Underwater

      Разумеется, после драки возвращаться на занятия он не собирался. Позволив школьной медсестре самолично манипулировать его лицом и руками, Мэловин послушно вытерпливает антисептические процедуры, изредка дёргаясь с непривычки, что его касается чужой человек, а не близкие друзья, и спешно забирает верхнюю одежду из гардероба, пока поблизости не было Фабрицио или кого-то ещё из преподавателей. У парня нет совершенно никакого желания выслушивать нравоучительные беседы и оправдываться, не сегодня, по крайней мере. Позже он признает свою ответственность за произошедшее, но сейчас ему необходимо абстрагироваться от всего вокруг, особенно от мыслей о Никите.       Так неимоверно плохо быть с ним на расстоянии в то время, когда хочется прижаться как можно теснее и дышать в смугловатую кожу шеи. И одновременно больно от того, что Мэл его и отталкивает, считая это правильным решением. От чего он хочет уберечь Алексеева? От себя, прошлых и будущих ошибок, неконтролируемых эмоций, от чего? Костя уже и сам не знает, не понимает, всё путается и затягивается тугими узлами на худых запястьях — кажется, он снова начал терять вес. Такое себе открытие перед приёмом новых нейролептиков. Парень всё ждёт момента, когда на вопрос, прекратится ли это, его врач ответит, что больше не нужно впихивать в себя никакие колёса. Порой Мэл так злится, видя, как заполняется квартира упаковками от медикаментов, пустые из которых он всё время забывает выкинуть, и намеренно не соблюдает приписки психотерапевта. То нарушает правила приёма, а то и вовсе отказывается, мучаясь потом от ухудшения состояния в эмоциональном плане и боли в теле, как последний наркоман. Но с собой Бочаров будет честен — наркотическое воздействие он ощущал не только от рекомендованных антипсихотических препаратов.       Юноша зачем-то уже в течение десяти минут бродит по парку, пустому из-за раннего и холодного утра, редко мимо могли пройти собачники со своими любимцами и на этом всё. Он изрядно успел подмёрзнуть, поэтому решает двинуться в кофейню. Брюнет собирался заступить на смену сегодня после школы, но раз планы сменились, можно сделать это раньше, лишние руки там не помешают в любом случае. Буквально пару дней назад оба официанта, работавшие в кафе вместе с Настей и Костей и отсутствовавшие по болезни, решили уволиться. Просто одновременно пришли и поставили перед фактом, что уходят и уже звонили по этому поводу начальнику. И ребята не осуждают и не обижаются, но как теперь им справляться в четыре руки, учитывая, что Мэлу нужно ходить в школу, хочет он того или нет, а у Артёма была своя основная работа и учёба в университете, поэтому прийти на помощь он может лишь изредка. Конечно, объявление о требовании персонала уже висит на двери кофейни и в интернете, однако за такое короткое время, естественно, никто не отозвался. Ближайшие дни обещают быть тяжёлыми.       Он открывает прозрачную дверь кофейни, вслушиваясь в прозвеневший колокольчик. Посетителей не наблюдалось, что неудивительно, в такое время максимум, кто мог зайти, это спешащие на работу люди, заглянувшие, чтобы купить стаканчик кофе на вынос. У барной стойки занятая телефоном сидела Настя, поднявшая голову, когда услышала, что кто-то вошёл. Она улыбается по привычке, а после хмурится, разглядев у подошедшего друга разбитые губы. Тот, в свою очередь, делает вид, что не заметил взгляда девушки.       — И что это такое? — спрашивает она, на что брюнет неопределённо ведёт плечами и вытаскивает руки из карманов, чтобы снять пальто. — Кость! — Полищук поднялась с места, чтобы обхватить одну из его ладоней, глядя на пораненные костяшки — юноша отказался от перевязки, согласившись только на дезинфекцию, там ведь всего лишь царапины да содранная кожа.       