fatty

      — Я от тебя это чудо и не скрывал! — вскрикнул недовольный Юнги и сел напротив этих двоих. Выглядела эта парочка довольно комично: испуганный Чимин, держащий свои пухленькие, маленькие ладошки на розоватых щёчках, странно поглядывающий на Тэхёна и второй, смотрящий на Пака с дикими от восторга глазами.       — Спасите, — прохрипел парень и со слезами на глазах посмотрел на Мина, который лишь обречённо развёл руками — этого придурка ничем не исправить, он слишком падок на всё милое и сладенькое. Одного уже успел паренька закадрить, так ещё потом они и истинными оказались!       — Тэхёна, отпусти уже бедного Чимина, он не вытерпит твоих мук, он же не Чонгук, чтобы терпеть все твои безумные выходки, — Пак весь напрягся, услышав знакомое имя. Неужели его хён и этот предатель знакомы, так ещё общаются и дружат? Как так? В любом случае встречаться с Чоном вне школы для него — настоящий Ад, и он бы предпочёл его избегать по возможности и без.       — Чонгук? Чон Чонгук? — удивлённо спросил, надеясь на отрицательный ответ.       — Да, Чон Чонгук. Он, вроде, младше тебя чуток, — под конец бубнит, пытаясь вспомнить его возраст, копаясь в своей рыхлой памяти, ибо он даже иногда забывает собственное имя.       — Да знаю я, он мой одноклассник, — недовольно говорит и, отвернувшись к окну, смотрит на мир через стекло злым взглядом.       «Йа! Ну что же это такое? Почему я должен терпеть его нахождение рядом теперь ещё больше? Только бы мы с ним не встретились, господи, пожалуйста, да я тебе свою почку продам задаром!»       Ким, только услышав о том, что они одноклассники, буквально засветился от счастья и на эмоциях выпалил:       — Так вы с моим Чонгуки одноклассники? — парень чуть челюсть на пол не уронил. Этот странный парень и Чонгук встречаются? Что ж. Зато будет что предъявить ему, чтобы не лез. Все будут просто в восторге от той новости, что их плохой мальчик встречается с хорошим. Ну по крайней мере Ким не очень похож на маньяка и торговца наркотиками, чему Пак несказанно рад. Он жив и он его не убил — прекрасно, лучше и быть не может. И всё же его немного напрягает, что хён общается с такими… интересными личностями.       — Вы с ним встречаетесь?       — Да, уже как полгода, — влюблённо выдыхает Тэ и смотрит счастливым взглядом в потолок до тех пор, пока его не окликает злобный менеджер.       — Да иду я, иду, — бурчит, — с друзьями пообщаться пару минут уже нельзя.       — И что это у тебя за друзья такие подозрительные, Юнги-хён? — обиженно тянет Чимин и поглаживает свои бедные щёки, которые многого натерпелись от этих цепких длинный рук.       — Ким Тэхён, мы с ним познакомились недавно. Чудо то ещё, — хмыкнул и отвёл взгляд в сторону, смотря на мать, которая, не замечая его, мило общалась с другим парнем.       — Мама? — прошептал Мин и вытянул голову, чтобы получше разглядеть. Это его мать, действительно его мать, которая сейчас флиртует с незнакомым мужчиной. Юнги, конечно, всё понимает, он всегда пытался это делать, но сейчас всё вышло за рамки разумного.       — Как думаешь, лучше промолчать, последить, а потом всё выяснить или... — стеклянным взглядом смотрит в пол, говорит холодным голосом и совсем не контролирует свою речь.       — Лучше помедлить и потом всё выяснить, может ты что-то не так понял. Оставь их в покое, если что, то потом твоя мама сама сознается.

