Wanna be yours: a TMATE ficlet

secrets I have held in my heart are harder to hide than I thought maybe I just wanna be yours I wanna be yours, I wanna be yours Arctic Monkeys

Чем больше Джексон задумывается об этом, тем больше это похоже на какую-то игру. Прямо сейчас он выигрывает. Джинён забыл о Югёме в ту же секунду, что тот скрылся за ширмой. Это хорошо. Нет, он действительно желает им всего лучшего, но некоторым парам просто не предназначено быть вместе. Югём никогда не поймёт Джинёна таким. Доступным для всего, кроме настоящих чувств, сломанным, запутавшимся в себе так, что сам он давно бросил попытки распутаться. Ему не понять, почему пьяный Джинён так просто позволяет рукам Джексона гулять по своему телу прямо сейчас, в общественном месте, позволяет Джексону забрать у себя все поцелуи, на которые Югёму никогда не хватит смелости, и почему трезвый Джинён никогда бы так не сделал. В него нельзя влюбляться – это Джексон сказал скорее себе. Если бы у него ещё получалось к себе прислушиваться. Та ночь в номере была их первой за... год, наверное, если не больше. Сложно сказать, когда они расстались, потому что для этого должны были быть какие-то конкретные отношения. Это не изменило дружбу, не породило неловкости, словно это было обоюдное негласное решение. Джексон даже не представлял, как он скучал по этому. По нему. – Мы бросили Югёми, – вспоминает Джинён уже в машине, но искорки в его глазах говорят о том, что ему это не так важно. Джексон хитро улыбается ему в ответ. Он еле держит себя в руках. Надо только дотерпеть до дома. Джинён медленно проводит языком по внутренней стороне щеки, с полуулыбкой заглядывая в зеркало заднего вида, обе его руки зажаты между бёдер. Джексон не может перестать думать о том, что буквально какие-то минуты назад чувствовал его язык в своём рту. Водитель не говорит ни слова, не спрашивает, почему Югёма нет с ними. Как будто не замечает, насколько они в нетрезвом состоянии и какие взгляды кидают друг на друга. Джексон знает этого парня уже два года. Раньше он работал на EXO и "видел многое" – так он с усмешкой сказал, когда впервые забирал их с вечеринки Хичоля и увидел, как на улице заднего двора Бэкхён целуется с каким-то SM трэйни. Тем не менее, они стараются вести себя нормально. Ровно до того момента, как за ними закрывается дверь квартиры Джексона. Одной рукой он пытается писать смс Югёму, пока Джинён расправляется с молнией на его кожанке, торопливо стаскивая её и принимаясь за рубашку. Джексон роняет телефон на пол, не успев посмотреть, что ответил макнэ. Он берётся за футболку Джинёна, толкает его на себя, сам ударяясь спиной о стенку коридора, пока тот лихорадочно расстёгивает пуговицы. Джексон продолжает притягивать Джинёна, и с его губ невольно срывается полустон. Джинён податливо открывает рот для поцелуя, прикрывая глаза, пока продолжает бороться с пуговицами. Сначала их зубы чуть сталкиваются, и старший чувствует солоноватый вкус своей крови на губе, который сразу же перебивается языком Джинёна. Последний нетерпеливо дёргает верхние края рубашки вниз, обнажая плечи и грудь Джексона. Слишком много времени, слишком мало касаний; они разберутся с остальным чуть позже. Джинён отрывается от рта Джексона с громким влажным звуком, крепкой хваткой за волосы наклоняет его голову набок и поцелуй за поцелуем спускается к его ключицам, заставляя его вздрагивать от каждого укуса, который сразу же смягчает языком. Его колено упирается в пах Джексона, и каким-то образом он не забывает двигать ещё и им, погружая рассудок старшего в полный туман. Джексон всё же находит в себе силы оттолкнуть Джинёна, но только для того, чтобы стащить наконец свою рубашку