Единое целое

Милая моя пташка. Такая нежная, похожая на куколку. Милое личико, большие розовые глаза, которые наполнены непониманием и легким испугом. Нежная и бледная кожа, которая в этом полумраке будто светится. Мой взгляд скользит ниже, жадно глядя на нее. Насколько бы сильно я ее не любил, мне охота видеть на ее личике гримасу ужаса и слезы. Рука непроизвольно тянется к ее шее. Девчушка вжалась в стену и мелко задрожала. На уголках глаз появились слезы. Именно этого я и хотел. Пальцы обхватывают ее шейку и начинают сжимать. Сакура пыталась что-то прошептать, но вышло только невнятное хрипение. Из глаз ее текли слезы, а в них самих плескался страх и мольба прекратить. Я облизываю высохшие губы. Нет. Теперь я не смогу остановиться. -Прости...-это последние слова которые она от меня услышала. На ее лице появилось непонимание, а после и небольшая улыбка. Хех. Кажется моя пташка понимает что будет с ней дальше. В глухом хрипении я услышал ответ. "Прощаю, милый" Глухой хруст эхом отразился от стен. Глаза девушки закрылись и жизнь почти мгновенно выветрилась из ее тельца. Я закрыл глаза и усмехнулся. Убил все таки. Просто взял и свернул шейку. Осторожно усадив ее тельце на пол, я смотрел его. Все такое же прекрасное и хрупкое. Осознание содеянного приносило боль. Душевную в основном. Я склоняюсь над ее телом и вновь оглядываю его, как будто пытаясь запомнить каждую деталь. Каждую черточку нежного лица. Каждый изгиб тела, которое больше походило на детское. Каждый запах и каждую слезинку, которая находилась на краешке глаза. Внутри появилось странное желание. Оно росло и плотно укоренялось в голове. Стать с ней одним целым. Как? В голове мгновенно промелькнула всего одна мысль. Я склоняюсь над ее шейкой и осторожно кусаю. На языке появляется вкус сладкой и столь прекрасной крови. Что же еще сказать. Какая владелица, такая и кровь. Этот вкус опьяняет, заставляя желать намного больше. Сомкнув зубы немного плотнее, я отделяю кусочек плоти и начинаю осторожно жевать. Нежное и сочное. Мягкое и не требующее никаких специй или соли, ибо оно уже прекрасно дополнено кровью. От этого вкуса можно стать зависимым. Очередной смешок сорвался с моих губ Я отнес ее в операционную и уложил ее тело на стол. Взяв руки в скальпель я принялся за дело. Кусочек за кусочком ее тело превращалось в мою еду. Этот пьянящий вкус вновь расплывался по языку. В итоге от нее осталась только голова и кожа. Я поглядел на эту мордашку у которой немного запали щеки и глаза. Немного нахмурившись, я взял колбу и положив ее голову в нее, залил формалином. Так ее голова лучше сохраниться. Это если быть честным было самым вкусным мясом что я пробовал. Этот вкус навсегда останется на моем языке. Правда вот останется он наравне с вкусом и мягкостью ее губ, ее доброй и заботливой улыбкой, полной счастья, глазами что искрились как две звезды, кода я ей готовил пирожные с кремом и шоколадом. И ее голос. Нежный, как у пташки и такой мелодичный, что кажется что его вот-вот позовут почитать книгу или поиграть с котом. Тот кстати сейчас лежал у него на коленях и урчал. Это было больно. Осознание того что я сделал, мучает меня уже будто целую вечность. Хотя нет. Всего лишь месяц. Кота я отдал другу. Ибо что бы тот не умер от голода, после того как я выпилюсь. В руках была веревка. Она была закинута на люстру и завязана в петлю. Моя голова была засунута в нее. Ногами я встал на стол, дабы наверняка умереть. Всего один шаг и мы вновь будем вместе. Я закрыл глаза и сделал шаг...

Теперь мы будем вместе. Навсегда.

И плевать что на том свете