Контраст

      Чарли отошёл от мольберта, устало запрокинул голову назад и прикрыл веки. Капля чёрной краски сорвалась с тонкой кисточки в его руке и разбилась о пол. На холсте в хаотичном танце слились неровные чёрные линии и бордовые пятна. Когда у тебя под боком притаился мафиози, то и дело возвращающийся перемазанным кровью — своей или чужой — никакая другая цветовая гамма просто не лезет в голову. От Риккардо за километр несло опасностью. Но Чарли его не боялся. Для него Де-Карли был существом не от мира сего. Жестокий, холодный, с удивительно плавными движениями, белой, словно бы из фарфора, кожей, алой радужкой глаз. Казалось, Риккардо целиком состоит из контрастов: чёрно-белые волосы, белый костюм и красный галстук, ледяное спокойствие и горящие алым глаза, фарфоровые ладони, перемазанные кровью. Хотелось запечатлеть этот невообразимый контраст на холсте, и Чарли честно пытался это сделать. Но у него никак не выходило. Художник пару раз даже уговорил Риккардо попозировать ему. Рисунки даже получались похожими на реального Де-Карли. Очень похожими. Но это всё было не то, самого главного передать не получалось. Это хищное спокойствие, этот готовый в любую секунду вспыхнуть огонь. Нарисованные мафиози получались лишь бледными пародиями на настоящего Риккардо. В них не было ни жизни, ни огня, ни контраста.       Баттлер тяжело вздохнул. В какой момент его вполне искреннее восхищение стало походить на откровенное помешательство? Послышался настойчивый стук в дверь. Чарли вздрогнул и вперил взгляд в дерево входной двери. Кто это? Скорее всего, Риккардо. Но зачем стучать, дверь ведь не заперта? И он об этом прекрасно знает. — Чарли! — послышался с лестничной клетки недовольный крик. Спохватившись, художник кинулся к двери и дёрнул ручку. За дверью стоял, недовольно глядя на него, Риккардо. Чёрные перчатки и рукава белого пиджака пропитаны кровью, алые пятна на брюках и обуви, а взгляд у него какой-то бесконечно уставший, измотанный. На несколько долгих секунд Чарли выпал из реальности. Казалось, долгожданное вдохновение где-то рядом, прячется на дне кроваво-красных глаз. Но поймать его по-прежнему не получалось. Риккардо раздражённо закатил глаза и, отодвинув замершего на месте Чарли плечом, прошёл в квартиру. Де-Карли стянул перчатку, достал то ли из кармана, то ли из-за пояса чистый, как ни странно, пистолет, с характерным стуком опустил его на стол, а сам скрылся за дверью крохотной ванной комнаты. Чарли запоздало обернулся. Был какой-то пазл, который должен был помочь нарисовать именно то, чего хотел Баттлер. Но кусочки этого пазла никак не складывались вместе. Не хватало фрагмента.       Взгляд художника зацепился за оставленный Де-Карли пистолет. Когда мафиози его использовал, пистолет казался продолжением руки Риккардо. Лёгкий, удобный и до дрожи опасный. Повинуясь внезапному порыву, Чарли осторожно, словно боялся сломать, поднял пистолет. Он действительно очень удобно лежал в руке. Художник жадно рассматривал оружие, стремясь запомнить каждую линию. Едва скрипнувшая дверь заставила его вздрогнуть. Резко обернувшись, Чарли вскинул руку и наставил дуло пистолета на стоящего в дверном проёме Риккардо. Мафиози в белой рубашке с красным галстуком и потёртых синих джинсах (кажется, это были джинсы Чарли) скрестил руки на груди и, ухмыляясь, произнёс: — Неплохая реакция. Но я даже отсюда вижу, как дрожит твоя рука. Риккардо, не разрывая зрительного контакта, медленно, будто охотящийся хищник, подходил к Чарли. Художник по-прежнему держал его под прицелом. Руки Баттлера действительно мелко дрожали, а голос разума вопил о том, что нужно бежать. Но бежать не получалось. Так же, как и отвести взгляд от уверенно и грациозно двигающегося Риккардо. Мафиози вдруг оказался непривычно близко. — Боишься? — спросил Де-Карли. Дуло пистолета утыкалось точно ему в грудь. Чарли казалось, что он может слышать размеренные удары сердца мафиози. — А ты? — голос прозвучал как-то хрипло. Риккардо только усмехнулся. Бояться несерьёзного, легкомысленного Чарли было, как минимум, глупо. — Я могу прострелить тебе сердце, — тихо произнёс художник. — Валяй, только оно немного левее, — Риккардо, странно улыбаясь, подвинул уткнувшееся в грудь дуло. — А если я правда выстрелю? — прозвучало со смесью испуга и вызова. — Мне особо нечего терять. В конце концов, — Де-Карли склонил голову набок, улыбка его стала совсем безумной, — в аду мне уже приготовили местечко.       