Бочаров не вырывает руку, но слегка недовольно всё же вздыхает.       — Небольшой конфликт с одноклассником, не более, — говорит, а после наконец-то отстраняет пальцы девушки и снимает пальто.       — Я тебе не верю. Если конфликт дошёл до драки, то не такой он уж и небольшой, — Настя следит, как Костя идёт в сторону висящих фартуков и берёт один. — Ты поэтому не в школе? Мэловин, сука, Бочаров, ты головой думаешь?       Завязывая фартук на поясе, Мэл серьёзнеет, заслышав в голосе подруги немного истеричные нотки. Он подходит к ней и хватает за плечи, заглядывая в девичье лицо.       — Правда, ничего серьёзного, а тебе нельзя волноваться, помнишь? К слову, — он отпускает Полищук, когда та глубоко вздыхает и кивает. — Ты ходила в больницу?.. Стоп, чёрт, ты же вчера должна была там быть, совсем вылетело из головы. Что сказал врач?       — Успокойся теперь ты, я же не маленькая. Ничего нового, у меня стабильное состояние.       Мэловин понятливо качает головой и, кладя подбородок на макушку, прижимает брюнетку к себе, та только тихонько прикрывает глаза, отвечая на объятья. И в очередной раз думает: Костя же до ужаса тактильный. Ему ведь необходимо это — трогать лицо, касаться открытой кожи, провести пальцем по тыльной стороне ладони, сжать в объятьях — он не может без этого. Не позволит себе такого по отношению к малознакомому человеку, но если тот для Мэла что-то значит, то каждодневные сеансы физического контакта обеспечены. Поэтому Настя и переживает. Тот парнишка, которого она видела всего один раз, Никита, явно важен другу, судя по его редким упоминаниям и рассказам Тёмы. Просто… как Никита относится к этому всему? И что вообще между этими двумя происходит? Девушку как будто специально держат в неведении, чересчур опекая, словно не она самая старшая в их трио. На этой почве всё больше хотелось как следует гаркнуть, загнать парней в угол и выпытывать всё от начала до конца долго и упорно, пока не выложат всю подноготную. Через пару минут и дюжину мыслей брюнет отстраняется, легко проводит по её плечу и отходит к барной стойке.       Что бы с ним самим ни случилось, волноваться он будет в первую очередь о Полищук. Друзья и семья всегда были на самых важных местах в его жизни. К счастью, у родителей всё в порядке, парень сам убедился в этом не так давно, приехав к ним, а Артём никогда не давал и не даёт повода для беспокойства, как ни странно, у Козуба всё всегда под контролем, даже завидно. С Настей, имеющей проблемы со здоровьем, куда сложнее. Впервые узнав о её диагнозе однажды, Костя испугался. Тогда, три года назад, они лишь начали общаться, а он, только вошедший в тот самый сложный подростковый возраст и будучи легкоранимым, привязался к Полищук всего за полгода. На тот момент она совсем недавно отпраздновала каких-то шестнадцать лет и улыбалась парнишке, успокаивая тем, что всю жизнь живёт со своей болезнью и не видит смысла унывать. Артём присутствовал при том разговоре, но даже слова не вставил.       Их с Бочаровым семьи дружат довольно давно, поэтому и мальчики практически с самого детства вместе. Козуб считал, что лучше него никто не знает Костю, но Настя настолько быстро нашла подход и нужные слова, словно тоже на протяжении нескольких лет возилась с обоими мальчишками. Всё снова стало хорошо. До прошлого учебного года. Того самого, когда Мэл устроил поджог и из-за обрушившихся последствий в виде давящих новостей в интернете о госпитализированных учениках, походов к психотерапевту и перевода в другую школу, не сразу узнал о назначенной Насте операции. Порывался поехать к ней, но был осаждён Артёмом, который просил позаботиться сначала о себе и обещал сообщать о делах их подруги.       