через голову, взять парня за руку и повести в спальню, торопливо, будто если он не будет делать это быстро, Джинён растворится. Снова пропадёт из его жизни, не физически, нет, это намного хуже; когда человек пропадает в самом деле, это не так больно, как видеть его каждый день и не ощущать его рядом. По пути Джинён скидывает свою футболку, стараясь не врезаться в углы, и через пару дверных проёмов они оба оказываются у кровати. Они снова прижимаются друг к другу, и от тесного прикосновения до боли знакомых друг другу тел Джексон чувствует глухую дрожь в своей груди, где-то глубоко внутри, как эхо от ощущений снаружи. Он толкает Джинёна на кровать, несколькими рывками избавляя его от джинс, и немедленно прогибается вниз, оставляя мокрые поцелуи на его тазу и превращая их в засосы. Джинён отзывается стонами через прикрытый рот, двигает бедрами вверх, подставляясь под его губы и сжимая его плечи ногами. Мой, мой, мой. Пусть он знает, что он мой. Джексон продолжает целовать ниже, через ткань трусов проводя по члену Джинёна губами. У последнего вырывается нетерпеливый вздох, и Джексон невольно смотрит наверх. Ярко-красные пухлые губы приоткрыты, рука в волосах – то ли чтобы чёлка не мешалась, то ли для того, чтобы просто дать себе хоть какое-то заземление. Глаза его крепко зажмурены, длинные пушистые ресницы опущены на щёки, почти такие же алые, как губы. Джексон сжаливается и наконец тянет трусы вниз, продолжая прижиматься губами к каждому новому открытому участку кожи. Он отстраняется для того, чтобы снять трусы окончательно, Джинён отталкивается от кровати, высвобождая их из-под себя, и Джексон снова склоняется над ним, ведя поцелуи ещё ниже, несколько раз засасывая кожу на внутренней стороне его бедра, там, где она тоньше и нежнее всего. Он снова возвращается к члену Джинёна и сразу берёт его в рот, обильно смачивая слюной. Джинён чуть дёргает тазом навстречу Джексону, и, когда не встречает сопротивления, уже чуть смелее делает так ещё. Старший втягивает щёки и накрывает нижние зубы языком, позволяя Джинёну трахать себя в рот. Однако пока что он не может дать ему кончить. Ещё рано. Он отстраняется от члена Джинёна, игнорируя недовольный стон, подтягивается наверх, и уже через секунду их рты снова находят друг друга. Пока язык Джинёна сплетается с языком Джексона, его руки стаскивают с него брюки, и Джексону приходится помочь ему своей, чтобы ускорить процесс. – Где... – Тумбочка, – на одном выдохе произносит Джексон. Джинён выгибается в сторону под ним, тянется к тумбочке у кровати и вынимает из неё коробку презервативов и смазку. Пока Джексон помогает себе с презервативом, Джинён надавливает на бутылочку над своей ладонью внизу, поспешно ловя лишние капли и размазывая их по своему входу, откидывая бутылочку куда-то в сторону. Старший проводит рукой по торсу младшего вверх, берёт его под шею и снова накрывает его губы своими, пока тот медленно начинает двигаться, вставляя и вынимая пальцы из себя. Совсем скоро ему становится этого мало и он закусывает нижнюю губу Джексона, чтобы он прервал поцелуй, снова запускает пальцы свободной руки в его волосы, ощутимо сжимая их, и тянет его вниз, поворачивая голову набок и подставляя шею. Едва язык Джексона оказывается на ней, Джинён хватается за его волосы сильнее, и темп его пальцев внизу ускоряется. Джексон берётся за свой член, водит по нему вверх-вниз, чуть поворачивая запястье, и изо всех сил старается не торопиться. Но чем больше Джинён извивается под ним, шумными вздохами отзываясь на каждый поцелуй, тем сложнее ему держаться. Джинён наконец понимает это, вынимает из себя пальцы и упирается ладонью ему в грудь, заставляя сесть и поднимаясь в