почему бы тебе, Лисса, не понять меня, не уступить? — Словно в противовес маминой горячности отцовский голос звучит довольно спокойно. — Ты ведь прекрасно понимаешь, что меня не устраивает твоя дружба с Лазаревым. Я не хочу видеть этого человека рядом с тобой и тем более терпеть его сына рядом со своей дочерью. Просто прекрати с ним общение, и мы закроем эту тему раз и навсегда. Даже без криков и разборок голос папы звучит угрожающе и непреклонно. Мама молчит, как будто не находит, что ответить… или понимает, что спор бесполезен. — А ты знаешь, что мне глубоко неприятна Мортинова, — наконец тихо произносит она, не скрывая укора и обиды. — Эта женщина может причинить много вреда Василисе, а ты хочешь оставить под её опекой нашу девочку. Разве ты не видишь, что Елена уже начинает досаждать Василисе? Впутывать ее в разборки между нами… — Елена не сделает ничего плохого Василисе, она умеет держать себя в руках, — прервав маму, уверенно замечает отец. — К тому же я заметила, как она ведет себя рядом с тобой, — пропустив слова папы мимо ушей, еще тише говорит мама. — Она пытается тебя соблазнить… передо мной, перед девочками… И хуже всего то, что ты и слова против не сказал, не попробовал ее прервать… перед нашими детьми… Как после такого ты можешь мне говорить про дружбу с Константином?.. — Не придумывай глупостей! — раздраженно восклицает отец, теряя свое спокойствие. — Флирт Елены ничего не значит, а ты напридумывала!.. Может, еще представишь, что я изменяю тебе?!. — Как будто ты не изводишь нас обоих своей беспочвенной ревностью! И это при том, что не отказываешь себе в выходках, подобным сегодняшней!.. — снова повышая голос, ядовито отвечает мама. — Василиса? — раздается за спиной тихое восклицание няни, и она мягко берет меня за локоть. — Идем, милая, тебе не стоит это слушать… Я не сопротивляюсь, когда госпожа Фиала отстраняет меня от двери и уводит к лестнице. Ссора родителей отрывками фраз долетает до меня. Я едва сдерживаю слезы. Меня переполняют чувства обиды за маму и гнев по отношению к отцу, отчаяние и боязнь, что наша семья может разрушиться. В душе все бушует и клокочет, разрывая меня на части. Не выдержав, я вырываюсь из бережных объятий няни и бросаюсь в спальню, на кровать. Пряча лицо в мягкой подушке, больше не сдерживаю душащих рыданий. — Тише, малыш, не расстраивайся, — снова обнимая меня, утешающе шепчет госпожа Фиала. — Между взрослыми людьми часто бывают споры и разногласия, это нормально. Мама и папа скоро помирятся, и все опять будет хорошо. А тебе лучше выпить чаю, я принесу тебе… Няня уходит, неслышно прикрыв за собой дверь. Оставаясь наедине с собой, сжимаю крепче подушку. Мне вспоминается, как новая директриса кокетничала с папой, и как он улыбался на ее знаки внимания. Почему он так вел себя? Разве ему не дорога мама? Разве он не любит её? Как можно предавать близкого человека? Тем более на такую холодную и ядовитую женщину как эта Елена. Ведь мама в тысячу раз лучше её! Она добрее и отзывчивее, умнее и красивее… а эта Мортинова настоящая змея!.. Злая и завистливая!***
Госпожа Фиала заставляет меня выпить чай и отправляет в ванную. Я автоматически привожу себя в порядок после приключений с мальчишками, все рассуждая о ссоре родителей. И решаю, что непременно заступлюсь за маму перед отцом. Мне даже хочется заняться этим прямо сейчас, но строгая и заботливая няня насильно укладывает меня в постель. Даже не заметив, что устала, я засыпаю моментально.***
Открывая тяжелые веки, сонно обвожу взглядом спальню. Комната тонет в полумраке, освещенная лишь лампой на противоположной тумбе. Шторы уже задернуты, из-за тонкой щели виден теплый свет заката. Меня тянет вновь закрыть слипающиеся глаза и погрузиться в новое сновидение. Я заставляю себя приподняться на локтях, чтобы осмотреть комнату. — Уже проснулась? — раздается холодный голос отца, идущий из неосвещенного угла, где стоит кресло; у меня по спине мурашки пробегают от этого равнодушного тона. — Отлично, поговорим прежде, чем прибежит твоя мать и снова начнет тебя защищать от всего на свете. — Я знаю, что ты хочешь запретить мне общаться с Ником, — с минуту помолчав, с обидой бормочу я и сажусь в постели, тянусь за своими джинсами, висящими на спинке кровати. — Вот как… и как же ты об этом узнала? Неужели подслушивала под дверью? — с нескрываемым недовольством осведомляется папа и поднимается с кресла. Я снова медлю с ответом, спешно одеваясь. Мне вспоминается ссора родителей, обида мамы и раздражение отца на обоснованные обвинения. — Да, подслушала! — разозлившись на папу вновь, с вызовом восклицаю я и бросаю на него