I'm behind him in the dark

Темная улица утопая в характерных спорах и криках, не кажется такой спокойно, как прежде. Питер делает очередной красивый кувырок в воздухе и с детским «еху» пролетает над крышами зданий. В своей привычной манере он веселится и прислушивается к происходящему вокруг абсолютно одновременно. И как раз вовремя слухом ловит мужские крики через два перекрестка. Озадачившись не на шутку, Питер пролетает уже бесшумно, почти как тень, и невесомым прыжком достигает нужной цели. В переулке, за домом, в нос сразу ударяет запах крови, парень морщится и осторожно спускается ниже, на пожарную лестницу, взглядом пытаясь найти источник шума. — Я дважды не повторяю, — чеканит хриплый мужской голос и Питер выглянув, замечает три темные фигуры стоящие под окном здания. — Так что вам лучше проваливать. — Напугал, — хохочет первый и Паркер моментально хмурится, пытаясь понять что происходит.  — Думаешь, ты тут самый сильный? Фигура стоящая у стены с горечью вздыхает и шепчет: — Не хотелось бы. Двое остаются в недопонимании и когда один из них все же лезет к мужчине у стены, то с лязгом отлетает к стене. — Твою мать, — громко вздыхает Питер и рывком слетает с пожарной лестницы вниз, чтобы помочь незнакомцу. Он не видит их лиц в мелькании света фонарных столбов, но точно ощущает как за спину его хватают и кидают в сторону. Паркер немом недовольстве пару секунд пялится на незнакомца, а потом паучье чутье отдает зудом в голове, посему он на автомате уворачивается от предстоящего удара. Питер хватает руку нападающего и подпрыгнув, цепляет за решетку пожарной лестницы. И тоже самое проделывает со вторым, но уже сверху вниз стреляет паутиной и мужчина прилипает к стене. Темная, высокая, широкоплечая фигура стоит неподвижно, а затем тот касается к белой субстанции на стене и нюхает пальцы, что Питер находит для себя забавным. — Хей, — он спрыгивает на землю и легонько коснувшись плеча мужчины, на мгновение впадает в ступор. В перчатках с обрезанными пальцами Питер ощущает под ладонью холодный металл. И осознание приходит к нему не сразу: — Чувак, у тебя железная рука?! Да это же огонь! Мужчина его игнорирует и схватит с земли брошенный рюкзак, выходит из переулка, даже не поблагодарив его. А Питер мчится следом, потому что очень хочет завести себе друга с железной рукой. — А как так вышло, что она железная? — ответа он не получает и пробует снова: — Меня кстати Питер зовут, а тебя? — Паркер едва хочет улыбнуться своей хорошей идее поддержать разговор и тут же вспоминает, что сейчас так нелепо назвал свое настоящее имя незнакомцу с железной рукой. Может он послан из будущего, как терминатор? — Черт, забудь, что я сказал. Я не Питер, я Человек-Паук, дружелюбный малый, помогаю кому надо, типа супергерой. — Пацан, шел бы ты домой, — голос у мужчины холодный и стальной, как подобает с таким телосложением. — Подожди, — Питер пробегает пару метров и замерев перед мужчиной, шепчет: — Мы могли бы стать приятелями, если хочешь — можешь не называть свое имя, но тут неподалеку есть ночной магазинчик, там такие обалденные мясные фрикадельки, что пальчики оближешь, ну так что, ты со мной? — Нет, — он на удивление отвечает более спокойнее и даже, когда проходит, абсолютно не задевает Питера плечом, как это делает в школе каждый второй. — Ладно, извини. — подавленно шепчет он и мужчина кажется замирает на месте. — Просто у меня нет друзей, и ты показался мне не таким уж и пугающим, и я подумал, что мы возможно могли бы… — Джеймс, — обрывает его этот самый голос и Питер шокировано открывает глаза не веря своим ушам. — П-Питер, Питер Паркер, — он подбегает к Джеймсу и крепко жмет ему уже вторую, здоровую руку. — Ты в курсе, что сейчас сдал свою личность? — Ну мы же теперь типа друзья, — Питер светится от счастья ярче новогодней гирлянды, и мужчина не может сдержать усмешку. — Тогда зови меня просто Баки.