кровати перед ним. Он чуть подаётся вперёд, касаясь шеей щеки Джексона, помогает себе внизу рукой и насаживается на его член, после чего обнимает его за шею. Джексон обеими руками обвивает его за талию, позволяя Джинёну взять удобный для него ритм. Младший ещё раз захватывает его губы своими, усиливает объятие, но сразу же снова толкает Джексона, на этот раз вынуждая его лечь на спину. Сначала он продолжает упираться в грудь Джексона, отталкиваясь от его бёдер, но потом смещает угол и выгибает спину назад, меняя упор на другую руку позади себя. Его ноги начинают чуть подрагивать, и он позволяет стонам срываться с влажных губ. Снова пытается убрать с лица волосы, но затем медленно ведёт ладонью по своему телу вниз, пока та не оказывается на члене, и тогда он начинает лениво поглаживать его кольцом из пальцев. Сейчас Джинён откровенно любуется собой; прекрасно знает, что Джексон наслаждается тем, как он трогает себя, знает, насколько сильно его это заводит. Невозможно сохранить рассудок, когда ты в постели с кем-то, кто знает все твои секретные рычаги лучше тебя самого. Джексон начинает чуть подмахивать бёдрами вверх, сталкиваясь с Джинёном, когда тот опускается вниз, и наоборот. Джинён закатывает глаза от удовольствия; его ладонь начинает сползать по кровати и он снова немного меняет позу, упираясь обеими руками в колени Джексона, с каждым толчком двигаясь резче. Ему всегда хочется жёстче, всегда хочется сильнее. Когда он пьян, он не умеет скрывать этого. Джексон не выдерживает и снова поднимается наверх, прижимая уже слегка влажное и горячее от пота тело Джинёна к себе и продолжая входить в него неровными толчками, когда их губы сталкиваются. Младшему не хватает воздуха, поэтому он быстро прекращает отвечать на поцелуй, и Джексон чувствует его прерывистое дыхание на своём лице. Джинён беззвучно произносит что-то, но Джексон не может разобрать слова, а тот уже прижимается к нему крепче, продолжая двигать бёдрами. – Что ты говоришь? – шепчет Джексон, словно боится, что если он будет говорить громче, он разрушит момент. – Я так скучал по твоему телу, – повторяет Джинён, обеими руками берёт старшего за лицо и опять целует его, не позволяя ответить. Я тоже. Господи, я тоже. Даже если это просто секс, даже если между ними никогда не будет правильных отношений, пусть будет это. Да и что вообще для них границы правильного? Они двое сами по себе-то вряд ли в них входят. – Подожди, я просто... Джинён кивает и позволяет Джексону выйти из себя. Джексон упирается ему ладонью в грудь, и он пятится на коленях назад, пока не утыкается спиной в мягкую спинку кровати, после чего старший откидывает в сторону подушки, снова берёт его под ноги и вводит в него член, подхватывая прежний темп. Теперь двигаться стало гораздо удобнее. Это его любимая поза. Ноги Джинёна сильнее сжимаются на талии Джексона, стоны становятся громче, и он опускает руку на свой член. Джексон начинает двигаться резче и снова тянется к его шее, в миллионный раз жалея, что он не может покрыть ее засосами так, чтобы Джинён ещё как минимум неделю смотрелся в зеркало и краснел. Джинён дёргается вперёд, выгибая спину, и Джексон знает, что ему нужно остановиться. Он вытаскивает член и стягивает презерватив, кидая его в сторону тумбочки, после чего убирает руку Джинёна с его члена и берёт его вместе со своим, двигаясь так же быстро, как младший до этого. Последний возвращает обе руки на плечи Джексона и закусывает губу, откидывая голову назад. Джексон опускает глаза вниз, ловит воздух ртом, изо всех сил стараясь удержать свою голову на земле. – Обожаю слышать тебя, – с улыбкой произносит Джинён, и Джексон только сейчас осознает все свои вздохи и