Часто юноша задумывается, что не достоин своих друзей, даже слишком часто. Когда в его жизни появился Никита Алексеев, мысли о недостойности начали возникать едва ли не ежечасно. А отпустить не может, не хочет, но уверяет самого себя, что так нужно.       Спины касаются тёплые пальцы и Мэловин абстрагируется от мыслей, поворачиваясь.       — Задумался, извини, — произносит он.       — Кофту можешь испортить, иди переоденься, в подсобке футболка твоя висит, — девушка подталкивает его к двери для персонала и идёт протирать столы.       Не споря, Мэл меняет верх одежды, заново завязывает чёрный фартук и отправляется печь круассаны. Посетителей было относительно немного, большая их часть пришлась на время обеда, что не удивительно, потому что в это время в ближайших офисах и учебных заведениях начинались перерывы и большие перемены. Поэтому ребята в общем справляются вдвоём, лавируя между столиков и по необходимости меняясь местами за барной стойкой, а в свободные часы просто болтают ни о чём. Настя всё пытается узнать причину драки, в которой участвовал юноша, но довольно тщетно, так как тот ни в какую не признаётся, все вопросы жёстко прерывает, а после переводит тему. Это только его проблемы, посвящать кого бы то ни было в сложности отношений с окружающими он не хочет.       Так время идёт до самого вечера, а после дверь кофейни открывается и вместе с порывом холодного воздуха в помещение заходит улыбающийся Артём. Хотя весёлый настрой быстро отпускает, когда он видит разбитые губы и пальцы Кости. Полищук, конечно, полностью понимает его, сама же точно так же среагировала утром, но сообщать об этом Козубу не решается, хотя понимает, что тот всё равно узнает. Что сейчас и происходит. Парень и произнести ничего не успевает, как Мэл тут же пресекает все попытки, начиная говорить.       — Знаешь, я не хочу сейчас ничего объяснять, поэтому, — он развязывает пояс передника, комкает и пихает в руки друга. — До закрытия осталось не очень много, народа тоже, скорее всего, не будет, так что замени меня, пожалуйста, — натягивает пальто, берёт рюкзак из-под стойки и только на выходе поворачивается к ребятам. — Мне нужно немного отдохнуть.       Артём едва ли не зубами скрипит, пока Настя молча обхватывает пальцами его плечо, и думает совсем ничего не говорить, судя по всему, поехавшему Бочарову, но всё-таки бросает одну единственную фразу, когда тот уже переступает порог кафе.       — Вернись домой живым. Идиот.       Брюнет прячет благодарную улыбку и скрывается на уже темнеющей улице. Козуб вздыхает и переглядывается с Полищук, которая лишь пожимает плечами — Косте нужно время и тот, кто вытащит его из мрака стен, возведённых им же. И это будут не они. Остаётся только смириться и ждать.       И ждать приходится недолго. Уже к самому закрытию, когда Артём, собрав всю грязную посуду, загружает её в посудомоечную машинку, а Настя расставляет ровно стулья и вооружается тряпкой для столов, колокольчик над дверью снова звенит. На пороге стоит замёрзший Алексеев и кусает губы, нервничая. Он с такой решимостью и резкостью открывал дверь, но стоило только столкнуться взглядом с похожими на собственные карими глазами Козуба, как он буквально сдувается. Почему-то Никите сложно держать себя ровно перед ним. Влияло ли то, что парень был другом Мэла, хотя Полищук ведь тоже, но рядом с ней такого не было, или ещё что-то, но контролировать это в любом случае не получается. Однако, ради Кости нужно взять себя в руки, стать опорой для него, если придётся для этого пойти в конфронтацию с кем-то, то Никита готов.       