Моя кровь. Твоя кровь.

...- Какого черта, Намджун? Ты уже нападаешь на беззащитных детей ради денег? – Чимин зашипел, игнорируя Охотника, и присел к лежащему на спине пареньку, прижимая пальцы к шее, нащупывая пульс. Тот был, но совсем слабый. - Сказал же, это не я. У меня заказ только на тебя, сам знаешь почему! – Намджун огрызнулся, убирая револьвер, и поднял пропитанную кровью рубашку, разглядывая раны от пуль на человеке. Чимин знал, именно поэтому они сейчас изображали догонялки по всему Сеулу. Просто у него было одно небезобидное хобби – ловить на свой запах альф и, в зависимости от их поведения, кусать или выпивать досуха. Милое и не обязывающее ни к чему серьезному развлечение. Для первородного существа, владеющего магией крови, так вообще невинное. Намджун знал, что Чимин ему не по зубам сейчас, но побегать и пострелять серебряными пулями – это святое. А то совсем зажрется и при свете дня развлекаться начнет, уж это он может. Чимин уже сам увидел растекшуюся темную лужу, паренек лежал тут давно, но его раздражение только усилилось. Он смотрел на спокойное лицо жертвы и внутри него что-то дрожало. А он не тот, кто будет игнорировать знаки и бьющую в набат интуицию. - Пули обычные, но потерял много крови… Он не жилец, Чимин. Намджуну было даже интересно, кому насолил этот изящный высокий омега, красоту которого не портило даже предсмертное состояние. Чимин надул губы, заправляя пряди волос за ухо. Ему вообще не нравилось, когда что-то шло не по его плану. Его план – сожрать какого-нибудь бедолагу, побегать от Намджуна для приличия, желательно в конце потрахаться с ним же. Отличный, между прочим, вишлист. Но бросить вот так умирающего омегу, которого наверняка пристрелил какой-нибудь альфа-мудак, которого он любил, ох… Воображение Чимина работало прекрасно, он уже успел придумать парню историю, проникнуться и пожалеть. Ему необходимо было найти тысячу причин, чтобы сделать то, о чем просило сердце. - Тащи его ко мне домой, - приняв решение, он выпрямился, облизывая перепачканные в чужой крови пальцы. Вкусно… Намджун, не задавая вопросов, кивнул, бросая на землю осколок зеркала. Он поднял на руки жертву и, подождав, пока Чимин вцепится в него сзади, шагнул в отражение, исчезая. Чимин зажмурился, не желая видеть зеркальные коридоры, по которым таскается альфа. Отцепившись, только когда почувствовал запах дома, он бросил на пол одеяло с кровати. Они вышли через гардеробное зеркало в спальне Чимина, как раз в подходящую комнату. Намджун опустил пострадавшего на одеяло и мельком огляделся. Все-таки, красиво жить не запретишь. В доме у Чимина преобладали бархатистые красные и фиолетовые оттенки, но это не давило, скорее создавало интимный полумрак. Зная нелюбовь омеги к солнечному цвету, вполне разумное решение. Магия крови требовала определенных жертв, но и давала очень многое. «Как же меня одолели эти первородные», с вековой усталостью подумал Намджун. Что Чимин, что Джин, и тем более Хосок, что чуть не угробил его не так уж и давно, были сильными магами, красавчиками и огромным шилом в заднице Намджуна. Однако, Чимин был омегой и Джун не совсем осознанно пытался «наставить его на путь истинный», чудом вовремя вспоминая, что этот экземпляр опасен не менее остальных. Первородные альфы брали силой и дерзостью, а омега хитрила, врала и использовала обаяние, что как известно, намного опаснее. Недаром, омеги с самого зарождения бытия управляли миром, удерживая его в равновесии. Альфы бы глотки друг другу перегрызли, перебили бы кучу народу и не факт, что от этого бы вышел какой-то толк. Первородные – это те, кто стоял в самом начале их мира, любимые дети Земли, одаренные силой. Они все как на подбор прекрасны, обаятельны и талантливы. Но бессмертие никому не идет на пользу, поэтому они подвержены всему тому, что сейчас считается грехами – гневу, жадности, они вообще не ценили жизни обычных людей. Строго говоря, как раз в них людского мало. Чимин, как помнил Намджун, благодаря своей магии, которая изначально принадлежала к водной стихии, больше походил на вампира из мифов, тяжело переносил яркий свет, плохо сходился с людьми из-за желания отведать их крови, да и внешностью – с белыми волосами, клыками, спрятанными за пухлыми губами и алыми радужками глаз. Сокджин, который владел магией земной стихии, вообще был оборотнем, и хоть это был вполне безобидный для Охотника лис, он не хотел бы встретиться с ним один на один в подворотне. Намджун был поздним ребенком первородного, поэтому магии в нем не так много, всего-то путешествия по зазеркалью. Но гены есть гены, и у него было достаточно ума, чтобы получить свое личное бессмертие и постоянную работу, с помощью которой он вскорости нагонит в богатстве этих парней. Делая вывод из происходящего, он понимал, что Чимин поступает вообще нетипично – для своей сущности и характера. Но, видимо, так было нужно. Чимин прислушался к дыханию паренька и бросил взгляд на Намджуна. - Только не мешай мне. По-хорошему тебе бы свалить, но я же знаю, что ты придушишь меня от любопытства. Охотник