У Чарли же голова кругом шла от новых ощущений. В крови бурлил адреналин, собственное сердце стучало набатом. Вот он, спокойный, как никогда Риккардо, бесстрашный и уверенный в себе, стоит под дулом пистолета. И одно движение может оборвать такую хрупкую жизнь. Мафиози, которого никогда не останавливали ни закон, ни моральные ценности, прямо сейчас может так глупо умереть. И снова контраст. Вседозволенность и беззащитность.       «Но вседозволенность ли? — промелькнуло в голове у Чарли, — как много он готов мне позволить? Где та линия, через которую мне нельзя переступать?»       Вездесущий голос сознания не успел даже попытаться остановить художника, когда тот опустил пистолет и, подавшись вперёд, прильнул к губам Риккардо. Но поцелуй продлился лишь несколько опьяняюще долгих секунд. Чарли испуганно отпрянул, отступая назад и неосознанно облизывая губы. Сердце отчаянно билось о грудную клетку. Де-Карли смотрел на художника заинтересованно и, совсем немного, ошарашенно. А Чарли не мог оторваться от его алых глаз, словно грызун, загипнотизированный гремучей змеёй. Он застрял где-то между диким ужасом и желанием прижаться к стройному, аристократично бледному телу. — Провоцируешь? — усмехнулся Риккардо, делая шаг к художнику. Баттлер отступил ещё на шаг назад. «Ну вот, — шептал голос разума, — сейчас он прижмёт тебя к стенке, отберёт пистолет и всадит пулю между глаз». А Де-Карли угрожающе улыбался, продолжая наступать. Наконец случилось неизбежное — Чарли упёрся в стену спиной. Сердце глухо ударилось о рёбра. «Доигрался, Баттлер! — прокомментировал внутренний голос, — и в какой, интересно, подворотне найдут твой холодный труп? Или, может, в реке? Или же расчленённым на мелкие кусочки?».       Риккардо сократил расстояние между ними до предела, мучительно медленно скользнул ладонью по руке Чарли, накрыл пальцы художника, сжимающие пистолет, своими. Баттлер безвольно выпустил оружие, чувствуя, как горят огнём уши. Де-Карли подхватил пистолет, но не приставил его к виску Чарли, как тот опасался, а сунул его куда-то за пояс. Художник даже удивиться не успел — Риккардо жадно поцеловал его. Голос разума благополучно замолк, а сердце на этот раз на секунду замерло. Когда Де-Карли углубил поцелуй, крышу сорвало окончательно, и Чарли неумело ответил ему. Температура в комнате, казалось, поднялась градусов на двадцать, а тишина окутывала уютным коконом. Чарли было страшно. До дрожи в коленях и трясущихся пальцев. Он боялся облажаться, боялся сделать что-то не так, боялся, что сейчас Риккардо оттолкнёт его и… О том, что будет после этого «и» думать не хотелось совершенно. Игнорируя дрожь в ладонях, Чарли обвил шею мафиози руками, почти повиснув на нём. «Больше, глубже, жарче!» — требовал опъянённый мозг. Риккардо оторвался от него, тяжело дыша. Алые глаза словно затянуло поволокой, а голодный взгляд заставил Чарли густо покраснеть. Тепло спускалось от давно полыхающих ушей по шее и обнимало плечи. Де-Карли невольно залюбовался доверчиво открытой шеей художника и влажно поцеловал куда-то в её основание. Чарли прикусил губу, чтобы не застонать. Температура в комнате стремительно поднималась. Риккардо долго, с упоением целует художника. Холодные пальцы забираются под жёлтую толстовку, скользят по спине, прогоняя по коже стайку мурашек. Чарли расцепляет пальцы на шее мафиози и как-то отчаянно хватается за белую ткань его рубашки. «Большебольшебольше!» — вопит, задыхаясь, внутренний голос. Непослушные пальцы почти отрывают мелкие пуговицы на рубашке, белая ткань легко соскальзывает с плеч Риккардо и падает под ноги. Де-Карли разрывает поцелуй, ухмыляется, задирает толстовку Чарли, скользит ладонью по животу. Тянет жёлтую ткань вверх, стягивает с художника кофту через голову и небрежно бросает куда-то за спину. На мгновение замирает, заворожённо глядя на лихорадочно вздымающуюся грудную клетку Чарли. Баттлер зажимает рот ладонью, подавляя стон, когда Риккардо сначала остервенело кусает выступающую ключицу, а затем нежно вылизывает место укуса. Оторвавшись от художника, Де-Карли тянется было к по-прежнему затянутому на шее красному галстуку, но Чарли мягко накрывает его ладонь своей, отводя руку в сторону, и подаваясь вперёд, чтобы вновь поцеловать мафиози с одуряющей нежностью. Свободной рукой он обнимает Риккардо за шею. Де-Карли кладёт прохладную ладонь на поясницу художника. «Глубжеглубжеглубже!» — светится неоновыми буквами в голове у Чарли. Баттлер на трясущихся ногах делает несмелый шаг вперёд. Разгадавший его намерение Риккардо послушно отступает назад.       