Синтетическая жизнь

Пробуждение бывает разным. Для одних оно вязкое и тягучее, словно мед. Встреченное маленькими солнечными зайчиками, отраженными от стеклянных граней приоткрытого окна Для других — мгновенное, словно выстрел из волшебной палочки. Словно рука, что вырывает тебя из пучины неги и дремы, прочищая мысли и разум, не оставляя и капли сна. Таких комбинаций — бесчисленное множество и на своем веку мне удалось пережить различные из них. Но раньше ни одно нельзя было охарактеризовать как «очень тесное»… до сегодняшнего дня. Скажу честно, ощущать себя крепко прижатым к стенке, с зажатым ртом, силой вдавленным в матрац обычно весьма спокойной девушкой — было опытом новым и весьма неоднозначным. -…ммм? — тихо промычал я, по привычке дернувшись и привлекая внимание. — Тссс, — прошептала девушка над самым ухом, пытаясь то ли еще больше вдавить меня, то ли сильнее прижаться ко мне. — Он здесь, — её холодный и отстраненный голос, окончательно пробудил меня от дремы и глаза резво забегали из стороны в сторону, пытаясь определить происходящее. Топ. топ. топ. Тихие шаги, слышимые из-за стенки, заморозили меня на месте, словно сломанная система охлаждения квантового дата-центра. Точные и выверенные, они были словно стрелочный метроном, покачивающийся из стороны в сторону. Одной рукой я непроизвольно постарался прижать спутницу еще ближе, а второй тут же потянулся к концентратору, готовясь применить коль столь серьезные боевые заклинания, сколь смогу выдержать. Осталось лишь дождаться того момента, как только едкий туман, что расстелился по полу палатки, расступится, впуская в новообразовавшийся проход нечто неприятное. Топ. топ. топ. Однако этого не потребовалось. Шаги медленно стали отдалятся и я почувствовал, как девушка ощутимо расслабилась, несказанно обрадовавшись этому факту. Вот только расслабилась она, а не я. Все же аномалия класса А, а это была именно она, судя по получаемой сигнатуре — это вам не шуточки. И хотя геройствовать меня без подготовки не тянуло, но вот забывать о том, что А класс не чета тем идиотам С класса и ниже — не стоило. С таких существ легко станется заманить вас в ловушку и напав со спины, нанести один, но верный удар. Кажется, я непозволительно расслабился, раз пропустил такого врага, да и еще так близко. Сейчас мне было непонятно лишь одно: почему ни одно из моих наложенных заклинаний оповещения не сработало как положено. Впрочем, проверить их расположение и состояния можно будет чуть позже. А пока нужно переждать, пока легкий топот удаляющихся шагов окончательно не скроется из зоны восприятия моего слухового диапазона. Спустя минут десять как все стихло, я не спеша выглянул наружу и обомлел. Вместо привычных серых стен и неработающих ламп, мы были посреди белоснежной пустоты. Ни города, ни станции, ни даже тени от палатки, что была мной ожидаема — не было тут и в помине. Я тряхнул головой, параллельно пытаясь понять, не заглючили ли мои сенсоры и не ударял ли меня кто по голове. Понимание происходящего все больше и больше ускользало от меня, заставляя процессор с сотнями нейронных сетей биться в конвульсиях необрабатываемых данных, а я так и стоял на пороге белого мира, не в силах вымолвить и слова. — Это ведь должно быть шутка, да? Не может существовать мира, который не будет отражать ничего и восприниматься абсолютно никак, — подумалось мне. Это было невозможно и не правильно, однако все сенсоры и заклинания вопили, что прямо сейчас мы находимся посреди абсолютного ничто, а нас самих здесь просто нет. — Ты ведь тоже это видишь? — заторможено спросил я стоящую рядом Алику, что, как и я, замерла холодным истуканом посреди дверного проема отделяющего наш мир маленькой и уютной палатки, от белоснежного поля без верха и низа. Девушка лишь заторможено кивнула осматривая все вокруг. А затем её глаза расширились от ужаса, когда сорвавшееся с губ заклинание вместо классического луча — золотистой жижей стекло вниз к нашим ногам. И тут до меня дошло, обычная магия не просто не работала в этом пространстве, нет, она была совершенно иной. Не таинственной и непонятной, а вообще не поддающейся сколь бы то ни было простому пониманию, основанному концепции базового мира. И тут, среди белоснежной пустоты, что тянется везде, невзирая на формы и классические постоянные, известные даже малым детям — объяснение могло быть только одно: Само пространство было чуждо трехмерным сущностям вроде нас. Быстро