Underwater

      Ледяной ветер пронизывает насквозь, подхватывает опавшие листья и срывает последние с деревьев и кустов. Всё больше веток оставались голыми, а зима становилась всё ближе. С её приходом начнутся предпраздничная суета, активная подготовка к Новому Году и, конечно, на землю выпадет белоснежный снег, образовываясь в пушистые сугробы. Об этом думала Сирк, вышагивая по аллее и кутаясь в кашемировое серое пальто, под ногами хрустит листва, а высокие каблуки ботильонов выстукивают ритм по асфальту. Ей нравилась осень, все буйства красок, шуршание листьев и даже дождь, хоть вместо него девушка предпочла бы солнце, но порой какой-нибудь ливень не помешает, особенно в те моменты, когда на душе скребут кошки. Да и зиму Леа с нетерпением ждёт, её вообще радовало любое время года, она была способна найти плюсы в любой погоде и иногда вести себя под стать ей. Вот и сейчас из-за хмурого неба и временами появляющихся лучиков света на розоволосую напала какая-то меланхолия что ли, изредка прерываемая беспричинными вспышками радости.       В поле зрения уже появилось здание школы, и она ускорила шаг. Голова была непокрыта шапкой, а пальто не подразумевало наличие капюшона, так что было страшно представить, что порывы ветра сотворили с волосами Леа, и хотелось скорее оказаться в помещении и привести себя в порядок. Она быстро преодолела последние метры, потянула тяжёлую дверь на себя и вошла в холл школы. Замёрзшие щёки обдало теплом и девушка облегчённо выдохнула. Расстёгивая пуговицы пальто, она шла в сторону гардероба и попутно второй рукой приглаживала растрепавшиеся волосы. Повесив верхнюю одежду, Сирк встала напротив ближайшего зеркала в полный рост, с удовольствием поняла, что состояние причёски более чем её устраивает и уже развернулась в сторону лестницы, как вдруг была резко отпихнута. Сначала Леа хотела возмутиться, но увидев в роли своего обидчика Кински, только злорадно улыбнулась и промолчала. Нет, она бы с радостью что-нибудь предъявила ему, но пока с него хватит и того, что его попёрли из баскетбольной команды.       — Жалко, что он не уехал, отдохнули бы, — рядом останавливается Саара и хватает подругу под руку.       — Зато других игроков калечить не будет, нашим баскетболистам только в плюс, — отвечает Сирк. — А кого вместо Кински взяли?       Сзади между девушками втискивается Миколас, с важным видом потирая очки краем своей жёлтой кофты.       — Сэмпсона, они давно к нему присматривались, — одноклассницы не стали зацикливаться на том, что парень подозрительно быстро появился после упоминания баскетбольной команды.       Аалто поворачивается и по-хозяйски поправляет воротник его рубашки, выглядывающий из-под кофты, а затем убирает нежно-розовый локон Леа, который норовил залезть ей в глаза. Брюнетка имела за собой привычку, видя какой-либо беспорядок, будь то внешний вид человека или положение книг на столе, старалась всё аккуратно исправить       — Интересно, почему не Эрша? Он тоже неплохо играет.       — Ты видела его посещаемость? — усмехается Мик. — Нужен кто-то более ответственный.       — Здесь ты прав, — говорит Сирк и вместе с друзьями направляется в класс. — Однако скучно будет без Бена. Ты вроде ходил к нему вчера? — девушка хитро смотрит на юношу.       У того начинают бегать глаза, а руки нервно закатывают рукава кофты с рубашкой выше. Боже, он всё ещё не готов даже Никите сказать об их отношениях с Ингроссо, что уж говорить о Леа и Сааре.       — А, да он просто кое-что для учёбы просил, чтобы не отстать по программе. Я принёс, ну, поговорили немного, попрощались, ничего больше, — звучит правдоподобно, но недостаточно, чтобы убедить обеих девушек.       