***

Первое, что видит Баки открыв глаза — голую спину с торчащими лопатками, чей обладатель развалился на серой простыни и сладко сопит, дергая ногой во сне. Он поднимает руку, от которой лучи солнца пускают зайчики по стенам и усмехается. Такой простой тишине и спокойствию, словно вот она — его заслуженная старость. Наедине с нагретой от солнца постелью. Наедине с невероятным уютом. Наедине с Паркером, который без остатка делится с ним своим теплом и каждую мелочь превращает в причину для большого празднования. Баки прикрывает глаза, всего на секунду, чтобы вспомнить, что происходило до их встречи с Питером. Насколько все выглядело безвыходным. А сейчас прошло почти полгода и Барнс будто живет по-новому. Так, как мечтал. Просыпается в постели и встречает весенние лучики солнца, а не запах сырости и нависающего над ним темного прошлого. Провожает парня в школу каждое утро, а не прячется дома, натянув кепку по самые глаза. С момента их встречи действительно многое изменилось. И для Барнса только в лучшую сторону. Он наконец обрел покой, о котором так долго грезил. А что насчет Паркера, то он просто светится от счастья, стоит лишь сказать что сегодня он выглядит еще более сексуально и мило, чем вчера. Железная рука блестит на солнце и Баки неторопливо склоняет ее в сторону спящего парня. Он сонно зевает и осторожно, словно боясь разбудить, кладет свою бионическую руку ему на спину, абсолютно позабыв, что сейчас та ледяная до ужаса. — Черт, — вздрагивает Питер и резко разворачивается, глядя на него сонными глазами. И взгляд Баки скользит по аккуратной линии пресса у мальчика. Мальчика, черт. Баки себе хочет язык вместе с рукой оторвать. Затолкать поглубже в зад и навсегда забыть Питера. Но не может. — Доброе утро, — щебечет Паркер и ложится ближе, под его железную руку. Кладет свою крохотную ладонь на крепкую грудь и вздыхает от неловкости их близости, к которой никак не привыкнет. — Прости, что так отреагировал. Баки кидает на него свой затуманенный и слегка хмурый взгляд (по утрам он всегда такой) и хриплым голосом шепчет: — Ничего, все нормально, — и когда Питер ощущает как его плечи сжимают железные пальцы — дышать почему-то становится сложнее. И он на автомате тянется вперед, легонько целуя мужчину в обросшую щетиной щеку. Баки усмехается. Заметно и очень довольно, а второй рукой обнимает его голую спину. Они ластятся под тонкой тканью простыни и ноги Питера по-детски невинно лежат на его ногах, словно он сейчас сам весь ляжет на него. Хотя Барнс был бы и не против. — Не опоздаешь? — бормочет Баки с легкой улыбкой, наблюдая за тем, как Питер с интересом крутит между пальцев фигурку из «Звездных Войн». Ну разве не ребенок? Ребенок. И за это Баки готов себя прибить. А лучше всего — сразу дулом в рот, чтобы не совращать невинного мальчика. Но они вместе уже полгода и разница в девяносто пять лет абсолютно не смущает Питера. — Тетя Мэй была бы очень расстроена, если бы узнала, что ты пропускаешь занятия, — Барнс деловито закидывает руку себе за голову и отклонившись немного назад, сверлит мальца взглядом. А Питер выглядит огорченным и хмурым, настолько, что на душе у Баки кошки скребут. Вечно позитивного парня сложно видеть в таком состоянии, обычно все бывает совсем наоборот — Баки грустит, а Питер его веселит. Наверное поэтому Барнс сейчас не знает, что ему делать, чтобы вызвать положительные эмоции у малыша. — Была бы, — угасающим голосом шепчет Питер и отложив фигурку на