По дороге на Титан

Без своей брони из металла и сарказма, сидя на полу со спящим на нём мальчишкой, Старк выглядит старше своего возраста. И в эту минуту Стефан осознаёт то, что Старк сказал ему ранее: вторжение инопланетян на Землю действительно волновало его все эти годы. Стефан помнит творившийся в те дни ужас, но смутно, словно виденный в детстве фильм. Он, как мог, запрятал эти воспоминания подальше, хотя непосредственным участником не был. А Старк был. И Старк жил с этими воспоминаниями все прошедшие годы. Старк предвидел этот день. Стефана подмывает спросить: почему же Мстители ничего не предприняли, раз уж они знали, что вторжение повторится рано или поздно. Он почти решается, а затем вспоминает отголоски новостей, в которые старался не вслушиваться, стремясь закрыться в своём маленьком мирке гениального нейрохирурга, но от которых было не сбежать. Трагедия в Заковии, Альтрон, Старк. Затем шумиха вокруг соглашений, смерть Вакандского короля, какие-то террористы — и объявление части Мстителей вне закона. Альтрон, значит. Едва ли Старк мечтал создать машину для геноцида, скорее, наоборот. Но что-то пошло не так, и оружие, которое Старк делал для защиты Земли, обернулось против создателя. Жаль, сейчас эта мощь была бы как никогда кстати — самое то против Таноса. Что ж, значит, Старк действительно пытался. Но это оказался глас вопиющего в пустыне: Капитана Америку, очевидно, больше волновала пресловутая “Гидра”, доктор Беннер долгое время вообще был не на Земле, а остальным, видимо, до безумных проектов Тони Старка дела не было. Стефан знает, каково нести в одиночку бремя знания, и потому ощущает что-то вроде сродства со Старком. Он присаживается рядом — сам до конца не зная, зачем. Он лишний в этой почти семейной идиллии, но Плащ отчего-то решил проявить заботу о мальчишке, так почему бы ему самому не оказать толику поддержки Старку. Сейчас просьба Старка спасти пацана не кажется ему неожиданностью, а некоторая обескураженность проснувшегося мальчишки говорит о том, что он суть отношения к нему Старка не до конца понимает. Что, впрочем, не мешает ему отвечать взаимными чувствами. Странная привязанность, но правильная, гармоничная. — Эм… Доктор, — неуверенно начинает мальчишка, и Стефан поворачивается к нему, — спасибо вам за плащ. Стефан пожимает плечами и отворачивает голову обратно. — Не стоит благодарности, тем более, что это была его инициатива, я здесь не при чём. — А. Эм. Ну… тогда спасибо… Плащу? Плащ, успевший вернуться на плечи хозяина, взмахивает полой. Старк сдавленно фыркает, наблюдая за спектаклем. Стефан просто игнорирует. По правде, в эту минуту ему ничего не хочется: ни говорить, ни думать, ни делать что-либо. Просто сидеть здесь, у переборки, рядом с этими чужими, но непостижимым образом уютными людьми, и ощущать лёгкую, убаюкивающую вибрацию корабля. Сколько у них впереди этого обманчивого покоя? Часы? Минуты? Стоило бы заглянуть в будущее, посмотреть варианты, решить, как действовать… Но это потом. Всё потом. Пока он просто посидит так. Ещё немного. — Старк. — Что, док? — Постарайся не убиться сам. Стефану почему-то внезапно становится важно это сказать. — За это не переживай, док, — улыбка Старка по какой-то причине вся пропитана горечью, — выживание — моё второе имя. *** Бремя знания — одно из самых тяжёлых. Исход известен, если они хотят победить. Если бы только был иной путь... И Стефан словно пропитывается горечью улыбки Тони, когда смотрит на него в последний раз. Он поймёт. Он должен.