проанализировав возможные вероятности, я приготовился рассказать об этом Алике, однако не успел. Легкий толчок с двух сторон полностью выбил меня из равновесия, протолкнув внутрь пространства, что долю секунды назад было материальной точкой облетающей меня спереди. Мне было сложно описать весь спектр изменения мерности пространства, но казалось будто бы я одновременно падаю в четыре разных стороны, а само тело словно резиновый мячик, выворачивается наизнанку, через мелкое отверстие для накачки воздуха. Говорить я не мог. Слова, как и звуки, камнями падали перед тем, что сейчас с огромной погрешностью можно было назвать моими ногами. Образы же, словно звуки, тихо сливались в белый шум, что раздавался вязкой тягучей мелодией среди писков высоких частот. Не будь я тем, кем я есть, вероятно это бы свело меня с ума. Вне зависимости от того, насколько был крепок мой разум. Внезапно все прекратилось и, со скрипом анализируя окружение, я медленно постарался понять, как именно здесь все работает. Действие за действием, шаг за шагом, я познавал новый для себя мир, словно только что рожденный ребенок, обучающийся выделять образы из белоснежной картины света и теней. Даже не знаю, сколько времени ушло на это простое и тривиальное действие, ведь даже само время ощущалось здесь иначе. Но спустя этот промежуток, я наконец разобрался в том, как воспринимать себя и предметы в этом странном и вывернутом мире. Осмотревшись с новым восприятием мира, я быстро понял, что ни палатки ни Алики рядом нет, а мой сенсорный шок, хоть и продлился несколько лет — не занял и секунды. А тем временем все вокруг меня наконец обрело очертания. Причудливые формы четырехмерных фигур мягко переплетались между собой соединяясь в разных точках и слоях, а то, что раньше было на расстоянии вытянутой руки, теперь могло быть безмерно далеким и невероятно недостижимым. Я двинулся вперед, падая в небеса, смещаясь влево и пытаясь одновременно идти вперед, но это лишь было похоже на потуги человеческого младенца пробежать кросс, когда он еще даже не научился толком стоять на двух ногах. Этот мир впечатлял. Но описать все его тонкости даже для меня было практически невозможно. Белые тени, с черным оттенком, сливались между собой под причудливыми углами, которые в реальности повторить было невозможно. Прозрачные частицы, словно огромные камни, парили передо мной на огромном расстоянии и лопались словно мыльные пузыри, стоило подойти к ним поближе. А уж какие тут были цветы … Хотелось всего и сразу: попробовать колбасу, что спокойно росла на сырных многомерных деревьях, послушать трель соловья, что раздавалась сразу в пяти различных вариациях, осмотреть водопад, текущий снизу вверх, покататься на гидре… Столько желаний, столько возможностей и столько порывов не свойственных моему характеру. Но все они меркли перед главным из них: хотелось узнать всего, да побольше, не взирая ни на последствия ни на причины. Внезапно я увидел пролетавший рядом знакомый и почему-то холодный силуэт и сместился, чтобы схватить его за руку. — Алика! — громко прокричал я, однако вместо того, чтобы услышать свои слова, непреодолимая сила потянула меня вниз, к черному колодцу и уронив меня в пучину прозрачных стен, вернула в привычный трехмерный мир. Боль пронзила мои сенсоры, однако через секунду все снова стало на свои места, заставляя очередной раз крутить головой, в попытке осознать, что именно сейчас произошло. Мир вокруг был и моим и не моим одновременно. Созданный из лоскутов моей памяти, это был длинный лабиринт, сквозь который проходила маленькая ветвистая дорожка окрашенная желтым цветом. Такой привычный образ любезно вытащенный из моих недавних воспоминаний несуществующего детства, словно зазывал меня искушая пройтись по ней. Он, словно путеводный луч — вальяжно раскинулся сквозь отрывки моего не настоящего прошлого, приглашая начать неизведанное путешествие в качестве Тотошки, потерявшего свою Элли. В эту секунду, я был даже готов поверить, что где-то там, вдалеке, тихо посмеивается сказочный волшебник, стоящий за кулисами этого сюрреализма. И что у этого волшебника, как и у его книжного оригинала, были все ответы. Печалило лишь одно: выяснять, сколь умелым лжецом этот волшебник может оказаться — пришлось бы на практике. — Впрочем, чего уж там, альтернатив все равно нет — промелькнула у меня предательская мысль и я медленно сделал свой первый шаг, вступив на желтый путь.

