Внутри мы все красные

      По пути Чанёлю чуть не оторвали руку. Безумец вцепился в неё мертвой хваткой и не хотел отпускать. Он почти укусил его, но к счастью Бэкхен вовремя пришёл на помощь. Большим камнем он сначала сломал ему руку, а потом проломил череп. Лицо Чана тогда было настолько эмоциональным, я никогда его таким не видела. Лицо напуганного, беззащитного ребенка. В глазах читался страх, мольба о помощи, боль и даже злость. Перед тем как идти дальше, Пак яростно пнул бездыханное тело. Затем бросил на него тот камень, которым Бекхен спас его, плюнул на труп и, тяжело дыша, пошёл вперед. Почему я тоже не помогла Чанёлю? Наверняка спросите вы. Бэкхен запретил подходить к психам ближе, чем на 3 метра, ради нашей же с Ён Чжи безопасности. Когда на Пака только напали, я ослушалась Бэка и рванула на помощь, но Бён схватил меня за руку и отбросил в сторону подруги, крикнув: «Не подходи!» В этот момент я неволей посмотрела в глаза чудовищу. Этот взгляд я не забуду никогда. Ярость и жажда крови. Как бы странно это ни звучало, в этом человеке не осталось ничего человеческого. Через минут двадцать бега, мы, наконец, добрались до дома вокалиста. Это был самый обычный двухэтажный дом с гаражом в подвале. Когда мы зашли через главный вход, Бэкхен быстро осмотрел дом и повел нас в подвал. — Бэк, а где твои родители? — Ён Чжи быстро уселась на диван и схватилась за лодыжку. Она подвернула её по пути. — В Пусане, уехали на бабушкин День Рождения. Нужно им позвонить, — Бэкхен быстро достал телефон из заднего кармана, нажал пару кнопок на сенсорном экране и приложил мобильник к уху. Несколько секунд спустя он попытался позвонить снова. После пяти попыток он бросил телефон на диван, рядом с Ён Чжи. — Твою мать, связи нет! — он зарылся одной рукой в каштановые волосы и плюхнулся на старое кресло. — Может в Пусане все нормально? — тихонько спросила Ён Чжи. — Хочешь сказать, что вся эта хрень происходит только в Сеуле? — усмехнулся Пак. — Бред. Быть такого не может. Если это появилось в столице, то сто процентов оно есть и в остальных городах. Или по крайней мере скоро будет. — Спасибо за поддержку, друг, — Бэк тяжело вздохнул и встал со скрипучего кресла. — Ты так меня успокоил. — Хён, ты, конечно, прости, но я всего лишь пытаюсь быть реалистом, — Чан пожал плечами. — Забей. Пойду проверю телек и радио, — Бён махнул рукой и направился в сторону лестницы. Он уже поставил ногу на первую ступеньку, как все резко замерли от шума, раздававшегося с верхнего этажа. Чанёль приложил указательный палец к губам, велев нам не издавать ни звука. Он тихо взял железную биту, висевшую на потрескавшейся стене, и крепко сжал её обеими руками. Чан медленно, широкими шагами направился в сторону лестницы. Шум то прекращался и превращался в тишину, то неожиданно появлялся. Звуки становились все громче и ближе. Дверь, находившаяся в конце лестницы, медленно открылась, нарушая тишину своим скрипом. Мы с Ён Чжи спрятались за диваном, а ребята за углом около лестницы. Кто-то осторожно спускался по старым ступенькам. Я легонько выглянула из-за дивана, чтобы посмотреть кто это. Передо мной стоял Чондэ, живой и невредимый. Весь в крови. В руках он крепко сжимал толстую окровавленную металлическую трубу. Он уже почти ступил ногой на пол, как Чан замахнулся и был готов бить по «незваному гостю». — Чанёль, подожди! — я подскочила и рванула к Паку. Ещё бы секунда, и Чондэ лежал бы мертвый, с вмятиной в голове. Но Ёль не ударил, он повернул голову в мою сторону, затем резко в сторону лестницы и увидел перед собой Кима. — Чондэ? — Пак опустил биту на пол, затем, выдохнув, поплелся в сторону дивана и развалился на нем. — Слава богу, ты живой! Куда ты делся? Мы даже не знали где тебя искать! — Бэкхен вздохнул с облегчением и сгреб друга в охапку (крепко обнял). — Черт, ты весь в крови! — Она не моя, — Чен отцепил от себя радостного друга. — Ты в порядке? — спросила я. Он посмотрел на меня. Его взгляд был таким пустым. Я не увидела в нём того жизнерадостного Чондэ, с которым познакомилась пару недель назад. Чен громко выдохнул. — Относительно, — он присел на небольшую тумбочку. — Что-то случилось? — осторожно спросила Ён Чжи. Через минуту молчания он громко выдохнул и, чуть ли не плача, сказал. — Мне пришлось убить своих родителей, — фраза эхом разнеслась по комнате. Все замерли и посмотрели на парня. — В смысле? К-к-как это убить? — Бэкхен начал заикаться. — Когда всё это началось, я был в магазине. Началась полная жесть, люди убивали и ели друг друга. Я не понимал, что происходит. Я выбежал на улицу, а там всё было ещё страшнее. Когда я вернулся в парк, к сцене, вас там уже не было. — Мы встретили Ён Чжи и Ре Вон, затем практически сразу пошли сюда. Прости, мы не имели ни малейшего понятия, где тебя искать, — Бэкхен виновато склонил голову. — Нет, вы правильно сделали. Я понимаю, — он успокоил друга и продолжил. — Я не мог дозвониться до родителей, поэтому пошёл