ночной столик, припадает к груди мужчины, и Баки чувствует себя виноватым, однако старается этого не показывать. — Она бы тобой гордилась, малец, — и под своей родной рукой он ощущает теплоту тела Питера, который глядит на него подобно щенку. — Спасибо, Бак, — парень тянется к нему за поцелуем, и вместо ответа получает лишь ласку по спине бионической рукой. Питер недовольно вздыхает, но все же решается и дарит мужчине поцелуй в подбородок, за что тот его одобрительно гладит по голове. Это утро не отличается от всех предыдущих, Баки посылает Паркера в магазин за яйцами, а сам возится над телефоном, пытаясь понять, как выключить надоедливую вибрацию от оповещений в чате с Питером, ведь пишет тот по десять сообщений в секунду. Шум телевизора и треск раскаленного масла в сковороде стали для Питера неотъемлемой частью утреннего ритуала под названием «даже если ты опоздаешь, то все равно обязан позавтракать». И Питеру должно быть невероятно тепло и уютно рядом с Барнсом, как и было с тетей. Баки кладет на стол две тарелки с яйцами и беконом, и Питер выходит на запах из комнаты, лениво зевая. — Как ты себя чувствуешь, малец? — парень обиженно поджимает губы и падает на соседний стул, бурча о том, что он давно не маленький. — Проводить тебя сегодня? — Баки с непривычной для себя заботой хлопает его по спине и тянется за графином с соком, чтобы налить в пустой стакан. Питер отрицательно качает головой и забивает рот утренним завтраком, а ноги под столом у него как-то странно дергаются. Барнс кидает мимолетный взгляд на напряженную спину парня и хочет успокоить того, но в следующее мгновение в дверь раздается стук, отчего Паркер вздрагивает и поднимает голову в сторону прохожей. Он словно ждал, или даже догадывался о том, что сейчас раздастся этот заветный стук. Питер касается макушки, что зудит, намекая о чем-то не совсем добром, но он уверяет себя в том, что за дверью его не ожидает опасность. Баки куда-то пропал, словно испарился на ровном месте, но парень яро себя убеждает, что со всем справится сам. Поднимается из-за стола и быстро доходит до двери, без задней мысли дергая ручку на себя, и щурясь от яркого света в глазах. Он моргает пару раз, глядя на силуэт, что из-за лучей падающего солнца светиться как Иисус. Мужчина делает шаг за порог и Питер моментально теряет дар речи. — Привет, Карапуз. Ему кажется, или на пороге квартиры стоит сам Тони Старк? Тот самый, с обложек журнала QG. Сам, мать его, Железный человек! — П-привет, — Питер немного шокировано оглядывает мужчину от макушки до пят и глупо улыбается. — Вау, — улыбка расцветает на лице Старка и парню хочется наброситься на него с объятьями и визгами. — Ты один? — Паркер пропускает мужчину в гостиную и с блестящими глазами, словно у верного щенка осматривает его. Странно, он был уверен, что Тони Старк брюнет, а на деле почти весь седой, словно жизнь помотала его ни на шутку, но своей прежней красоты тот не потерял. — Да. — А родители, тетя, дядя? — Питеру на мгновение кажется, что в глазах миллиардера мелькает недопонимание и вселенская тоска, но ему ведь кажется. — Это долгая история, но если вы пришли поэтому поводу, то можете не волноваться — у меня отличный опекун и я всем доволен. Питер решительно сжимает оба кулака, размышляя над тем, с каких это пор Тони Старк начал защищать детские права на жизнь, разве ему и без этого проблем не хватает? Между ними нависает звенящая тишина и он сглатывает от волнения. А мужчина едва