Остаётся надеяться, что она не разовьёт эту тему. Не сейчас. Потому что не нужно пока никому знать, что Йозеф весь вчерашний день после уроков носился по дому, готовясь к свиданию. Да, это не оговорка, встреча была названа не иначе как свидание, и Миколасу понадобилось время, чтобы это принять. Но не это важно, смешнее всего то, как он выпотрошил едва ли не весь шкаф с одеждой, ища что-то менее «ботанское», как назвали бы это некоторые личности среди его одноклассников. А если серьёзно, Йозеф же не такой классический отличник, какими их привыкли видеть. Он не тихий и не зашуганный, наоборот, как бы другим не напороться на его острый язык, а для определённых людей он душа компании. На внешность сам никогда не жаловался и от окружающих не слышал ничего плохого, а одежда… ну, нравятся ему рубашки и бабочки, да и чего греха таить, подтяжками тоже не брезговал, не кидать же в него камнями за это, честное слово. Немного отошли от главной темы — Мику было нечего надеть. Это фраза никогда не должна была появиться в его лексиконе.       В итоге, забеспокоившись дёрганностью юноши, в комнату вошла его мать, по счастливой случайности получившая незапланированный выходной на работе. Выпытав причину странного поведения, женщина только расслабленно выдохнула и заулыбалась — её сын переживает из-за свидания с парнем, с ума сойти. Когда она была в подобной ситуации, на помощь пришла бабушка Мика, ну что ж, её очередь. Она посадила Миколаса на кровать и заставила успокоиться, тот послушно сидел на месте, пока мама активно разбирала его одежду, попутно рассказывая истории из молодости. Например, про её первое свидание с отцом Мика. Тогда она так же переживала и даже паниковала, но в итоге всё прошло, как никогда хорошо, одни только опасения были, которые не оправдались. Стоит ли говорить, что мать Йозефа подобрала ему одежду со вкусом, и он ещё больше обрадовался, что признался в своих отношениях с Бенджамином хотя бы ей.       Окунуться в воспоминания о свидании светловолосый не успевает, его в бок резко ткнула Сирк, очевидно, о чём-то ему говорившая, а он не слушал.       — Алло, ты всё ещё с нами? — спрашивает она, маша перед глазами парня ладонью.       — Да, прости, ты что-то сказала?       — Я спросила, всё ли хорошо у Никиты?       Йозеф тут же хмурится, ему уже не нравится, к чему ведёт девушка.       — Что ты имеешь в виду? — говорит юноша.       — Просто он вчера не отвечал на мои сообщения, — замявшись, в ответ проговаривает Леа. — Не то чтобы он не имел права, но никогда такого не было, чтобы Ники не отвечал целые сутки. В последнее время я очень переживаю за него.       Довольно сложно объяснить, как и почему розоволосая так прикипела к Алексееву. Вот они просто одноклассники, не особо общающиеся, а вот уже девушка приносит пирожные собственного приготовления для Никиты, а тот показывает Сирк все сочинённые стихотворения, парочку даже посвящает ей. Это длится где-то с восьмого класса и поначалу вокруг них ходили слухи, мол, они парочка, зажимаются по углам и всё такое, но на деле они всего лишь крепко сдружились, а у Леа периодически срабатывает материнский инстинкт рядом с Ником. Она привыкла, что парень всегда отвечает и делится с ней чем-то, но что-то откровенно пошло наперекосяк и Сирк не может найти причину таких перемен.       А вот Миколас в свою очередь чувствует себя хреновым другом, ведь он вообще не заметил каких-либо изменений, будучи погружён в конфетно-букетный период с Беном. Он давно нормально не разговаривал с Алексеевым и не писал в соцсетях, может, у него действительно что-то произошло, а Йозеф даже не задумывался об этом. То есть это не было похоже на «в школу ходит, значит, всё в порядке», он в принципе не думал о своём друге, ни одной мысли в голове не возникало. Стало вдруг стыдно, никогда прежде Мик не ощущал, насколько он эгоистичен.       — Я был… немного занят вчера, поэтому не знаю даже, — говорит парень, как обычно поправляя очки.       