сколько верёвке ни виться

ZES — Love will take

Клэй постоянно живёт с чем-то, преследующим его. Ханна мертва — он чувствует это каждой клеткой своего тела. Горе. Потом апатия. Апатия — это когда вокруг тебя выстраивается глухая стена и окружающие могут стучаться в неё сколько угодно. Не поможет. Хоть расшибись. Это чтобы было легче. Брайс Уокер на свободе — Дженсен находится в постоянном, крышесносящем гневе. Он, если бы был чуть решительнее, выстрелил бы Брайсу в лицо. Выстрелил бы, а потом обмазался его ёбаной кровью. Чтобы чувствовать что-то другое. Хотя бы каплю удовлетворения. Это же нормально. Джастин снова подсел. Клэй — в постоянной панике. Он чувствует это: лёгкое, холодное прикосновение к загривку, а потом страх забирается в мозжечок и застревает там постоянным напоминанием. Клэй оставляет Джастина, боясь, что тот захлебнётся собственной блевотиной. Клэй закрывает глаза, а перед ними — ужасные картины. Фоули — бледный, с красными глазами, которые облепили иссиня-фиолетовые синяки. Сука. У тебя же всё хорошо, уёбок. Ты же теперь дома. Клэй так сильно ненавидит Джастина. Иногда кажется, что он мог бы орать на него бесконечно. Фоули — как бездомная собака, которая от счастья начинает срать по всей квартире. От незнания, каково это — принадлежать какому-то месту. От незнания, каково это, когда тебя, блядь, любят. Клэй торопится домой, взлетает по ступенькам. Ощущение, что пусто. Джастин, сука, Фоули опять проебал школу. Лестница на второй этаж кажется бесконечно долгой. Ступенька. Ступенька. Джастин, который слишком тихий в последнее время. Клэй хочет спросить: чего тебе ещё, сука, надо? Чего ты хочешь? Чего тебе не хватает?! Ступенька. Ещё один шаг. И Джастин с глазами цвета свинца, которые пробираются в подкорку, которые ни-ког-да не выходят из головы. И ещё шаг. Пустая комната. Окно, которое открыто. Клэй Дженсен — мальчик, который в семнадцать чувствует, как колет сердце. Иногда он кажется себе песчинкой, попавшей в этот мир случайно и совсем недавно: он ничего не знает и не понимает, что тут, блядь, творится. Иногда он думает, что слишком стар для этого дерьма. В такие моменты Клэй верит, что ёбаный Джастин переживёт его при всех своих вредных привычках. Клэй почти что скатывается вниз по лестнице и уже собирается выйти из дома, и искать этого придурка чёрт знает где. — Клэ-э-эй. — Джастин растягивает гласные. Клэй хорошо знает, что бывает перед этим. — Блядь, — говорит он. — Ну ты и сука. Клэй понимает, что не может кричать, просто... не выходит. Он устал. Он не может. И Джастин хотя бы... дома. — Что у тебя с лицом, Дже-енсен? Двойку получил? Или в нашем прекрасном городишке опять кто-то решил сдохнуть? — Ты, по ходу, — зло бубнит Клэй и подходит к Фоули, развалившемуся на полу. Джастин тупо давит лыбу. Клэй кричит: — Ты сдохнешь следующим, Фоули! Ты же, блядь, сдохнешь. Он так много раз слышал это. Клэй без сил падает на диван рядом. Джастин кладёт голову ему на колени. — Я брошу, Клэй. Брошу. Он так много раз верил в это. — Я знаю, — отвечает Дженсен и зарывается руками в волосы Джастина. В конце концов, что ему ещё остаётся? Только надеяться. Некоторые вещи ведь нельзя исправить.

я умолял тебя сотни тысяч, ты отвечал "я пытаюсь, ну" так не люблю от тебя зависеть я погружаюсь, и я тону только опять никаких подвижек мы потерялись глаза в глаза я ненавижу (так ненавижу) ну и зачем мне тебя спасать?