Короткий путь

Маска Ичиго спокойно смотрит, как собственное телесное отражение стоит напротив, так сказать, во плоти и отпускает жестами оригиналу сомнительные «комплименты». Плащ из тьмы тому вместо одежды, а костяная маска — вместо лица. Будто фарфоровое изваяние, стоит обманчиво хрупкий, недвижимый, разве что губы шевелятся, — и не спешит нападать. А Ичиго устал… И от их бесконечных схваток, и от борьбы, которая, на проверку оказалось, не имеет смысла. — …просто покажи мне свое лицо, — Ичиго едва ворочает языком от неизбывной усталости, но тем не менее уверенно протягивает руку, снимая чужую маску. Широкая довольная ухмылка наконец-то распускается на своем-не своем лице. — Ты тормоз, Король, — смеется скрежещущий голос, который Ичиго мог до этого лишь представлять. Меч Ичиго полностью ушел в себя. Он стоял во внутреннем мире на крыше одного из трех тысяч стеклянных небоскребов, прикрыв глаза и вслушиваясь в успокаивающий шум дождя. Слушал, прислушивался… Его сердце стучало всё громче и всё медленнее. И тут, словно гром в преддверии бушующей грозы, раздался чужой насмешливый шепот над ухом: — …дыши, Ичиго. И Куросаки вдохнул, глубоко, едва не закашлявшись. И вместе с живительным воздухом он принял в себя имя своего меча: — Моё имя Зангетсу… Вариант — Тут всего два варианта, Клубничка-кун, — нахально улыбалась Йоруичи, бывший капитан второго отряда Готей-13. — Либо «да», либо… — ставила она перед фактом, — «да». Ичиго ничего не оставалось, как согласиться. Но это ускоренное обучение от Панамочника — «банкай или смерть» — он будет вспоминать с содроганием. Ключ Ключ к абсолютному пониманию бесхитростно прост — полное и безоговорочное доверие. К счастью, с помолодевшим Зангетсу Ичиго не пришлось строить отношения заново. Тенса по-прежнему оставался прохладным и спокойным, собранным. Надёжным. Зангетсу всё так же претили прикосновения и другие нарушения личного пространства, если только инициатором не выступал он сам. Он предпочитал многозначительно молчать, нежели путать беспутного хозяина привычным духу высоким слогом. Тенса всегда был, если требовалось спасать жизнь их общего тела, но его совершенно невозможно становилось отыскать в бескрайнем внутреннем мире, если Ичиго просто хотелось утолить своё проснувшееся неуемное любопытство. Для таких ситуаций среди небоскребов существовал безотказный, всегда желавший «смахнуться» Пустой, из которого можно было попытаться выбить ответы силой. Ключевое слово: «попытаться выбить». Поэтому Тенса за сохранность их общих секретов никогда не переживал. Но даже такого отшельника как Зангетсу можно было вывести из себя. И тогда от иссушающих вспышек агрессии, которые разрушили бы всё и вся, помогало лишь одно — суровые объятия нахмуренно-насупленного Ичиго, которого срывало во внутренний мир резко и неумолимо, как будто обухом по голове. И не дай ками, их общей язве в момент раздрая рассудительной трети души что-то безрассудно сострить. Быть ему тогда битым, а как максимум — не только ему.