A life long year

И тело твоё полетит над обрывом, Для чего этот шаг и ради чего? Ты отступишь назад с нервным срывом И крикнешь ввысь: я не умру вам назло! (A-Morality)

Вечерняя прохлада забиралась во все, даже самые потаенные уголки сырой пещеры. Раскалившиеся за день, эти скалы, с острыми, как шипы только распустившейся розы, макушками, были домом для огромного, почти бессчётного, числа падальщиков и самых гнусных жителей саванны — гиен. Недалеко от слоновьего кладбища, — места, куда даже не трус не рисковал соваться, — здесь, именно в этих скалах появилась на свет Шензи. Одна из десятков других. Поначалу она была всего лишь маленьким щенком, жадно сосущим молоко матери, однако вместе с навыками, дающимися ей родителями, появились и другие. Она быстро смекнула, что для того, чтобы в её жизни еды стало больше — нужно избавиться от лишнего балласта. Во время игры, будто бы случайно, столкнуть своих собратьев вниз — что может быть проще? Считается, что гиены наиболее приспособлены к выживанию группами. Взаимовыручка, помощь на охоте — всё это, конечно, неплохо, но Шензи, едва вступила в переходный возраст, поняла, что в их стае лишь она достойна быть альфа-самкой. В отличие от ненавистных гиенам львов — у них в стаях власть не переходит от отца к сыну. Но главной проблемой Шензи было то, что её много раз путали с самцом. Самцы — вообще существа глупые. Шензи не раз приходилось доказывать свою силу и смекалку. И в конце концов, она достигла определённых успехов — её признали вожаком. Хоть иногда и шутили глупые шуточки про её почти «львиную гриву». На самом деле, шерсть у Шензи была гораздо длиннее и мягче шерсти гиены, но она не видела в этом ничего страшного. Она научилась принимать себя такой, как есть. И всё, что ею двигало — чувство мести. Мести за ту неудовлетворенность от того, какое положение занимают её сородичи. Объедки с «барского» плеча — разве это еда? Шензи не могла понять только одного: «Чем львы лучше?» Тем, что они сильнее? Тем, что у них на теле больше шерсти растёт? Тем, что их вид рожден править в саванне?! Ну, чем? Шензи улеглась удобнее, поджимая под себя мокрый хвост. Чуть поодаль потявкивали во сне её бестолковые сородичи. Им и невдомек, что она даже ночами не спит, размышляя над тем, чем они заслужили такую участь. Жизнь второсортных животных. Возможно, что они не вышли рылом, но в разных уголках саванны можно встретить ещё и не таких «симпатяг». Да, гиены выглядят не так благородно, как степные волки или дикие собаки динго; не такие сильные, как леопарды и, увы, не такие грациозные как гепарды. Однако же, они вполне могут посоперничать в искусстве охоты со львами. И даже превзойти их. Если будет такая необходимость, гиены могут выжить в самых голодных условиях, питаясь растительной пищей. — Шензи! — ей пришлось приподняться, чтобы увидеть того, кто посмел нарушать её покой. — Шензи! Там… там… — Что опять?! — К тебе… пришли, — и дрожащий, почти скулящий, голос, заставил всё же проявить чуть больше внимания к возникшей проблеме. Шензи зевнула и нехотя поднялась с тёплого места. До ночной охоты оставалось не так и много — несколько часов, и отдохнуть перед длительными переходами за стадами — самое то, а тут придётся менять режим. — Шензи… ты… на всякий… разбуди других… — Делать мне больше нечего! — клацнула зубами Шензи. — Меньше знают — крепче спят! И так недолго осталось прохлаждаться! Кого там принесло?! — Это… Муфаса… — Может, Шрам? Ты спросонья перепутал? — смешки Шензи прокатились по пещере, и эхо от них, пробежавшись по сводам, нырнуло куда-то в самое сердце серых бездушных камней. — Что