Не отрываясь друг от друга, они медленно подходят к дивану. Риккардо поворачивается и опускает Чарли на диван, нависая сверху. Поцелуи становятся всё откровеннее. Художник с трудом сдерживает стон, когда Де-Карли проводит холодной ладонью по груди, задевая чувствительные соски, спускаясь по животу и ниже. Чарли ластится, тянется за прикосновениями, запрокидывая голову и оголяя шею. Не удержавшись, Риккардо проводит горячим языком по доверчиво подставленной шее. Чарли блаженно стонет. Температура в комнате всё поднимается, хотя, казалось бы, куда уж жарче. Художник пытается сфокусировать взгляд на Риккардо и вдруг вздрагивает, словно по телу пропустили электрический разряд. Чарли едва не захлёбывается в тёплой нежности, с которой на него сверху вниз смотрит мафиози. Вот оно! — Р-рикки… — сбившимся дыханием взывает Баттлер, плавясь под жаркими поцелуями. — М? — мычит Риккардо, не отрываясь от притягательной шеи художника. — Я… Мне… Нужно, э-эм, — в голову совершенно ничего не лезет. Де-Карли нежно проводит носом по шее Чарли и слегка кусает того за мочку уха. Художник шумно выдыхает, сердце едва ли не выскакивает из груди, а мысли сплетаются в плотный клубок. — Рикки, — вторая попытка достучаться до сознания, вот только чьего — Чарли или Риккардо, — пожалуйста… стой… Де-Карли замирает на вытянутых руках и обеспокоенно смотрит на Баттлера.  — В чём дело, Чарли? — спрашивает он с мягкой, такой не свойственной ему улыбкой, — тебе страшно? Не бойся, я буду нежен, — чуть ли не мурлычет мафиози, улыбка его становится куда более похабной. — Да нет же!.. — Чарли неловко ёрзает, пытаясь сползти с дивана. — Стоять! — грозно произносит Риккардо, — Чарли, что случилось? — Озарение, Де-Карли! Пазл, кажется, собрался! — Что? Какой, к чёрту, пазл?! Я тебя, что, головой о стену приложил? — Нет, Рикки, я должен творить! Сейчас! — Чарли с кошачьей ловкостью выползает из-под Риккардо и подскакивает на ноги. Между тем, сползающие штаны определённо мешают движению — и когда он вообще успел их расстегнуть, или это дело рук Де-Карли? — поэтому Чарли окончательно от них избавляется и, оставшись в одних трусах, спешит к мольберту. Меняет холст и, не теряя больше ни секунды, погружается в творчество. Риккардо со стоном падает на диван. У Чарли, конечно, много тараканов в голове, но эти насекомые уже совсем совесть потеряли!  — Блять, Чарли, ты издеваешься?! — Прости, — слышится из-за мольберта, — я должен это нарисовать! Подожди немного. — Ага, немного. Часов пять, не меньше, — разозлённо бубнит себе под нос мафиози. Теснота в джинсах становится почти болезненной и Де-Карли мученически стонет в подушку. — И что прикажешь мне с этим делать?! Чарли, не уловивший сути вопроса, да и, в принципе, уже мало внимания обращающий на окружающий мир, ответил стандартным «Придумай что-нибудь». «Придумай, значит, — ухмыляется Риккардо, — ну, как скажешь». Услышав звук разъезжающейся молнии, Баттлер на мгновение отвлекается от картины. И округляет глаза, увидев Риккардо, запустившего руку в штаны.  — Что? — спрашивает мафиози, — ты же не против, верно? Работай, не отвлекайся. Чарли послушно опускает глаза в картину, чувствуя, как пунцовеют щеки. Он рисует, упорно игнорируя весьма однозначные звуки, издаваемые Риккардо, и строго запрещает себе поднимать на мафиози глаза. Даже если очень хочется. — Ненавижу тебя, сраный трудоголик! — заявляет Де-Карли, стягивая галстук. Он подцепляет упавшее тонкое одеяло и, демонстративно отвернувшись к спинке дивана, укрывается им, всей своей позой источая разочарованное раздражение.  — И я тебя люблю! — лучезарно улыбается Чарли, оторвавшись на секунду от холста. Риккардо что-то недовольно бурчит, а через некоторое время засыпает.       Чарли рисует до глубокой ночи. Перед глазами уже рябит, веки смыкаются, а челюсть уже практически сводит от постоянного зевания. Баттлер опускает кисточку, отходит от холста и с победоносной улыбкой смотрит на свою работу. С холста на него смотрит нарисованный в полный рост Риккардо с мягкой улыбкой, взглядом голодного хищника и перепачканными по локоть рукавами белого пиджака. Линии больше не пляшут хаотично, цвета не накладываются друг на друга, а плавно перетекают из одного оттенка в другой, и всё наконец правильно. Вот он, контраст в чистом виде! Художник устало проводит ладонью по лицу и, обойдя мольберт, подходит к спящему на диване Риккардо. Де-Карли спокойно дышит, обернувшись в одеяло, и Чарли, не удержавшись, нежно гладит мягкие чёрно-белые волосы. Нужно будет придумать, как утром перед ним извиниться.