Словно солнце

Это был тот самый день, когда совсем не хочется выходить на улицу. Массивные капли дождя медленно стекали по стеклу. Мелиодас сидел на первом этаже трактира и смотрел в окно. Вчера он пригласил Элизабет на прогулку, но дождь всё испортил. Неподалёку от Лионеса «10 Заповедей» обсуждали план захвата Британии. Эстаросса как всегда держался в стороне, с ехидной улыбкой смотря вдаль. Когда собрание Заповедей было окончено, Зел подошёл к брату: — Эстаросса, почему ты не участвовал в собрании? Наша ближайшая цель — порабощение Британии. Разработать план действий заранее и продумать всё на несколько шагов в перёд — уже половина успеха. Тебе бы пошло это на пользу! Он не ответил. — Никогда не понимал, что происходит в твоей голове… — с этими словами Зелдрис скрылся за деревьями. «Меня не волнуют цели Заповедей и отца. Единственное чего я хочу, так это собственноручно убить Мелиодаса! " — именно эти слова пришли тогда в голову Эстароссе. Он думал, что Зел может чего-то натворить, поэтому встал и отправился за ним. Зелдрис, движимый злобой и ненавистью к четырём расам, уже обнаружил Мелиодаса и со всей скоростью направлялся к нему. В «Шляпе Кабана» царили тишина и покой. Первый раз за несколько десятков лет Мелиодас был пьян и заснул на столе, положив голову на руки. Зелдрис остановился у основания холма на котором был расположен трактир. Его лицо перекосила злобная ухмылка. Медленно, будто оттягивая столь долгожданную встречу, он поднялся на холм и дрожащей рукой открыл дверь. Достал меч, и подойдя к Мелиодасу приставила его к горлу брата.  Мелиодас бубнел себе под нос что-то невнятное. — Прошло несколько тысяч лет, а ты всё ещё разговариваешь во сне? — Зел и не думал отступать. Лезвие меча уже коснулось шеи греха. — Прости, Зелдрис, я оставил тебя одного… — по щеке Мела прокатилась слёза. Удивлённый Зелдрис ослабил хватку и меч упал на пол. — Ч-что? Хэй?! — он поднёс руку к щеке и почувствовал как на по его пальцам прокатились слёзы. Он вытер лицо рукавом и положил руку на плечо брата: — Я вернусь когда ты придёшь в себя. Тогда все и обсудим. Сказать, что Зелдрис был шокирован — значит не сказать ничего. Сложно простить человека, когда эти слова звучат в пьяном бреду, но ещё сложнее простить брата, который ради одной женщины бросил собственный дом и Зелдриса. Сложно не думать о том, что мог остановить его, хотя-бы попытаться. Сложно забыть всё, что пришлось пережить после расставания. Зел забрал меч и тихо вышел из «Шляпы Кабана». Он достал из кармана штанов старый именной платок и протёр лезвие от крови. Черноволосый уже хотел возвращаться, но краем глаза заметил силуэт девушки, стремительно направляющейся к трактиру.