открывает рот, чтобы рассказать цель своего визита, как Питер уловив свое паучье чутье, неожиданно резко хватает мужчину и толкает к стене, а место, где секунду назад стоял Тони Старк — становится мишенью для ряда выпущенных пуль. — Бак, нет! — Питер секундно прикрывает собой мужчину и из тени в свет выдвигается фигура Барнса с винтовкой наперевес. Он дергает затвор и целится за плечо парню, но благо Старк не прячется и в его лице Баки не узнает никого из прошлого, однако отпускать оружие не спешит. А вот Тони немного в шоке, делает шаг, выходя из-под своего «щита», хоть Питер и пытается вернуть его обратно, но попытки тщетны. Барнс скалит зубы и наставляет дуло дуло винтовки ему в лоб, рыча себе под нос: — Не уберешь от него руки — оторву. — и Тони как-то странно усмехается, вспоминая события их Гражданки. Здесь они еще не подозревают о том, что случится через пару лет. Но стоит Питеру встать между ними и ласково попросить Барнса убрать оружие, как тот повинуется. Странно, раньше на него так воздействовать мог только Роджерс. — Тебе пора в школу, — напоминает парню Зимний и тот отвечает ему закатыванием глаз. — Я сегодня никуда не собирался идти, у нас же годовщина, или ты забыл? Барнс хмурится, отводя взгляд в сторону и Питер без слов понимает, что он действительно забыл. — Обсудим это позже. — Баки резко наставляет оружие на Старка и Питер перехватывает дуло, с силой надавливает вниз, посему первый фыркает и вынужденно убирает оружие. — Это Железный человек, Бак, ты чего? — Я знаю, кто он. — рычит в ответ. — Барнс, — довольно тянет Тони и две пары глаз устремляются на него. — Так ты тот самый верный опекун мальчика? А у Питера в голове украдкой мелькает «Так и знал, проходил он не ко мне». Еще надеялся, дурак. — И давно вы живете вместе? — С тех пор, как Питер признался мне… — Баки прикрывает рот, не желая рассказать подробности кому попало. Да и кто такой Старк, чтобы он перед ним отчитывался? Тони напрягается, спина его становится невероятно ровной, а руки шарят в карманах брюк, намекая на его нервность. Нет, догадки конечно есть, но свою фантазию Старк желает вырубить на пару минут. И он как-то неуверенно бормочет: — Признался в чем?.. Питер? Парень вздыхает, пытаясь уложить все происходящее в голову и не спеша отвечает: — Оу, ну мы и Бак типа… встречаемся, отношения типа, все дела. Глаза Старка моментально становятся размером с блюдце, он хватается за грудь и во взгляде появляется не присущая ему ярость. — Барнс! Это совращение несовершеннолетних! — Много ты знаешь, Старк. Это просто отношения. Баки вздыхает и присаживается за стол, но винтовку по-прежнему держит начеку, а сам бросает косой взгляд на смущенного всей этой ситуацией Питера. — Ладно он, пацан, ума как у черепахи, но ты-то, какого черта в геи заделался? — миллиардер машет руками, подобно театральной певице и сам за собой не замечает, как на него смотрит мальчик. — Мистер Старк! — взывает Питер писком, а Барнс не выдерживает: — Да не геи мы, а просто встречаемся. Парочка. — Оу, так теперь это так называется! — он хлопает в ладоши и его глаза начинают блестеть. — Слышал бы тебя Стив… Внезапно в квартире появляется та самая, долгожданная тишина. Баки дергает здоровой рукой, пытаясь унять дрожь и кидает хмурый взгляд на Старка. Да что вообще происходит?! — Ты знал Стива? — Знал, — тихо отвечает Тони и точно так же присаживается за обеденный стол, смахивая невидимые пылинки с брюк. — Мы все друг друга когда-то знали.