До этого молчавшая Саара как-то напрягается, а её глаза начинают бегать из стороны в сторону. Мик привычно не подаёт вида, что от его глаз это не укрылось (лучше б так за Ником наблюдал, ей-богу), и продолжает задумчиво ощупывать телефон в кармане штанов. Брюнетке было слегка неуютно, ведь Алексеев сам написал ей вчера ближе к ночи, что очень удивило, они в основном общались лично, в интернете разве что могли обсудить учёбу иногда, не более. Содержание вчерашних сообщений от Никиты заставили девушку задаться вопросами, а потом и вовсе заволноваться, однако она обещала никому не рассказывать об этом разговоре, но плохое предчувствие не покидает её до сих пор. Ещё и выясняется, что никому, кроме неё, Ник не отвечал и не писал, это всё так странно, что же случилось?       Аалто тянет руку к Сирк и уже собирается что-то сказать, но замолкает, заметив, что подруга внимательно смотрит совершенно в другую сторону. У лестницы, до которой ребятам ещё предстоит дойти, стояла компания из девушек, среди которых были Элени, Нетта с Джессикой Маубой из параллельного и ещё пара девочек, скорее всего, из класса помладше. Розоволосая не спускает взгляд со смеющейся над чем-то Фурейра, будто и не высказывала своего беспокойства о Никите всего пару минут назад. Она словно смотрела на своего кумира и ловила каждое движение. Каждый поворот тонкой руки, каждый взмах густой копны крашенных рыжих волос, каждое слово, вылетающее из розовых уст. Видя такое состояние подруги, Саара понимает, что волноваться стоит не только об Алексееве.       Она всё же тянет одноклассницу за плечо, чтобы та обратила на неё внимание.       — Леа, до сих пор? — спрашивает, не конкретизируя ничего, потому что знает, что Сирк поймёт.       Та на секунду пугается, глядя на брюнетку, но после лишь тихо откашливается и делает шаг в сторону.       — Пойдёмте, у нас английский, — проговаривает девушка и отворачивается.       Решив не мучать её — во всяком случае, пока — Аалто только хмурится пару мгновений, а потом улыбается и хватает Миколаса за локоть.       — Точно, пора знакомиться с новым учителем, — заинтриговано говорит она.       — Погоди, в смысле новым? — парень удивлённо поднимает брови и переводит взгляд на такую же удивлённую Леа.       — Вы забыли что ли? Прошлая же ушла из школы и нам поставили на замену преподавателя из какого-то универа, — брюнетка активно тянет друзей к лестнице.       Элени и другие девочки, заметив их, здороваются и так же собираются подниматься наверх, Сирк с улыбкой приветственно касается плеча рыжеволосой, когда они оказываются рядом. Саара идёт сбоку и уже не так радостно наблюдает за одноклассницами. Сердце болит за Леа, ведь та не заслужила такой боли, лишь мучает себя и слушать никаких советов не желает. Хотя, может, это просто у Аалто не получается вбить ей это в голову? В такие моменты сюда бы неплохо Алексеева, но что-то подсказывает, что у него самого не всё хорошо с сердечными делами. Кажется, всё нормально только у брюнетки, потому что она не влюблена и ни с кем не встречается, и у Миколаса с Бенджамином, которые явно что-то скрывают, но безуспешно, их взгляды говорят за них.       В кабинете английского собрались практически все, не считая уехавших баскетболистов, преподавателя и пары-тройки ещё не подошедших человек, среди них были Ник и Мэл. Слишком часто они отсутствовали одновременно, в прошлый раз ещё и вместе в школу пришли, а у Никиты вдруг лицо оказалось в пластырях. Не хочется думать, что к этому причастен Бочаров, но если Саара правильно разъяснила сообщение Ника, то отношение к брюнету у неё уже в корне меняется. До этого она думала, что он просто не привык открыто общаться с другими людьми и как-то жёстко показывает свой характер, но ведь почему-то он так быстро перевёлся в их школу, явно долго не думая, мог ли он натворить что-то, что стало причиной перехода? В таком случае, что мешает ему совершить ещё больше, скажем так, нехороших поступков? Да и Алексеев слишком удачная цель, тот способен защититься, но отчего-то всё время терпит, только иногда всё же идёт в наступление.       