Он не удивился, когда брюнет не появился на уроках, но делать ничего не стал и даже не думал. Вот только оказавшись дома с мурчащей под боком Принцессой, его передёрнуло. Внезапно стало страшно от мысли, что Мэловин думает, будто портит Алексеева, что было совершенно не так. Тот с трудом, но осознал, что ему хорошо и приятно, когда где-то поблизости маячит Костя, разве подобное чувствуют, если человек вносит какую-то токсичность в твою жизнь? Определённо нет. Рядом с ним Никите лишь хочется улыбаться и поддерживать, но порой и хмуро отступать, не понимая намерений Мэла. Их поцелуй совсем выбил из колеи, внутри в тот момент словно что-то разбилось, как-то сильно накрыло понимание, что парень испытывает к нему что-то большее, чем дружба, хотя он всё ещё не уверен, возможно, Костя просто запутался.       Именно поэтому этим поздним вечером Алексеев идёт к нему. Вот только дома никого не оказывается.       — Артём, — начинает юноша, дёрнувшись вперёд. — Я хотел поговорить с Мэлом, но его не было дома, и я подумал, что он здесь. Мне, правда, очень нужно, — он заглядывает в глаза Артёма глубже и не видит там неодобрения.       Парень слегка улыбается ободряюще и смотрит на Настю. Та с довольным лицом облокачивается о его плечо и подзывает Алексеева ближе.       — Недалеко есть клуб, не очень популярный, Костя ходит туда, когда хочет побыть один и отвлечься, — говорит она и сводит брови. — Проблема в том, что ему сейчас нельзя пить алкоголь, но я не уверена, что он послушается.       — Я понял. Спасибо, — Ник кивает и уже собирается уйти, но его останавливает Козуб.       — Стой. Запиши мой телефон, пригодится. Звони в любое время, — он диктует свой номер, а после и Настин по её же просьбе. — Позаботься о Мэле. Пожалуйста.       Никита вновь качает головой утвердительно и, сунув мобильный в карман, вылетает из кофейни, оставляя девушку и парня вздыхать в надежде на лучший исход.       Алексеев же преодолевает целый квартал и плутает ещё минут пять перед тем, как увидеть слабо мерцающую неоновую вывеску. На входе нет вышибал, и скорее всего, они отсутствуют совсем, а изнутри приглушённо доносится музыка. Кареглазый дёргает дверь на себя и заходит, музыка становится громче, проходит по коридору и открывает ещё одну дверь, тут же попадая в главный зал клуба. Басы с колонок не очень приятно бьют по барабанным перепонкам, но не так сильно, как он опасался изначально. Народу было немного: на танцполе в ритм двигается небольшая кучка людей, а все остальные занимают места за столиками и барной стойкой. Пройдясь глазами по периметру, Никита идёт вглубь и пытается выцепить знакомый силуэт, но мешают светодиоды, из-за которых уже начинают побаливать глаза. Он успел пару раз едва ли не оказаться в руках подвыпивших девушек, желающих утянуть симпатичного молодого человека в танец, и ощутить на себе прожигающий взор, хозяина которого он не знает и искать не намерен, прежде чем остановиться у одного из столов и перевести дух.       Парень уже думает пойти к туалетам, попытать удачу там, но вовремя скашивает взгляд и замечает в самом углу сбоку от бара фигуру, вытянувшую длинные ноги, сидя на тёмно-бордовом диванчике. Алексеев быстрым шагом направляется в ту сторону и не ошибается — опираясь о столешницу локтём и помешивая трубочкой коктейль яркого цвета, на диване сидит Мэловин.       Оказавшись рядом, Ник хватает его за руку и с облегчением выдыхает.       — Боже, думал, уже не найду.       — Что ты здесь делаешь, Никит? — спрашивает брюнет, кажется, совсем не удивившись появлению одноклассника.       — За тобой пришёл, конечно. Настя сказала, что тебе нельзя пить, а ты чем занимаешься? — говорит Никита и пытается заглянуть в глаза Мэла, но те слегка расфокусированы и бегают из стороны в сторону.       — Я выпил всего два бокала, — смотрит на трубочку в своих пальцах. — Два с половиной, — добавляет немного неровным от выпитого голосом.       