***

Комната, где я оказался, напоминала маленькую мастерскую, утыканную непонятным хламом. Напротив меня сидел черноволосый подросток пятнадцати лет, отчаянно ругавшийся сам с собой и выписывающий последние символы на белоснежном пергаменте. Рядом с ним, справа от исписанной бумаги, расположилась и белоснежная полярная сова, всем своим видом демонстрирующая достижения последней стадии дезна и спокойствия. Сам подросток выглядел усталым трудягой со свалявшейся копной волос и измазанными в чернилах пальцами. Можно подумать, что еще чуть чуть и заснет прямо на столе, если бы не его взгляд, что выражал скорее гнев, чем желание прикоснутся к подушке. Глядя сквозь мутные линзы очков, он раз за разом перечитывал отвратительное письмо написанное аккуратным женским почерком. — Дамблдор сам все расскажет, тебе нужно только подождать, — прошипел он сквозь зубы, а затем резко стукнул рукой по поверхности стола, расплескав часть чернил на столешнице. — Боггорта в твой дом, Гермиона! Ты моя лучшая подруга, или директора?! Ладно Рон. От него я иного и не ожидал. В его голове всегда были одни развлечения и квиддич. Но ты то… Аргх, — юноша повторно стукнул рукой по столу, а затем взял себя в руки и перевел дыхание. Пламя свечи ощутимо колыхнулось и темные тени вновь скользнули на белый лист под причудливыми углами. Смотря на эту картину, я медленно перебирал потертые обрывки памяти давно забытых дней. Среди архивов старых данных, через минуту я нашел и этот день, почти испарившийся и стертый, среди огромных банков всех воспоминаний. Распаковав его я смутно вспомнил тот момент, хотя и часть его была испорчена ранением, полученным давным-давно. Несмотря на это, шелест крыльев небольшой угольно-черной совы с белыми пятнышками на боку не стал для меня неожиданностью. Я лишь плавно перевел взгляд и стал дожидаться почтальона, в отличие от настоящего Гарри Поттера, что почти подскочил на стуле от шума крыльев за спиной. — Мередит? — тихо спросил он в темноту и наконец расслабился, услышав столь знакомое уханье. — Иди сюда малышка. Ты наверное устала? — ласково произнес он, отвязывая атласный конверт с белоснежной лентой. Освободив птичку от ноши, он аккуратно потрепал взъерошенную птицу по холке и перевел свое внимание на конверт. Небольшая сова подтверждающие ухнула, а затем спланировав на небольшую жердочку рядом со спокойной Буклей, жадно припала к поилке. Юноша этого уже не замечал. Слегка нервничая, он принялся читать письмо и с каждой строкой на его лице все больше и больше проступала мягкая улыбка. С ним улыбнулся и я, словно тот самый кот-имитатор, что при свете луны, так и не попал в зазеркалье. И улыбаться было чем. Письмо, лежащее в тонких руках подростка — было тем самым лучиком надежды, что в будущем изменило всю мою жизнь и стало первым моим шагом в пропасть. В тех нескольких строках, написанных красивым витиеватым почерком, заботы обо мне было намного больше, чем в двух огромных пергаментах, присланных ранее. В этих строках, не писали о том, что будет правильно и что я должен делать. В них просто интересовались как я, радовались всяким глупостям и надеялись на нашу скорую встречу, перемежая все это небольшими вставками о мире волшебства и других странах. К ним же прилагались и несколько фотографий, на которых две беловолосых блондинки, задорно улыбающихся с вершины забавного постамента с кроликом, весело махали мне рукой, приглашая к себе. Я весело взглянул через плечо своей молодой копии и мягко скользнул взглядом по ласковым улыбающимся лицам тех, кто стал для меня одними из самых значимых людей в моей короткой, но тем ни менее яркой жизни. Как жаль, что мне сейчас не дано испытать того прежнего трепета и теплоты. Мой взгляд еще несколько секунд плавно перетекал за фигурами на фотографии, пока не уперся в небольшую серебристую брошку покоящуюся в волосах Габриель. Я хорошо помнил саму брошь, аккуратную и не очень дорогую, но вот цвет словно бы испарился из моей памяти. Но мне кажется, или она не была серебристой? Я крепко задумался, однако спустя пару секунд устало кивнул головой, отметая эти мысли. Скорее всего так и было. Увы, моя память об этом времени оказалась весьма далека от идеала. Так что какой смысл вспоминать о цвете брошки, если я и дату то вспомнить едва ли смогу. Что ж, с этим уже ничего не поделать… Я тяжело вздохнул, а тем временем налюбовавшись на фотографию, мой двойник медленно подошел к прикрученной на стену полке и аккуратно вложил фотографии в кожаный альбом подаренный Хагридом. Воспоминание замерло и по пространству прошла рябь. А затем меня снова выкинуло на желтую дорогу, где впереди на мгновение показались знакомые мне очертания шебутной королевы, растворившиеся словно мираж посреди пустыни. Я сделал неуверенный шаг вперед и теплый воздух блеснул серебристыми каплями странной росы, увлекая меня в очередное воспоминание.

