Я стала парнем.

      Марин проснулся от холода. Он натянул на себя одеяло, но теплее не стало. Снова заснуть он не мог, поэтому решил встать. За окном было темно. Брюнет поднялся на балкон и вдохнул холодный воздух. Обычно ясное, сегодня небо было затянуто облаками. Эта зима выдалась холодной, и сегодня даже пошёл снег. Он легко опускался, покрывая тонким слоем улицы.       Тихо.       Он стоял так минут пять. Что-то казалось парню странным, но он не мог понять, что именно. Очень захотелось пить.       Голубоглазый спустился на кухню. Он сделал чай и сел за стол. На часах половина первого. Марин встал, взял чашку и, да здравствует его вечная неуклюжесть споткнувшись на ровном месте, уронил её, разбив. Испугавшись, что разбудил родителей, сын пекаря заглянул в их комнату, чтобы проверить, как они, но ни Тома, ни Сабины в спальне не было. Он стал вспоминать, не собирались ли родители куда-то уйти, как вдруг заметил деталь, что его насторожила: постельное бельё было смято, будто там только что лежали, но одеяло не откинуто, как если бы оттуда вылезли. Для весьма опрятной Сабины было бы странным, уходя, оставить комнату в таком виде. Появилось странное предчувствие, но Мар выбросил это из головы и поднялся к себе. Он хотел поправить одеяло квами, но и Тикки на месте не оказалось.       Непонятное чувство, напоминающее смесь страха и непонимания не только вернулось, но и стало расти.       Парень оделся и вышел на улицу. Кругом ни души. Да, сейчас ночь, но даже в это время на улице обычно есть люди.       Это было странно: вроде всё, как всегда, но людей почему-то нет. Свет в окнах, фары машин… «Постойте, фары горят? Может, там кто-то есть?» — мелькнула надежда в мыслях Мара. Он подбежал к машине, но там было пусто. Она была заведена, ключи в зажигании, но водителя не было. Недалеко от этого места, на тротуаре брюнет увидел детскую коляску. Подойдя, владелец камня чудес увидел, что она пуста. Люди будто исчезли.       Страх.       Вдруг окна, фонари, фары, даже проглядывающие в просветы меж облаками звезды и голубоватая луна стали гаснуть, погружая город во тьму. Сердце начало бешено колотиться, а воздуха стало катастрофически не хватать.       Страх превратился в ужас. Ни капли света, только тьма, тишина, холод и одиночество. Будто он один в абсолютной пустоте.       Герой решил подойти к стене, которая, как казалось при свете, находилась в паре метров от него, но сделав и десяток немаленьких шагов, он не нашёл её. Парень побежал. В груди собирался ком, подступающий к горлу. Захотелось закричать, что парень и сделал, но его голос исчез, будто его затянула эта оглушающая тишина. Теперь он заметил, что не слышит и звука шагов, а спустя мгновение, что даже не чувствует, как касается земли. Верх и низ перестали существовать. На глаза навернулись слезы. Одними губами он шептал имя того, о ком единственном помнил, имя любимого: «Адриан… Адриан. Адриан!» Брюнет бы кричал, если бы мог, но звуки исчезали, даже не появившись.       Внезапно голубоглазый почувствовал, что страх уходит. Сперва просто тепло, затем прикосновение, после, словно через толщу воды слышит своё имя. Кто-то настойчиво, но так нежно повторял, будто звал его. Слова все чётче, и Мар уже понимает, что это голос самого дорогого человека.       Открыв глаза, Марин увидел, что лежит на руках возлюбленного.       — Что произошло?       — А ты не помнишь? И ты, и Маринетт вдруг начали себя странно вести, а после подошли к грани и притронулись к ней ладонями, будто соприкасаясь. Мари сразу пришла в себя, а ты потерял сознание. Потом начал кричать, и произносить моё имя, а затем очнулся.       — Так значит, это был сон? — брюнет облегчённо вздохнул и вдруг обнял Адриана за шею и заплакал. — Прошу, только не исчезай. Не хочу снова быть один. Мне было так страшно…       Сперва опешивший, через секунду блондин обнял любимого.       — Я не исчезну. Обещаю.       — Правда?       — Правда, — улыбнулся Адриан и поцеловал своего парня.