Стоило об это подумать, как в дверях класса появляются оба объекта размышлений. Никита о чём-то говорит Мэловину, однако тот явно не испытывает желания разговаривать и отвечает односложно, но довольно грубо. Всё было на достаточно высоких тонах, чтобы находящиеся в помещении заинтересовано наблюдали за разборками своих одноклассников, хотя уловить суть всё равно не удавалось. Аалто принимает решение моментально, и достав телефон из сумки, она находит нужную иконку в ленте соцсети, затем разворачивается к Сирк и буквально суёт мобильный ей под нос. В этот момент Алексеев хватает Мэла за плечо, брюнет же резко выдёргивает его, на автомате толкая юношу в сторону к стулу, об который тот едва не спотыкается. Леа срывается с места, кое-как успев дочитать переписку, что впихнула ей подруга, и в несколько больших шагов добирается до Мэловина, становясь перед ним.       — Какого чёрта ты себе позволяешь? — она налетает как дикая кошка, возможно, даже способная так же расцарапать лицо обидчику.       Парень приподнимает брови, однако быстро находится и усмехается.       — Вы посмотрите, мамочка подоспела, — издевательски говорит он, а после кивает в сторону Алексеева. — Что, котёнка-Ники обижает большой страшный Мэловин и тут же кидаешься на защиту?       Никита, стоящий поодаль, пребывал в шоке. Только вчера Мэл сжимал его в отчаянных объятьях и искал взаимности, а теперь так агрессивно реагирует и на него, и на его друзей. Алексеев всего лишь хотел поговорить, разобраться хоть немного, как взрослые люди, а в итоге получил ничего, кроме злости. Под рёбрами парень ощутил странную, непривычную боль, совсем не физическую, и не понимал, откуда она возникла. Он долго думал и путался в мыслях весь прошлый вечер и ночь, но не выдержав насилия над самим собой, начал искать помощи со стороны, а именно у Аалто. Описал ей ситуацию, якобы произошедшую не с ним, и просил совета. Многого он не добился, лишь сильнее тонул в неприятных думах. Ведь не мог Ник ничего чувствовать к Косте, правда? То есть, никакой влюблённости или вроде того, но что-то всё равно дико грызло изнутри. Может быть, это была жалость или непонимание? Никита до сих пор не знал, как относится к тому куску прошлого брюнета, всё же он осознанно пытался сделать плохо другим, хоть те и сами довели юношу до подобного. Сейчас же Мэл сполна расплачивается за всё своим здоровьем… Внезапно осознание обухом ударяет Алексеева по голове.       Он поворачивает голову к Косте, следит за его горящими глазами — линза почему-то отсутствовала, с чего бы? — и сжатыми губами, и вспоминает, что тот мог не принять таблетки. Резкие выпады и слова вполне возможно подкреплены не просто настроением хозяина, а его неспособностью контролировать это без нужных медикаментов. Никита понимает, что ничем хорошим это не закончится. Собственные переживания забиваются далеко на задний план, хочется как можно скорее сгрести брюнета, сминая ткань его кардигана в руке, и увести в тихое место, пока не стало слишком поздно.       Тем временем Леа подходит практически вплотную, высоты каблуков совсем немного не хватает, чтобы быть одного роста с Мэлом.       — Думаешь, заявишься в конце года весь из себя такой загадочный и сразу получишь право издеваться над кем-то? Чёрта с два! Не смей прикасаться к Нику и кому-либо ещё, — столько стали и угрозы в голосе девушки не было, наверное, никогда.       Вокруг стоял тихий гул, одноклассники наблюдали за развернувшейся картиной, не понимая абсолютно ничего. Только Аалто безуспешно пыталась успокоить подругу, но та даже голову не повернула, только чувствовала хватку тонких пальцев на своей спине.       И она просто не может по-другому, буквально минуту назад она получила доказательство того, что причиной проблем Алексеева является Мэловин. Стоит только поблагодарить Саару, что та всё же решилась и показала сообщения, так как переживала за друга не меньше. Их содержание заставляет скрежетать зубами — ежу же понятно, что вовсе не о ком-то там, а о себе и Мэле говорил Никита, рассказывая о запутанных чувствах одного и конкретных действиях другого. И это только вкратце, только урванная часть из переписки, но этого достаточно, чтобы переходить к наступлению, раз сам Алексеев не в состоянии догадаться, что так продолжаться не может.       — А тебя родители, видимо, не учили не лезть в чужие дела, — брюнет в свою очередь закипал всё больше, а уголки ухмыляющихся губ всё сильнее подрагивали. — Хм, интересно, они в курсе, почему их дочь никак не найдёт себе парня? О, погоди, или они знают, и именно поэтому ты живёшь в общежитии, а не с ними? — из парня лилось, как из рога изобилия, сам он не совсем понимал, сможет ли остановиться.       Глаза Сирк расширились, в недрах зрачков заплескался почти что ужас, а взгляд невольно на секунду поймал рыжеволосые локоны в толпе одноклассников. Не отдавая себе отчёт, она поднимает руку и по помещению раздаётся хлёсткий звук пощёчины. Казалось, останавливаются даже часы и повисает тишина. Мэловин медленно поворачивает голову обратно к девушке, которую отвернул по инерции от силы удара и неожиданности. Хотя, почему неожиданности, будем откровенны, он бы и сам себе врезал да посильнее, что уж говорить об окружающих людях, которым он успел насолить. Но прямо сейчас воспалённый мозг не справлялся и не мог подбросить адекватных мыслей, Костя ощущал лишь слепую ярость, руки чуть ли не тряслись. Он не успевает понять, когда его пальцы жёстко сжимают запястье Леа, подтягивая ближе к себе, а вторая ладонь юноши сжимается в кулак. Перед глазами начинает плыть, в голове набатом стучит: «ты ударишь её?», «они все были правы — ты монстр?», «что скажет Никита?».       Стоит последней мысли проскочить, а чужой ладони накрыть судорожно сжатую руку, как Мэловина будто ледяной водой окатывает.       — Отпусти её, — звучит под ухом знакомый голос. Никита. — Кость, разожми пальцы, — он словно с ребёнком разговаривает, с маленьким, запутавшимся дитём.       Однако парень слушается. Одёргивает побелевшие руки, оглядывается, как если бы забыл, где находится, и вылетает из кабинета так быстро, насколько позволяют силы. Сзади он улавливает женские окрики, догадываясь, что Алексеев, видимо, кинулся вслед за ним. Боже, что же творится с ними обоими? Мэловин без Ника как без дозы сильнейшего наркотика, его чуть ли не ломает, когда кареглазый юноша рядом, а коснуться, внимательно смотреть за взмахом ресниц, вдохнуть запах — нет возможности, нет права. Но после того поцелуя у брюнета остаётся только два исхода: эгоистично привязать Никиту к себе, ибо добившись своего, Мэл просто не сможет делить это кареглазое солнце с кем-то ещё, или же оставить его в покое и максимально отдалиться. Без сомнений, по всем факторам второй вариант самый правильный, но и самый нежеланный. Не нужен Никите такой человек, как Мэловин. Неуравновешенный поджигатель со справками и лекарственными рецептами на руках и кучей необдуманных поступков за спиной, о которых знать кому-либо, тем более Алексееву, не стоит.       Вот только тот сам лезет на рожон. Что бы нового, двоякого, страшного из прошлого Кости не вылезло наружу, он всё равно будет идти попятам и обезоруживающе нежно сжимать плечи, потому что… А почему? И снова Никита возвращается к начальной точке, в которой не может разобраться в себе и в чувствах, что вызывает Мэл. Просто есть потребность быть рядом, делить светлые эмоции на двоих. Что необязательно прятать себя только потому, что на твоём пути встали люди, готовые критиковать за каждую мелочь, что даже самые неприятные поступки и сказанные слова не делают тебя недостойным жизни. Алексеев и не заметил, когда настолько сильно перестал думать о себе, и в его мыслях поселился невероятный голубоглазый парень с длинными пальцами, мягкими губами и разочарованием в душе.       