***

Медицинская палата, выкрашенная в кремовые тона, тихое пищание странных приборов и прелестная девушка, что медленно чистила шкурку от яблока, расслаблено расположившись на прикроватном стуле — гармоничное и спокойное сочетание, столь редкое в тот неспокойный период. Приятно осознавать, что в моей памяти сохранились и такие моменты. Я сел на свободный стул и стал умиротворенно наблюдать за картиной, что давным-давно обесцветилась в глубинах моей памяти и затерялась среди десятков кровавых боев, перенесенных по милости сильных мира сего. Картина почти не менялась. И лишь время от времени прелестная особа отв0одила взгляд от шкурки сладкого фрукта и недовольно посматривала на парня, бессовестно притворяющегося спящим и незаметно подсматривающим за ней из-под опущенных ресниц. Почти незаметно… — Хватит подглядывать, — легонько хлопнув по руке юношу, произнесла беловолосая красавица, закончив очищать фрукт. — Я между прочим все еще обижена на тебя, ‘Арри. Я конечно понимаю, что в твоей сломанной конечности и сотрясении мозга по большей мере виноваты некомпетентные гоблины, что вечно катаются на вагонетках далеко за пределами допустимого. Но это никак не снимает с тебя ответственности за тот выкрик, что метлы и американские горки быстрее местных тележек. Мне конечно польстило, что в первую очередь ты оберегал меня. Но в следующий раз тебе стоит помнить: я все-таки вейла и даже в худшем случае я могу парить в воздухе. А потому выпрыгивать из разваливающейся вагонетки на ближайшую площадку можно было и без меня на руках и гоблина на шее, — назидательно произнесла девушка, прищурив глаза. Парень на койке весело улыбнулся, а затем тихо произнес стараясь не разрушить ту незримую магию, что повисла в палате: — И это говорит девушка, буквально вцепившаяся в меня мертвой хваткой во время прыжка? — девушка смутилась и уже собиралась ответить, как… — Красивое воспоминание, не правда ли? — внезапно прошептали мне на ухо и легкая, почти невесомая рука легла на плечо. Я резко развернулся и встретился глазами все с той же очаровательной блондинкой, только на несколько лет старше. -Флер? — вопреки собственной воле вырвалось у меня. — Но как? Девушка улыбнулась и поднесла свой тонкий пальчик к моим иссохшим губам. — Тише, любовь моя, время не стоит лишних слов, — произнесла она тихим голосом, среди которого мягко звучали мелодичные нотки и забытые мной интонации. — Я, как и ты — лишь пленница воспоминаний и личности, что не мне принадлежит. Имя же моё…его получала не я. А посему зови меня так, как помнишь ты и знаю я. Рискну предположить, что у тебя, mo’n dear, скопилось множество вопросов. Но уж прости, я лишь твой проводник сквозь лабиринты памяти твоей. Меня ты не способен вновь любить, но веришь или нет, ты это ключ, что сам себя создаст иль путь откроет там где может быть, мы будем вместе. Но, впрочем, мы лишь тени в этом сне, где нет пробуждения для людей. Идем за мной, и может быть получишь ты ответы…