Он не выглядит пьяным, но явно расслаблен под действием алкоголя. Судя по всему, он заказал что-то лёгкое, это радует, значит, всё-таки думает о себе хотя бы как-то.       — Правда, зайчонок, зачем ты здесь? Я ведь всё сказал ещё утром, — проговаривает Костя, но не сопротивляется, когда его тянут вверх, заставляя подняться.       — Но я так ничего и не сказал, — произносит Алексеев и вопрошающе смотрит на него. — Прошу, давай пойдём домой, тебе это всё не нужно.       Брюнет разглядывает блестящие от разноцветных огоньков глаза Ники с минуту и, наконец, согласно кивает. Он берёт с дивана пальто парня, помогает надеть и ведёт за собой к выходу. Тот идёт неуверенно, а оказавшись на улице, поглубже вдыхает холодного воздуха, начало ноября уже пахнет зимой. Внезапно Костю мутит и он просит остановиться у побитой лавочки в метрах трёх от клуба. Никита сажает его и слегка взъерошивает тёмные локоны, призывая поднять голову.       — Почему тебе нельзя алкоголь? — спрашивает, продолжая успокаивающе поглаживать волосы.       — Новые лекарства. От небольшого количества спиртного ничего плохого не будет, просто усилится его действие, но нежелательно, — звучит в ответ.       Кареглазый хочет что-то сказать вновь, но дверь клуба хлопает и его окликает знакомый голос.       — Никита?       Он оборачивается и видит двух парней, безумно похожих друг на друга. На секунду Мэлу кажется, что у него двоится в глазах, но в свете фонаря различает разную одежду, более низкий рост одного и нетвёрдую походку другого. Близнецы?       — Ой, какие люди, Никитосик! Что, скитаешься как бедный родственник? — пьяно восклицает второй и его моментально одёргивает первый, который явно был абсолютно трезв.       — У тебя всё хорошо? Я… я знаю, что у вас произошло с отцом, — чуть понизив голос, говорит он, поддерживая выпившего парня.       — Да, обошлось, мама в итоге оказалась сильнее меня, — немного заторможено отвечает Алексеев, боковым зрением замечая, как внимательно за ними следит Бочаров.       Близнец повыше выдёргивает руку из захвата родственника и начинает медленно идти вперёд по улице.       — Ну, хорошо, — вздыхает юноша и улыбается. — Я напишу тебе ещё, а пока прости, нужно отвести его домой, мама места себе не находит…       — Кошак! — недовольно почти кричит тот, уже отойдя на приличное расстояние.       Его близнец закатывает глаза, быстро обнимает Никиту и бежит за братом.       Он же потирает лоб, переваривая неожиданную встречу, и поворачивается к Мэловину снова, берёт за локоть, собираясь тоже увести того в его квартиру. По пути никто не говорит ни слова, только у самого подъезда брюнет подаёт голос.       — Кто это был? — спрашивает он, ища ключи в кармане.       Ник вздыхает, забирая ключи.       — Мои сводные братья, близнецы из отцовской семьи, — открывает подъездную дверь, держит, пока Костя преодолевает порог.       — А кошак потому что?..       — Его зовут Лёва, Лев. Второй Рафаэль, — в лифте Алексеев откидывает голову, несильно ударяясь о стенку кабинки.       — Они выглядят как наши ровесники, — подмечает брюнет, хотя даже особо внешность не рассмотрел, лишь уцепил тёмный цвет волос, похожий на Никитин.       — Младше меня на два месяца, если точнее. Отец уже тогда собирался уйти, из двух беременных женщин он выбрал не мою маму, — юноша открывает квартиру, помогает Мэлу расстегнуть верхнюю одежду и раздевается сам. — Но я с детства общаюсь с ними, их мать хорошая и никогда не относилась ко мне предвзято. Рафаэль старше Лёвы на десять минут, общий язык удалось найти только с младшим.       Они оказываются в комнате хозяина дома, и тот позволяет уложить себя на кровать. Никита садится на край, глядя на одноклассника, и решает не включать свет, довольствуясь фонарями под окнами и внезапно вышедшей луной.       — Со вторым не очень? — тихо интересуется он.       — Он меня с пелёнок ненавидит, до драк доходило, хотя я этого совсем не хотел.       Кареглазый говорит в полтона, мягким баритоном лаская слух Кости, который на удивление не пропускает ни одного слова. Ему отчего-то так интересно и приятно слушать парнишку, узнавать о его жизни больше. Узнавать о нём.       — Я честно пытался подружиться с Рафом, но не получилось, хотя любил я их одинаково. Вместе всё равно таскались, потому что хорошо общались с Лёвой, а Рафаэль не может без него. Их близнецовая связь всегда поражала, и до сих пор, — он прочищает горло, понимая, что сам не замечает, как рассказывает эти глупые истории. — Вот так и приходилось. Давай я воды принесу.       Никита делает попытку встать, но его быстро ловят за запястье. Он замирает, смотря во всё ещё мутные, но понимающие светлые глаза. Мэловин хочет быть честным с этим прекрасным юношей, не желает больше прятаться и отпускать тем более, да и не собирается. С ним хочется быть, касаться смуглой, как поцелованной солнцем, кожи, зарываться дрожащими от обожания пальцами в слегка вьющиеся шоколадные волосы и перехватывать сверкающий от переизбытка страстных эмоций коньячный взгляд. Костя не может всю жизнь бояться замарать его собой, своим прошлым, ведь без него умрёт куда раньше.       — Посмотри, — кивает куда-то за спину Алексеева. — Сними ткань.       Парень поворачивает голову, натыкаясь на тот самый скрытый кусок стены, и не верит своим ушам. Ему только что разрешили?.. Неужели он, правда, сейчас возьмёт и залезет глубже в душу Мэловина? Это кажется чересчур нереальным, поэтому, стараясь не медлить, Никита поднимается с постели и подходит к чёрному полотну. Думает мгновение и тянет за край. Ткань падает к ногам, а перед глазами открывается стенд, заполненный фотографиями, какими-то вырезками и неизвестными бумажками. Ник протягивает руку, касаясь пальцами одного из фото, на котором узнаёт Костю, только с блондинистым цветом волос, Настю с более длинными локонами, завязанными в пучок, и также имеющие русый оттенок, и Артёма, очень по-детски улыбающегося. Собственные губы невольно тоже растягиваются в улыбке, они выглядят такими счастливыми.       — Там есть справка. Из психиатрической клиники. Я ведь после поджога официально лечился и приходил туда. А про пожар писали даже в газетах, которые никто не читает давно, но я вырвал ту статью, чтобы тоже прикрепить, — произносит брюнет и зажмуривает глаза, пытаясь закрыться от всплывающих картинок в голове. — Родители так боялись оставлять меня после всего, но доверились Тёме и смогли всё-таки уехать по работе в свой родной город. Я сейчас живу один именно поэтому.       У Алексеева начинают по полочкам складываться факты, а сердце в груди болезненно сжиматься. Костя столько пережил и не подавал виду, держась ледником в новой школе. А Никита злился и обвинял его во всех грехах… Становится противно от себя же. Он вновь оборачивается, глядя на юношу.       — Тебе нужно забыть о печальном прошлом. Сделай это стендом счастливых воспоминаний, как на той фотографии.       — Так помоги создать новые, — говорит Мэловин, немного приподнимаясь на подушке, и протягивает руку к Алексееву. — Иди ко мне.       Практически не думая он подходит к кровати и не проявляет сопротивления, когда его мягко укладывают рядом, смотрит на брюнета совершенно заворожённо. Он нависает, изучая лицо и шею Ники, касается аккуратно местечка, где ощущается пульс — сердце вот-вот выпрыгнет, не иначе — и задерживает взгляд на приоткрытых, замученных мелкими клыками и ветром губах.       — Можно? — просит, проходясь второй рукой по талии.       — Да… — шёпот в ответ и рваный вдох, когда губы накрывают чужие уста.       Не напирая, Мэл старается в нежности выразить всё то, что чувствует сейчас. Хотя эмоций слишком много, ему нужно больше времени и больше действий, чтобы показать, как сильно нуждается в Никите. Парень тянет его на себя, вынуждая подняться на локтях, левую ладонь прижимает к выгибающейся навстречу спине, а ледяными пальцами правой оглаживает пылающую щеку, даря прохладу. Алексеев закидывает руки за шею Кости, позволяя удерживать себя, неосознанно оказывается ближе и размыкает губы, впуская горячий язык брюнета. Ресницы подрагивают, скулы горят от безумства происходящего, а тело дрожит то ли от желания, то ли страха, а может от всего вместе. Воздух почти кончается, из горла вырывается хриплый стон, и пальцы Мэловина сжимают отросшие волосы на затылке, сам же он начинает углублять поцелуй, активнее борясь с языком Ника, пока тот пытается успевать отвечать на яростные ласки. Когда холодная рука хватается за подол футболки, задирая, юноша застывает на несколько секунд, а после отстраняется.       — Пожалуйста… Не дави, — хватая воздух, Никита опускается на подушку, прикрывает саднящие губы тыльной стороной ладони, тяжело дыша, и отводит взгляд.       Костя делает глубокий вдох, приходя в себя, и успокаивающе улыбается. Напоследок ласково зарывшись в каштановые волосы, он ложится следом, обнимая некрепко за пояс.       — Останешься? — спрашивает, но видя неуверенность в глазах напротив, добавляет. — Завтра всё равно суббота, никуда не нужно. Я обещаю, что всё будет в порядке.       В итоге согласившись, Алексеев тянется к карману джинсов, радуясь, что не положил телефон в верхнюю одежду, и непослушными пальцами набирает смс маме, сообщая, что останется у друга. Не успевает отложить мобильный, как на него приходит новое сообщение.       От кого: Мики.       Я думаю, Бен изменяет мне. Никита подскакивает с места. Волнение вдруг накрывает, когда он осознаёт, что подобное Миколас отправил ему совершенно внезапно в почти десять вечера. Он кидает извиняющийся взгляд на ничего не понимающего Бочарова и выбегает из комнаты, на ходу набирая номер лучшего друга. Гудки обрываются и трубку поднимают, когда парень оказывается в гостиной.       — Слушаю, — от хриплого голоса по спине бегут мурашки.       — Мик, Мик, послушай, ты мог всё не так понять, может, ты накручиваешь, — быстро лепечет темноволосый.       — Что не так понять? Он проводит досуг с этим парнем, находит время перед прогулкой с ним, чтобы поговорить со мной, обнимается с ним и совершенно не против, что его целуют… Прямо передо мной! Он же говорил, что я дорог ему… — голос надрывается и Никиту как током пронзает.       — Ты плакал? Мики, прошу тебя, не нужно, а если ты ошибаешься? Пожалуйста, не думай о плохом, тебе нужно отдохнуть, в понедельник Бенджамин уже возвращается, и вы сможете поговорить. Не съедай себя, — у самого голос дрожит, в таком состоянии он застаёт Йозефа впервые и от этого безумно тошно, ведь не может быть рядом.       — Я… Хорошо. Возможно, ты прав. Спасибо, Ник, — парень на том конце шмыгает в последний раз и сбрасывает вызов.       Алексеев трёт глаза и отгоняет непрошенные мысли. Всё нормально, они со всем разберутся, они смогут.       Он возвращается к Мэлу и отрицательно мотает головой, прося ни о чём не спрашивать сейчас, и ложится подле него, откладывая телефон на тумбочку. Брюнет снова обнимает его, выражая поддержку в чём бы то ни было, и прижимается своим лбом к его. Оставляет невесомый поцелуй на виске, от чего живот начинает по-странному приятно ныть, будто бабочки в нём почувствовали всю нежность, исходящую из сердца черноволосого юноши.       У них всё будет хорошо.