Позади Мэловина хлопает дверь, он проходит вглубь мужского туалета, на ходу скидывает рюкзак — на секунду возникла мысль, что с портфелем действительно удобнее, нежели с сумкой — и открывает его, подойдя к окну. Пока он расшвыривает содержимое в поисках блистеров с таблетками, дверь снова открывается и заходит Никита. Он оглядывается, убеждаясь, но в туалете пусто, и подходит к брюнету. Тот даже не смотрит на него и пытается порвать новую упаковку лекарств, что упорно не удаётся, то ли пальцы слишком дрожат, то ли металлическая фольга очень жёсткая. Подойдя ещё ближе, Алексеев наблюдает несколько секунд, а после тянет руки.       — Давай я, — говорит он, забирая таблетки. — У меня есть вода, можешь взять, — отдаёт Мэлу свою сумку, откуда тот без слов достаёт небольшую бутылку.       Теперь же парень глядит на Ника в упор, следя за войной с блистером, у него тоже никак не получалось раскрыть его.       — Правда, ничего не хочешь сказать? Обругать, накричать? — спрашивает Мэловин.       — Не вижу повода, — кареглазому таки удаётся разорвать упаковку и он протягивает её обратно владельцу.       — Ты всё время прощаешь меня, и однажды это убьёт тебя.       Брюнет кладёт на язык две розоватые таблетки и запивает водой. Кадык дёргается при каждом глотке и Алексеев не понимает, почему не может отвести взгляд. Костя странный, сложно сказать, в каком именно смысле, у него самая прекрасная улыбка, которую он предпочитает прятать от большинства, он добрый, что бы ни говорил, и безумно красивый. Говорит, что думает, без врак, другие называют эту его черту грубостью, а на деле это простая искренность, кто же виноват, что многих не устраивает такая правда. Никита не смог бы злиться на Мэла за хамство с Леа, за резкость с ним и за поцелуй, даже если бы очень хотел. Просто не вызывает это всё никакого отторжения, непонимание, возможно, но не более.       — Ты похож на ангела, — вдруг говорит он. — Падшего, может быть, но не теряющего надежду снова взлететь, — ловит взгляд лазурных глаз и отводит свой. — И так смотришь на меня, что у самого земля уходит из-под ног.       — Как я смотрю? — цепляясь лишь за последнее предложение, задаёт вопрос Мэловин.       — Так, словно я — целый мир, — тихо, с бешено бьющимся сердцем, произносит Ник в ответ.       Оба вздрагивают, когда звенит звонок, оповещающий о начале урока. Первым выходит брюнет, ничего не говоря. Как он сказал? Не теряющий надежду взлететь? Наивный Никита даже и не подозревает, что из его лопаток тянутся лишь тёмные нити жизни и перевязанные ими острые ветви. Чёрные и ломкие, потому что неоднократно горели в пламени отчаяния.       Вернувшись в класс, никто не говорит им ни слова, может, не решаются, может, причина в молодом мужчине, стоящем у учительского стола. Очевидно, это и есть замена преподавателя по английскому. Сложно сказать, сколько точно ему лет, так как выглядел мужчина действительно очень хорошо. Довольно высокий и статный, тёмные волосы немного вьются на кончиках, из-под рукавов синего пиджака выглядывают смуглые татуированные руки, приятное лицо с аккуратной щетиной. Никаких отталкивающих чувств он пока что не вызывал, остаётся надеяться, что так будет и впредь.       — Итак, доброе всем утро, если в учебные дни оно у вас бывает добрым, конечно, — начинает учитель с лёгким акцентом. — Меня зовут Фабрицио Моро, можете обращаться ко мне просто по имени. Я временно буду преподавать у вас английский язык. Давайте сразу, у кого есть вопросы?       Ребята молчали, переглядываясь, ожидая первого смельчака. Им оказался Ари Олафссон, он сначала обернулся на одноклассников позади него, а после уже поднял руку.       — А Вы откуда? — следом спрашивает он, вызывая смешки вокруг. — Ну чего? Просто у Вас акцент хорошо слышится, и выглядите нетипично для нашего региона, — он получает тычок ручкой от соседки по парте, Евы Засимаускайте.       — Ничего страшного, вполне ожидаемый вопрос, — с улыбкой говорит Фабрицио и облокачивается о стол, складывая руки на груди. — Я и правда не отсюда, я итальянец. Однако жизнь сложилась так, что окончив лингвистический в Риме, я перебрался сюда и стал преподавать лингвистику в местном ВУЗе.       