По дороге на Титан

Тони осознаёт, что его зацепило. Смутное, неясное чувство царапает где-то внутри, в самом солнечном сплетении. Нечто, заставляющее Тони всё пристальней и пристальней вглядываться в строгое узкое лицо, в ясные светлые глаза, хранящие свои неземные тайны, в тонкие морщинки, в обветренные губы, в руки, обтянутые тонкой кожей перчаток. Тони подмечает судорожное подрагивание пальцев, но вскоре забывает о нём — в памяти остаётся только то, что пальцы эти длинные, вероятно, узловатые и наверняка сильные. Стрэндж его признаёт. Тони привык, что окружающие считают его шутом, а потому прислушиваются к его словам порой слишком поздно, что ему всякий раз нужно доказывать свою правоту, демонстрировать свой гениальный ум, чтобы его просто услышали… Стрэндж принимает его сразу и всерьёз. Это слегка обескураживает. Ещё там, в Нью-Йорке, не считая парочки шпилек (видит бог, он и сам не удержался от подколок), Стрэндж не пытался оспаривать его авторитет, делить территорию и вести другие самцовые игры, в которые Тони когда-то досыта наигрался с Роджерсом. Они просто действовали бок о бок — не сообща, конечно, потому что Тони понятия не имел, что вообще может этот чародей, но тем не менее каждый из них в своём индивидуализме не мешал остальным. Возможно, из них бы вышла отличная команда. Вот только проверять это сейчас времени уже нет. На корабле Тони сорвался. Не лучшее, что он мог сделать, но когда в течение какого-то часа ты от планирования своей свадьбы переходишь к путешествию на чужом космическом корабле, на котором, к тому же, оказывается ребёнок, за которого ты в ответе, и без того не железные нервы дают сбой. Просто слишком много всего за раз. И Стрэндж удивляет его снова. Он выслушивает, не перебивая. Он игнорирует истерику, отделяя от эмоций то важное, что Тони хочет донести. Он не спорит, чтобы поставить его на место, только обозначает свою позицию: ценность их с Паучком жизней меньше, чем ценность камня, и это справедливо, Тони признаёт. Окажись он здесь с Роджерсом, и пришлось бы спорить до хрипоты, тратить силы на уговоры и обоснования. Но с этим чудным магом Тони может выдохнуть и попробовать расслабиться, пока у них есть немного времени. И Тони за это страшно признателен. Страх за Пеппер и Питера и так отнимает немало сил. Он должен защитить их во что бы то ни стало. Любой ценой — кроме цены в половину Вселенной. Тони не смотрит на Стрэнджа специально. Не пялится, не разглядывает его, но почему-то тот всё время находится в его поле зрения, и Тони невольно подмечает разные мелочи — то застывшее маской лицо, пока маг задумчиво вглядывается в расстилающийся перед ними дальний космос, то руки, которые доктор прячет — бессознательно — под плащ, то небольшие шрамы — свидетельства былых битв или катастроф, Тони не знает. Тони вообще об этом человеке ничего не знает, но почему-то безоговорочно ему верит. Почему-то готов доверить ему свою спину, и после Роджерса это — более чем удивительно. Тони жалеет, что системы Пятницы не дотягиваются до глубин космоса, иначе он бы уже запросил у искина всю доступную информацию о докторе Стефане Стрэндже, уже раскопал бы о нём всю подноготную, чтобы лучше узнать, с кем же он волею случая оказался в этой чертовски сложной и опасной ситуации. Или нет. Может быть, он оставил бы тайны доктора ему самому. Было бы гораздо приятнее узнать о них из первых уст. Добиться его доверия, услышать сокровенные истории за чашкой кофе в каком-нибудь пафосном ресторане, джентльменском клубе или — лучше — в своей мастерской, в окружении чертежей и милых сердцу инструментов. Если им посчастливится вернуться на Землю живыми, возможно, он уговорит Стрэнджа как-нибудь вечером променять свой без сомнения уютный домик по улице Бликер на компанию его нескромной персоны и бутылку первоклассного виски. Или бурбона. Или что там любят пить заносчивые доктора. Они чудесно провели бы время, самозабвенно меряясь величиной своих эго и тонко намекая на формы и размеры скелетов в своих душевных шкафах. Почему-то Тони кажется, что Стрэнджа не оттолкнут даже самые тёмные его стороны. Почему-то Тони уверен, что мог бы впустить этого человека в свою жизнь независимо от того, какой груз прошлого за ним тянется. Тони — оптимист. Глядя на неумолимо приближающуюся планету, он думает о том, что по возвращении на Землю закатит самую грандиозную вечеринку в своей жизни. И обязательно уговорит доктора показать парочку фокусов. Нужно только победить.