Beautiful mess

When the world shakes us Trying to take us out of line Никита сидел в гримёрке с табличкой "Belarus" на белоснежной двери и смотрел в потолок, чтобы слёзы текли обратно, не скатываясь по нежным щекам. Одна минута. Две. Алексеев сильный. Алексеев справится. Только вот слёзы не спрашивали разрешения и оставляли за собой мокрые дорожки, горячие от жгучей обиды и разбитой мечты. Через некоторое время, - никто точно не скажет, сколько Никита сидел в тишине, сжимая кулаки и впиваясь ногтями в ладони,  - в дверь тихо постучали. Тишина послужила ответом непрошенному гостю. Вскоре раздался ещё один стук, более настойчивый. Алексеев с силой зажмурил глаза, стараясь выдавить все слёзы, и вытер глаза рукавом рубашки. Шмыгнув носом, парень дал негромкое разрешение войти. Дверь приоткрылась и в гримёрку вошёл немного смущённый Мэловин. Пробормотав что-то вроде "привет", Костя подошёл к большому угловому дивану, белому, под стать остальной фурнитуре комнаты. Мэл сел рядом с другом и посмотрел тому в глаза. В носу Никиты предательски защипало. Ему очень хотелось поддаться эмоциям и зареветь на плече товарища, но Алексеев сильный, Алексеев справится. "Знаешь... ", - начал было Костя, но Никита прервал того жестом. "Замолчи", - прошептал он, - пожалуйста, замолчи". И Мэл честно молчал. Минуту. Fear of tomorrow Feelings we borrow for a time — То, что ты здесь, - уже победа, - мягко произнес Костя. — Я же попросил... — Нет-нет, послушай. Ник, что для тебя победа? Хрустальный микрофончик? Хочешь, я закажу тебе копию на "Алике"? — Нет, дурак,  - Никита легко улыбнулся, но слёзы всё ещё стекали вниз по лицу. — А что тогда? Толпы фанатов? Мировая слава? Одобрение? — Ты не понимаешь... — Так расскажи,  - почти перешёл на шёпот парень. Костя сел ближе и провёл тыльной стороной ладони по мокрой щеке Никиты. Тот немного испуганно посмотрел на друга, но руку не убрал. Water so deep, how do we breathe? How do we climb? Костя медленно, давая время подумать и оттолкнуть, приблизился к лицу Алексеева, ловя на себе недоумённые взгляды. Не страх. Не отвращение. Неверие в реальностью происходящего. На секунду Мэл замер, когда почти коснулся своими губами губ друга. Не встретив сопротивления, парень легко, почти невесомо поцеловал Никиту. So we stay in this mess This beautiful mess tonight Это было безумие. Но оно нравилось Косте. Украинец слизывал с щёк пере-друга дорожки слёз, кусал до крови губы, зализывал укусы, вдыхал запах, гладил руки. "Помнишь я говорил про духи с ароматом секса? - переводя дыхание спросил Мэл,  - думаю, они будут пахнуть тобой". Когда Костя снял с Никиты рубашку и притянул его для нового поцелуя, Алексеев оттолкнул его. — Почему? - спросил Никита, зная: Мэл поймёт, что он имеет в виду. — Потому что я хочу это, а ты разве нет? — Хочешь что? — Сминать твои губы, кусать ключицы, оставлять на шее засосы, такие яркие, чтобы визажисты не знали, как их скрыть. Хочу вдыхать твой запах, слушать твои стоны, прикасаться к тебе. Хочу быть твоим. And we don't have a thing to lose No matter what they say or do Никита дрожащими руками скинул мешающиеся пиджак и рубашку с Кости и поцеловал его, зарывшись пальцами в уложенные волосы парня. "Я хочу того же", - прошептал Алексеев, вызывая табун мурашек по всему телу Мэловина. Занимались ли они сексом? Нет. Занимались ли они любовью? Да. Определённо, да. I don't want nothing more Our love is untouchable