развел руками, мол, какой есть. Чимин склонился к шее омеги и принюхался, почти вжимая нос в прохладную влажную кожу. Внизу живота тепло разлилось, до того хорошо, но Намджун, как альфа не реагировал на него, а значит, только Чимину сейчас так вкусно. Он сглотнул и проткнул сонную артерию зубами, глотая кровь. Нет ничего приятного в распивании крови умирающего, но ради ритуала стоило потерпеть. Паренек окончательно угас, но его душа еще была при нем, Чимин об этом позаботился. Притихший Намджун наблюдал за этим с опаской, но не вмешивался, даже когда Чимин без сожалений разорвал одежду на лежачем. Затем, он прокусил запястье и начал свое колдовство, наполняя тело омеги своей кровью. Сначала она едва ли не фонтанировала из ран, но затем, затаивший дыхание Охотник увидел, как из отверстий вывалились застрявшие пули. Чимин закончил только тогда, когда в теле паренька не осталось и ранки. Осмотрев свою работу, он кивнул удовлетворенно. - Принеси мне воды. Не знаю, литра три нужно, чтобы я не бросился ни на кого сразу же на улице, - голос звучал устало, и хоть Намджун понимал, что его проваживают, скрывая самое главное – как Чимин оживит парня, но возможно он сам не готов к этому знанию. Он отправился на кухню, а Чимин осмотрел парня в последний раз и убеждаясь, что ничего не забыл. Гастрит, анемия, все это пустячное, но проще справиться сразу. Завершая обряд, он положил ладонь на грудь омеги, проговаривая фразу на древнем языке, и прильнул к холодным губам. Слова нельзя было перевести, но значили они что-то вроде «Моя душа принадлежит тебе». Строго говоря, Чимин ничего не терял. Жить без души каждый дурак сможет. Но было бы неплохо, если все-таки он не ошибся. Тэхен открыл глаза, замирая на долгое мгновение. Его слегка потряхивало от всех воспоминаний, а тело побаливало, будто полностью, от внутренних органов до ноготков. - Потерпи, это пройдет… - Чимин улыбнулся, и Тэхен зажмурился, пытаясь справиться с бурей в сердце. Он уже знал, что произошло, потому что делил с Чимином душу, и это было… странно? Это взрывало мозг? Но было приятным. И он знал, что нужно сделать, чтобы отблагодарить его. - «Моя душа принадлежит тебе», - слова сорвались с языка, словно всегда жили в голове, только ждали момента, чтобы быть произнесенными. Он не сожалел, связывая себя с этим знакомым-незнакомым существом, потому что знал – это правильно. Он хотел этого. Глаза Чимина расширились и он прижал пальцы ко рту, сдерживая изумленный вскрик. Тэхен, вот так, без сомнений сделал их единым целым, как и задумывалось в обряде, но он и правда не ожидал, что получит этот подарок. А значит, он не ошибся. Словно нашедшие друг друга возлюбленные, они кинулись друг к другу, целуя. Пылко, неуклюже, цепляясь за отрастающие Тэхеновы клыки, пока в комнате не раздалось вежливое покашливание. Намджун поставил рядом с ними несколько бутылок с водой, и посмотрел на ожившую омегу. У того волосы побелели и глаза наливались красным, как у Чимина, но в целом, он был жив, а значит, цель достигнута. - Привет. Я Намджун. Не доставляй мне проблем, смотри за Чимином, чтобы он не доставлял мне проблем, и мы будем видеться только в приятной обстановке. Чимин, присосавшийся к воде, шумно фыркнул, но промолчал, пока Тэхен разглядывал его. - Я знаю, кто ты. Меня зовут Тэхен. Но… - он посмотрел на Чимина, и они словно мысленно болтали, потому что старший приподнял бровь и усмехнулся, а Тэхен пожал плечами и коротко кивнул. – Ты должен закрыть глаза на нас сегодня. Пожалуйста? В честь моего воскрешения. - Что вы имеете в виду? Чимин, вылакав все два с половиной литра воды залпом, шумно вздохнул и посмотрел на Намджуна. В глазах его бесенята плясали. - Знаешь, как Тэхена убили? Его альфа, пристрелил его, как бешеную собаку, потому что подумал, что он ему изменяет. А почему подумал? Потому что Тэхен слишком долго болтал с консультантом в магазине, у которого скоро гон, и пропах им. Он даже слушать не стал оправдания. И сбежал, когда понял, что натворил. – Чимин сделал паузу, облизывая губы, видимо, пытаясь успокоиться. – Плюс к этому, моя детка голодна. Понимаешь? Намджун нахмурился. Слишком много фактов, которые Чимин подозрительно быстро узнал. Но он понимал, что при его попустительстве или нет, они все равно сделают это. - Я бы конечно посоветовал обратиться к тем, кто должен заниматься преступлениями, но знаю, что это не сработает. Только сегодня. Один труп, не больше, - он посмотрел на Чимина. – Один! - Понятно, - две омеги отозвались хором и улыбнулись одновременно, на мгновение у Намджуна даже голова закружилась. Чимин неуловимо изменился, его движения стали спокойными и он так бережно сжимал плечи Тэхена, как возлюбленного. Охотник решительно ничего не понимал, его будто не пять минут не было, а пять месяцев. - Что это за чертовщина между вами творится? – Он недовольно нахмурился. Тупить он не любил. - Мы обменялись душами. Одевайся, мальчик мой, мы идем на твою первую охоту. Чимин распахнул шкаф и они бросились копаться в шмотках, оставляя Намджуна с его спутанными мыслями наедине...