стоны, которые у него, вероятно, не получалось подавлять всё это время. Голос Джинёна врезается в его сознание, сплетаясь с собственными хаотичными мыслями – Вот-вот, вот-вот, – и Джексон кончает первым, лбом утыкаясь в шею младшего, но продолжая двигаться в том же темпе. Спустя некоторое время Джинён издаёт последний протяжный вздох, его пальцы впиваются в плечи Джексона. Он снова выгибается вперёд, поддаваясь оргазму, и Джексон расслабляет свою руку. Он отталкивается от спинки кровати и снова падает на спину, прикладывая руку ко лбу, чтобы передохнуть. Джинён слезает с него, но не ложится рядом, а продолжает шуршать в кровати, и Джексон выглядывает из-под руки, чтобы проследить за его движениями. – Ты чего? – Мне пора в общежитие, – Джинён не поворачивает голову в его сторону, натягивая найденные наконец трусы на ноги. Чёрт подери. – Кто ты для меня, по-твоему? – не выдерживает Джексон, поднимается на локтях и хватает Джинёна под руку, не позволяя ему двигаться дальше. – Перепих на ночь? Ты думаешь, мне нужно было от тебя только это? Джинён на секунду хмурится и несколько раз коротко моргает, будто слова физически задевают его. Он не отвечает. Они никогда не делали так. Не целовались после секса, не лежали в обнимку, не засыпали вдвоём, только если не приходилось оставаться в одном номере – но даже в этом случае у них всегда были разные кровати, и каждый спал на своей. Только в ту ночь, последнюю перед этой, они случайно нарушили это правило, потому что кровать оказалась одна. Джексон уже получил это один раз – эти несколько часов, когда они были обычной парой, когда они были действительно вместе. Он вдыхал запах его волос и держал его в своих руках, слышал его ровное дыхание, пока он спал; знал, что утром снова увидит его лицо перед своим и они вместе начнут собираться по делам – вместе, ещё раз, какое прекрасное слово, – и он был по-настоящему счастлив и спокоен впервые за очень долгое время. Он не готов просто потерять это снова. – Я так не думаю, – совсем тихо говорит Джинён, бессильно опуская плечи. – Тогда почему ты не хочешь остаться со мной? – Я очень хочу. Джинён переводит взгляд на Джексона, и в его глазах отражаются сотни вопросов и споров с самим собой, через которые он не перестаёт проходить даже сейчас. Боже, если бы только Джексон мог вытянуть его из всего этого. Вытянуть его из его собственной дурацкой головы, которая мешает ему жить нормально и позволять себе всё, что он хочет, без "но", без "вдруг" и всех этих странных причин, из-за которых он уверен, что не заслуживает счастья. Если бы только он наконец понял, что в его жизни есть кто-то, кто готов ради него на всё, а не просто хочет воспользоваться им. – Останься, – тихо, но твёрдо говорит Джексон. Джинён больше не спорит, и, пока он всё так же сидит на краю кровати, Джексон возвращает на место подушки и поднимает с пола чёрт знает как оказавшееся там скомканное одеяло. Он накрывается им по пояс, и Джинён боком поворачивается к нему, всё ещё не решаясь. Джексон уверенно подзывает его рукой. Джинён всё-таки забирается под одеяло, и Джексон обнимает его за плечо. Сперва младший остаётся слегка напряжён, но вскоре сдаётся, и его рука обвивает талию Джексона, а их ноги переплетаются. Каким-то образом это всё ощущается в сотню раз интимнее. Это другое. До этого их действия диктовались страстью, алкоголем, привычкой – чем угодно из перечисленного или даже всем вместе, но сейчас... Сейчас они рядом безо всяких причин. Это что-то новое в их словаре, что-то, чего Джексону, как оказалось, не хватало очень, очень давно, и чему он пока не может найти точного определения. Впервые он засыпает в этой квартире с мыслью, что он дома.