смотришь — отвечай! — Нет, не Шрам… Вон и Зазу на подлете… это точно… Муфаса… Шензи не поверила своим ушам. Сам Король. Соизволил прийти к ней в логово. С чего бы такая честь? После того, что она пыталась сделать с его сыночком — это может означать только одно — ей конец. Муфаса, наверняка, хочет, чтобы она в одиночку вышла к нему на открытую местность и там… Львы часто гоняют гиен именно по вытоптанным стадами полянам — там негде скрываться. И если в своей пещере гиена может улизнуть, — то тут — выхода нет. Либо сражаться, либо — ложиться и погибать. — Чего ему надо? — Шензи остановилась на выходе из пещеры. Солнце уже село, и теперь здешние пейзажи выглядели ещё более устрашающе: минимум растительности, много обглоданных костей. — Поговорить хочет, — едва выдавил «дежурный» самец, который во время отдыха других членов стаи, всегда находился на стреме. — Но я всё равно ему не верю… — Кто львам будет верить! — Шензи покачала головой. — Насмешил! Только… никогда прежде Муфаса не приходил сюда… ради… разговора. С ним разговоры кроткие — чуть что, уже когти в ход. И рычит, как полоумный: «Это земли моего прайда! Убирайтесь!». — А если и нам сейчас… последовать его примеру? — То есть? — То есть — поднять всех по тревоге и устроить ему… «теплый» прием? — Нет, это будет выглядеть слишком бестактно с нашей стороны, — Шензи криво усмехнулась. — Муфаса не такой идиот. Схожу потолкую с ним сперва. Уважу короля. Ага? Будь рядом. Шензи шла быстро, почти перебежками перемещаясь от одного валуна до другого. Она чуяла львиный дух уже отсюда. И думала о том, что напрасно «короли» так кичатся своей чистоплотностью — вонь стоит от них куда сильнее, чем от гиен. — Стой, где стоишь, отрепье! — Шензи подняла голову — над ней кружил Зазу. — Его Величество скоро будет здесь! — Да пошел ты, пернатая подстилка! — огрызнулась гиена. — Будешь мне указывать, где стоять?! Спускайся, если не трус, я тебе устрою экскурсию! Такую, что ты будешь умолять меня о быстрой смерти! — А если я не спущусь? — развеселился Зазу, хлопая крыльями. — Будешь снизу на меня тавкать и подпрыгивать? Жалкое зрелище! — Когда-нибудь ты устанешь парить в облаках, — проговорила Шензи тихо. Она надеялась, что Зазу, не услышав её слов, решит подлететь чуть ближе, и тогда уж она своего не упустит. — Мы ещё посмотрим, кто кого… Когда-нибудь ты поймешь. — А когда же ты поймешь, что глупо пытаться пробиться не на своё место, — Муфаса, подобравшийся неслышно, возвышался над ней на добрых две головы. — Шензи? Гиена отскочила, повизгивая — она, признаться, испугалась. — Что и требовалось доказать! — ликовал Зазу, так и не садясь. — Сир, они трусливы до мозга костей! А ещё пугать пытаются! — Зазу, — Муфаса поглядел на своего помощника снизу-вверх. — Слетай-ка, проверь, как там Симба. Шензи в это время молчала и старалась как можно быстрее сообразить, что делать дальше. И как себя поведет Муфаса. — Сир! Смею вас уверить — он в порядке! — А ты проверь, — с нажимом произнес лев. — Живо. — Да, Ваше Величество! — Зазу, вздохнув, направился обратно. — На нервы не действует? — Шензи с прищуром смотрела тукану вслед. — Я бы уже удавила его, такого «заботливого». — Если он мне надоест, то я отдам его на перевоспитание к тебе в стаю… Шензи едва удержалась от очередного смешка. — Так, что вас привело сюда, Ваше Величество? — Хочу с тобой поговорить. — Ох, не утруждайтесь — я и так знаю, что вы скажете… — Сомневаюсь, — глаза Муфасы смотрели на неё по-другому. Не так, как всегда. Вместо злобы и ярости сейчас в них горело что-то, чему у Шензи не было логичного объяснения. — Мы точно одни?