***

Julien Marchal — Insight XX Коридор встречает его тусклым светом ламп, висящих между каждой второй дверью. Он стучит каблуками туфель и шелестит дорогим пиджаком, каждый раз поправляя очки для на носу. Черт бы побрал его зрение вместе с возрастом. Кажется, словно состарился не на пять лет, а на все пятнадцать. Пятнадцать. От мысленного упоминания себе об этом столь молодом возрасте, Тони поневоле улыбается, вспоминая малыша-Паркера. Небось ему уже двадцать два. Наверное, накачался, выиграл какую-нибудь олимпиаду по спорту, побывал за границей, вместо костюма чаще стал носить рубашки и джинсы, а старика-Барнса выбросил из головы, и подцепил себе какую-нибудь не шибко умную девицу с третьим размером груди и красивыми глазами. Да, Тони почему-то видит все по-своему, но даже если у Паркера вместо рубашек снова этот дурацкий цветной костюм, а вместо красавицы невесты — серая мышь с лишним весом, он все равно будет рад его снова увидеть, ведь Паркер — тот, кто он есть, и этого не изменить никакими прыжками по времени. Но самое главное Тони все же удалось исправить. Его смерть. Питер больше никогда не падет к его ногам взахлеб рыдая и умоляя спасти от ухода из жизни. Тони больше никогда втянет его в эту авантюрную жизнь с опасностями. Да пусть даже остается жить с этим старикашкой Барнсом. Лишь бы… Лишь бы был жив. Старк замирает перед дверью, не решаясь никак постучаться. Он оглядывает стены с поблекшими обоями, которые жильцы здесь редко меняют, смотрит на уже стершуюся краску с дверей и неуверенно хватается на круглую ручку. Сердца колотится, как бешеное. Сейчас он точно ненароком получит второй сердечный приступ. Тони делает глубокий вдох и рука проскальзывает под пиджак, на место, где в области груди красуется шрам. Он бы никогда не подумал, что это будет так сложно. Первый стук. Тихий удар костяшек о треснутую древесину и с той стороны тишина нарушается тяжелыми, массивными шагами. «Барнс» — мелькает в голове у Тони и он сглатывает, делая шаг назад и позволяя двери с щелчком открыться. Из небольшой щели вырисовывается большая, бледнолицая фигура Барнса с опавшими на глаза синяками, густой бородой и длинными волосами, растекающимися по плечам. Вид у того не из лучших. Словно прожил половину своей жизни не в квартире с солнышком-Паркером, а под бруклинским мостом, в обнимку с уличной псиной. — Можно? — Тони сгибает бровь и пытается заглянуть за плечо Баки, но тот лишь шмыгает носом и снова закрывает дверь. — Класс, вот это гостеприимство. Очень по-мужски. — тишина в ответ. Да что с ним такое? — Знаешь, я ведь могу попросить и Паркера мне открыть. Хватает пары секунд и дверь снова распахивается. Тони почти самодовольно улыбается, пока не замечает, что нараспашку открытая дверь ведет его в темную, полную мрака квартиру. Он хмурится сильнее и переступает порог. Даже не снимает обувь. В привычно светлой обители с кучей постеров на каждой стене и схемами, сейчас пусто, сыро и темно. На стенах лишь оборванные ошметки от фотографий Питера, сделанных в черно-белом стиле. Диван перевернут, телевизор валяется в другом конце. Осколки от посуды на каждом шагу хрустят. Ни намека на позитивные эмоции, когда-то льющие из этой квартиры через край. Тони медленно проходит дальше и замирает. Замирает, когда под ногами внезапно хрустит цельное стекло, ну или остатки от него. И первое что видит Старк, опустив взгляд — перевернутую рамку. И с немым вопросом в голове, он наклоняется, чтобы поднять ее. Сцена, прямо как в тех фильмах ужасов, где сейчас к главному герою подкрадутся сзади и задушат леской. Но вот, только для Старк это хуже, чем