сердитый взгляд. — И я слышала, как вы с мамой ссорились! Как ты запрещал ей общаться с другом, как отрицал свое поведение с той Еленой — я все это знаю!.. — В моем доме запрещено подслушивать, разве ты забыла?! — раздраженно обрывает меня папа, кривясь от недовольства. — Ты будешь наказана с завтрашнего вечера за свое несуразное поведение и подслушивания. И больше никогда не станешь искать встреч с этими мальчишками… — Ты не имеешь права запрещать мне общаться с теми, с кем я хочу дружить, ясно?! — перебивая его, гневно вскрикиваю я и подскакиваю с кровати. — Я не сомневаюсь, что в произошедшем виновата твоя Елена и ты сам! Фэш прав, тебе нужно было это для того, чтобы навредить отцу Ника… а эта змея тебе помогла!.. И я не хочу учиться в ее школе, понятно?! Ни-за-что! — Успокойся и перестань нести всякую чепуху, придуманную глупым мальчишкой, — вдруг схватив меня за плечи и сильно встряхнув, гневно произносит отец и опаляет меня яростным взглядом; в его серо-зеленых глазах горит не добрый изумрудный огонь, заставляющий меня моментально стихнуть. — Ты будешь учиться в этой школе, может, научишься, как правильно себя вести. И не будешь злить Елену. Она и так не любит тебя, не стоит ее раздражать еще больше. Все понятно? — Нет, — с тяжелым сердцем лепечу я и снова смотрю на папу с нескрываемым гневом. — Я не хочу там учиться, не хочу видеть эту Елену и хочу общаться с Ником. Если тебя это не устраивает, я сбегу и буду жить одна, как захочу! Лишь бы не делать то, что в твоих интересах. Ты подвел маму и меня. Всех нас подвел, променял на эту… эту… гадюку! И я тебя ненавижу за это! Ты предал нас, уро!.. Щеку неожиданно обжигает огнем. Отец замахивается, отвешивая мне пощечину. Охая от изумления, хватаюсь за лицо, жмурюсь от боли. Кожу неприятно саднит, место удара горит. Сдерживая всхлипы, поднимаю на папу глаза, полные обиды и гнева. Он смотрит на меня с удивлением, словно сам не осознает случившееся. А меня внезапно стискивает в объятиях мама, неизвестно откуда появившаяся. — Больше никогда не смей поднимать руку на ребенка, слышал?! Никогда! — яростно выговаривает она, поворачиваясь к отцу. — На подобное ты точно не имеешь права, Огнев. Ее голос срывается не то от гнева, не то от отчаяния. Папа сердито выдыхает, прикрывая глаза и сжимая кулаки; на его лице играют желваки. Мама крепче обнимает меня, полностью закрывая собой, как будто опасается, что меня снова ударят. Я прячу лицо в складках ее домашнего платья и крепко сжимаю пальчики на ее предплечьях. Зная, что я в безопасности, больше не сдерживаю слез. Успокаивающе гладя меня по волосам, мама целует меня в макушку и сама вдруг всхлипывает. — Мам… мамочка, не плачь пожалуйста, — отнимая лицо от ее платья, успокаивающе бормочу я и сама крепко обнимаю ее за талию. — Все наладится. Ведь наладиться?.. — Конечно… обязательно, цветочек, — улыбаясь сквозь слезы, шепчет мама и целует меня в лоб, с сочувствием ласково проводит кончиками пальцев по пострадавшей щеке. — Сильно болит? Я опускаю взгляд, вспоминая последние минуты разговора. Гнев и обида проходят, и я понимаю, что, возможно, сама виновата. Если бы я не рассердила его, меня бы не постигло наказание в виде пощечины. — Уже стихло, — лепечу в ответ и виновато вздыхаю. — Я сама виновата: не нужно было папу злить. — А он должен был держать себя в руках, при любых обстоятельствах, — строго произносит мама, на миг крепче стискивая меня в объятиях. — Но ты постарайся простить ему эту ошибку, не держи зла… А я с ним еще поговорю на этот счет. Я послушно киваю, вновь прислоняюсь щекой к ее груди. Мама ласково гладит мои волосы, слегка покачиваясь на месте. Мне слышно ее беспокойное сердцебиение. Папа обидел не только меня… Мне вспоминается, как они ссорились из-за той Елены, как отец, не замечая своего проступка, беспочвенно обвинял маму. — Мам, а папа с этой Еленой… они же… Вы поссорились из-за этой женщины, — шепчу едва слышно, в глубине души надеясь, что меня не услышат. — Не переживай, цветочек, у нас с папой все хорошо… просто мы чуть-чуть поссорились… Такое бывает между взрослыми людьми, — неуверенно, словно сомневаясь в своих словах, произносит мама тихо. — Не нужно думать, что я ничего не вижу и ничего не замечаю, — отстраняясь, говорю серьезно и гляжу на нее с легкой строгостью. — Я уже не маленькая, мам, и все понимаю. — Все будет хорошо, обязательно, — улыбнувшись через силу, с прежним сомнением заверяет меня она. Я невольно шмыгаю носом, не сдержав в себе всхлип. И сама крепко обнимаю маму. Мне хочется хоть как-то поддержать ее, утешить. И пусть отец только попробует снова ее обидеть!..