домой, чтобы проверить, всё ли с ними нормально, живы ли они. Когда я вернулся домой, то застал самую ужасную сцену в моей жизни. — он шумно выдохнул, — Отец…. Он сидел над мертвым телом мамы и разрывал её на части. — его взгляд был направлен в никуда и был таким пустым, будто он потерял смысл жизни. Хотя, наверное, так оно и было. — Каждый раз, когда я закрываю глаза, в голове появляется эта картина. Все сидели молча. Все смотрели на него с жалостью в глазах и тяжестью на сердце. Все, кроме Чанёля. Я украдкой взглянула на него, чтобы увидеть что-то в его глазах. Я боялась, что ему действительно всё равно. Но к счастью, это было не так. Его взгляд был опущен в пол. В глазах были шок и печаль. Чондэ продолжил: — Па… Это существо, оторвавшись от своего «дела», бросилось на меня. Я убил это. Убил этой трубой, которую забрал у какого-то трупа, — он кивнул в сторону металлической трубы, которую он оставил на полу. — Через пару минут, мама зашевелилась и странно закряхтела. Я подумал, что она всё ещё жива, но я очень сильно ошибался. — Она тоже стала этим? — тихо спросила я. На мой вопрос Чондэ лишь кивнул. Никто не осмеливался сказать ни слова. Чен сидел с опущенной головой. Через какое-то время я все — таки решилась и подошла к парню, села на колени и взяла его руки в свои. Я пыталась хоть как-то подбодрить его, гладя его большие ладони. Но, наверное, это было бесполезно. Я не умею утешать людей. Что хочет услышать человек, который совсем недавно потерял родных? Наверное, то, что это всего лишь сон или какая-то глупая шутка, и что всё хорошо. Говорить фразы в духе «Не переживай, всё будет хорошо!», «Всё наладится!», а особенно «Ничего страшного!» — это просто идиотизм и бред. «Держись!» — а за что держаться то? Очень подбадривающе. Я не понимала, каково ему сейчас. Я могла только приблизительно представить его эмоциональное состояние. Но мои представления — это лишь капля в большом море эмоций. Он опустился на колени напротив меня и положил голову мне на плечо. Затем и вовсе прижал меня к себе, душа в крепких объятиях. Я понимала, что сейчас он еле сдерживал подступающие слёзы. Мама говорила мне, что иногда слова не нужны. Поддержка должна состоять не из глупых фраз, а из понимающего взгляда, теплых объятий и успокаивающего покачивания. Как это, спросите вы. В детстве, когда я не спала по ночам, потому что я боялась темноты (я до сих пор её боюсь), мама пела мне колыбельные и тихонько укачивала в объятиях. Как укачивают маленьких детей, чтобы они успокоились или уснули. Вот и я начала легонько покачиваться из стороны в сторону вместе с Чондэ. Одной рукой я нежно поглаживала его по спине, а другой зарылась ему в волосы. — Спасибо… — я услышала шёпот рядом с правым ухом. После Чондэ уткнулся носом в мою шею и тяжело выдохнул. Наверное со стороны это выглядело немного странно. Если не знать всей ситуации, можно подумать, что мы пара, которая просто обнимается. Резкий и громкий шум прервал нашу идиллию и заставил отпрянуть друг от друга. Что-то творило разруху наверху. Было слышно, как гремит посуда, падает мебель, картины, вазы. Оно ходило, практически не отрывая ноги от пола, шоркая. Чанёль встал с дивана и снова подхватил серебряную биту. Мы с Чондэ поднялись с пола и встали на ноги. Все напряглись. — Что будем делать? — прошептала Ён Чжи и, подойдя ко мне, взяла меня за руку. — Тут безопасно, если не будем шуметь. Можно закрыть дверь на конце лестницы, и ему будет тяжело сюда попасть, — Бэкхен ОЧЕНЬ тихо поднялся по лестнице и повернул дверную щеколду влево. Раздался щелчок. Шум на верхнем этаже стих. Затем мы услышали, как оно идет прямо к этой двери, ведущей к нам, в подвал. Ручка двери резко зашевелилась. Что-то пыталось открыть дверь. Бэк так же тихо спустился к нам. — Нужно быстро придумать план, — шёпотом уведомил нас Чан. — У кого-нибудь есть предложения? — Сейчас девять часов вечера, — я посмотрела на свои наручные часы, — Скоро начнет темнеть. Может, в темноте, мы будем не такой видимой целью для них? Можно будет незаметно добраться до другого безопасного места, — предложила я. — Нас пять человек. А Чан вообще почти два метра ростом, — Бэк косо посмотрел на Пака. — Мы конечно будем не так заметны, чем днём. Но не невидимыми это точно. — Мы пойдем не всей группой, — ребята вопросительно на меня посмотрели. — Я пойду на мамину работу. Я должна убедиться, что с ней все в порядке…. А вы идите к другому укрытию. Я вернусь к вам так быстро, как только смогу. — Ты собралась идти одна? — возмутилась Ён Чжи. — Я тебя не пущу! Я пойду с тобой! — Ни за что! Слишком опасно. Ты пойдешь с ребятами. — Но… — малышка хотела возразить. — Не пойдешь и точка. Тем более ты поранила ногу, — я посмотрела на нее грозным взглядом. Я слишком сильно дорожила ей, чтобы брать с собой. Никто не знал, что может меня ждать в мамином офисе и на улице. Ён Чжи нахмурила брови и послушно кивнула. — Я пойду с тобой, — одновременно сказали Чондэ и Чанёль.