По кабинету пошли девичьи хихиканья и шепотки, их новый учитель уже взял своей харизмой и фактом, что он иностранец. Большинство парней же этому значения не придали, хотя кто-то и закатил глаза от реакции девчонок.       — А скажите что-нибудь по-итальянски! — с буквально сверкающими глазами проговаривает Саара.       Слышатся несколько одобрительных улюлюканий, и мужчина улыбается шире — знал же, что подобное в очередной раз случится. Он переводит взгляд на заднюю парту первого ряда, за которой сидит Никита, отрешённо глядящий в окно и, казалось, совсем незаинтересованный в уроке. Так и продолжал не обращать ни на кого внимания, пока Леа тихо не окликивает его, и юноша поворачивает голову, сразу замечая прицел тёмных глаз преподавателя.       — Tristi i ragazzi sono belli, ma il sorriso è adatto per loro molto di più*, — мягко произносит он, и Алексеев почему-то смущённо опускает взгляд, хотя не понял ни слова.       Мэловин с другого конца класса следил за всей этой картиной с явным раздражением, где-то внутри когтём зашкрябал монстрик, которого вроде называют ревностью. И этот монстр был активен всё время урока, парню снова захотелось, чтобы его ударили, на этот раз чем-то более тяжёлым женской руки, нельзя так реагировать каждый раз, когда кто-то обратит хоть малейшее внимание на Никиту. Но чёрт, этот Моро проявлял интерес к нему слишком часто, подходил постоянно, помогая с данными заданиями, хотя у того же Мэла проблем с английским было куда больше, чем у Алексеева. Последней каплей стало то, как Фабрицио, подойдя к парнишке снова, заглянул в его тетрадь, кладя ладонь ему на спину, а потом и вовсе сел рядом, к его удачи второй стул был свободен. После этого брюнету безумно хотелось вскочить и вытворить что-нибудь, любую глупость, лишь бы не смотреть на всё это блядство, но похоже не сегодня, успокоительные начали действовать, и контролировать себя стало легче.       А вот Никите было совсем неплохо, раньше учителя никогда так не помогали ему, если он что-то не понимал. Фабрицио объяснял всё доступно, не нудно по учебникам, а с примерами из жизни, а пока юноша по его совету писал очередное задание, рассказывал какие-то истории, связанные с учёбой и работой, отчего никакого давления не ощущалось. Даже вся эта путаница с чувствами, отношениями друг с другом и прочее отходили на второй план. Не то чтобы английский был такой уж большой проблемой, но временами Алексееву было сложно, произношение удалось немного подтянуть в прошлом году, но с пониманием речи на слух всё ещё требовалась помощь.       — Ты слишком переживаешь, — неожиданно выдаёт Моро. — Знаешь, есть у меня один студент, Эрмаль, пришедший на первый курс с практически нулевым знанием английского, не то что других языков. Но ему так хотелось посвятить себя лингвистике, что он просто не смог пойти против своей мечты. И что ты думаешь, сейчас на третьем курсе Эрмаль лучший, его английский безупречен, с моей руки заговорил на итальянском, и хорошо идёт по французскому и немецкому, плюс занялся латынью. Просто расслабься, Ники, главное, захотеть и всё получится, — в конце добавляет он, закончив рассказ.       Алексеев благодарно улыбается — будет грустно потом расставаться с Фабрицио, когда найдут преподавателя на постоянной основе. Не всякий поднимет дух своему ученику, ещё и разговорами отвлекут, в случае чего, на душе и правда становится спокойно. Сам того не замечая, Ник перенёс историю о студенте Моро на себя. Он безумно хочет понять и помочь Мэлу, ставшему для него слишком важным человеком, как-то сумбурно, попадая в различные приятные и не очень ситуации, но факт остаётся фактом. Нельзя взять и сдаться, ведь если он будет прятаться от любого мелкого препятствия, то не прояснит абсолютно ничего, только будет жить с мыслью, что облажался, испугался, оставил Костю, когда тот очевидно нуждался в поддержке больше всего. Теперь Никита решил окончательно: хватит бегать, хватит быть лицемером, пора действовать и показать задыхающемуся среди счастливых лиц брюнету, что он не один. Что он нужен.