просто фильм ужасов. В черной рамке. С черной лентой. С фотографии улыбается ему Питер. И до Тони плохо доходит поначалу. А потом словно тот самый удар в спину. Словно нож вонзили в грудь, прокрутили по часовой стрелке и так же резко вытащили. Слова застревают в горле, он хватается за грудь, пытаясь уловить едва ощутимые биения сердца. Воздух из легких выбивают один четким ударом. Старка сгибает напополам, сводит колени и руки. Он роняет траурную рамку на пол и с грохотом падает на пол, благо сзади находится диван, и он в полной мере может на него опереться. Тони снова запускает руку под рубашку и ощущает шрам подушечками пальцев, а взгляд тонет в пустоте. Он же спас его. Спас. Спас. Так в чем же проблема? Он не видит перед собой тонкой линии солнечного света, выглядывающей из-за темных штор. Он не видит. Перед глазами все расплывается от слез. От невыносимой боли в груди, и Старк накрывает второй рукой лицо, опускает голову. От мыслей мужчину отвлекает стук бутылки о стол и он кидает косой взгляд на Барнса. Тот сидит за кухонным столом, нависнув над бутылкой виски и вертит стаканом в разные края, чтобы немного себя успокоится. И Тони на ум приходит странная мысль. Действительно странная. — Что… — он резко хватает рамку и встает на ноги, тыча пальцем в Барнса. — Что ты с ним сделал?! — голос предательски срывается, а Баки по-прежнему спокойно сидит, будто ничего и не случилось. — Барнс, не буди во мне зверя, — Тони чувствует, как левая рука непривычно немеет. Нервы. Баки делает глоток залпом и с характерным звоном ставит стакан на место. Он проводит здоровой рукой по волосам, убирая их со лба назад, и смеется. Истерично и немного дико. И смех его незаметно переходит в плачь, но никто этого не замечает. — Барнс. — Это не я, — бормочет и поднимает бионическую руку вверх, на лучи заходящего солнца. Он словно вспоминает что-то глядя на железные пластины, и у Тони, кажется, ребра с хрустом ломаются, когда он слышит: — Это все он. Зимний. Старк открывает рот, чтобы что-то сказать, но вдох дается труднее, сердце сжимает и колет, так что, стоять на ногах просто невозможно и он медленно оседает на пол, придерживаясь за спину. В квартире стоит гробовая тишина. Баки сжимает руку в кулак и глотает слезы, чтобы не казаться слабее. Он уже достаточно выплакал и выломал. А вот Старк, кажется теряет себя. Сидит, просунув руку под рубашку в область левой груди и уголок его губы каждую секунду дергается, будто ее хозяин с кем-то мысленно общается и Баки внезапно ловит его взгляд на себе. А сквозь блестящую пелену на его темно-карих глазах, можно понять, что эта утрата дается Тони так же, как и ему. Тяжело. До одури тяжело. — Как давно? — Месяц. — и мужчина кривится в лице, прячет слезы от него, отворачивая голову и шмыгает носом. А Баки уже наплевать на свою судьбу. Будто то пытка на электрическом стуле, или еще сто лет в криогенной камере — он готов на все. Лишь бы избавиться от боли в груди. Лишь бы забыть Паркера навсегда. Не просыпаться по ночам в панике хватаясь за нож под подушкой. Не страдать от воспоминаний того дня. Того ужасного дня. И глаза Питера, наполненные испуганными слезами, лицо искривленное в гримасе подступающей боли и осознания. Его теплые пальцы пытающие разжать бионическую руку. А Баки до сих пор кажется, что под пальцами железной руки еще бьется пульс. Еще трепыхается тело Питера. Но тот не смотрит на него. Никогда больше на него он не сможет посмотреть. Потому что взгляд Питера в тот день уже навсегда остался стеклянным. Без эмоций. Без жизни. Питера Паркера больше нет в жизни Барнса. Питера Паркера больше нет в живых.