***

      Тело Пака совершенствуется, и это не остаётся без всеобщего внимания. Если раньше он был объектом для публичных насмешек и издевательств, то сейчас это прекратилось для всех, а также злых подростков, которым больше не над кем издеваться.       Юнги, видя, что Чимин скинул уже достаточно, с горем пополам, да всё же решился на разговор.       — Чимин? — окликнул он клиента, когда у них была передышка.       — Да, хён?       — Ты уже достаточно скинул, я думаю, что ты можешь делать упражнения на дому, я разработаю для тебя комплекс.       Пак смотрит в пол обречённо. Ему не хочется расставаться с Мином, слишком он уж привык к его компании, голосу и ощущению лёгкого запаха мяты, исходящего от его тела. Парень настолько привязался к своему возлюбленному, что просто не может жить без него. Хочет постоянно ощущать близость его тела, слышать хриплый голос, который ласково зовёт его по имени.       — Хён, но я не хочу. Мне так понравилось заниматься здесь, тем более здесь ты, — парень сильно покраснел и отвёл взгляд, когда натолкнулся на удивлённый хёновский. Вот и спалился со своими чувствами, Пак Чимин, молодец. Они пробыли вместе не так долго, но кажется, что всю жизнь.       — Хён, я пойду, — быстро лепечет со слезами на глазах и убегает прочь, оставляя позади ошеломлённого Мина, который шепчет ласково «Чимини» и тут же выбегает следом за ним, пытаясь поймать.       Находясь вдалеке от него, он не мог не думать о нём, смотреть на него, работающего в поте лица, чтобы достигнуть своей мечты как можно скорее, было просто невозможно: низ живота предательски тянул, заставляя член вставать, и ему ничего не оставалось, кроме как молча удаляться в уборную и представлять, что сейчас с его членом работает не его рука, а Чимин, насаживающийся самостоятельно на его член. Думать о таком парне в таком ключе — стыд для Мина. Пак ведь такое солнце, милая плюшечка с очаровательными формами, которые исчезли, когда он приехал. Но счастливое лицо парня, который был только рад своей худобе — лучшее, что Юнги видел за всю свою жизнь. Но хочется ощущать под собой не худое тело, склонное к анорексии, а упругие ляжки с попой, чтобы мечтать об этом в любое свободное время. Что же делает с ним этот мальчишка?       Обжигает своими взглядами, думает, что Мин не заметит их?       Глупо. Глупо то, что Юнги сам не признался, когда только увидел на своей ключице заветное «Пак Чимин». Хочется рядом с собой видеть его лицо, ощущать запах, исходящий от его тела. Чтобы, просыпаясь, видеть рядом с собой его, а не пустую сторону кровати. Ощущать на себе его лёгкие поцелуи, пухлые губы и тепло его тела.

***

      — Тэхёна, ты скоро закончишь? Я уже устал тебя ждать, сколько уже будет тебя гонять этот твой босс? Задрал уже, — шипит младший и утыкается носом в яремную впадину на шее старшего. Каждый раз ему приходится его ждать, потому что «Чонгуки, меня босс задерживает, потерпи немного, малыш» или что-то наподобие этих отговорок. Неужели хёну хочется меньше времени проводить с ним, что он вот так сбегает к работе? Разве не он его только вчера отодрал как сучку, что теперь сидеть больно, а поясница даёт о себе знать при каждом движении? Так почему теперь ущемляет его во внимании и даже не обнял для приветствия?       — Уже заканчиваю, мне осталось только протереть столы, и я весь твой, — шепчет ласково на ушко покрасневшего парня и удаляется за тряпкой.       — Вот ведь! Зверь, мало того, что я теперь сидеть нормально не могу ему, — бурчит для вида, а мысленно уже предвкушает то, что получит совсем скоро.       Уже дома они остервенело вгрызаются губами в чужие и посасывают поочерёдно, кусая, оттягивая и просто лаская. Ким врывается своим юрким язычком в рот младшего, а тот переплетает их языки в бурном танце и толкает старшего на кровать, разрывая поцелуй с хлюпаньем и садится сверху на его бёдра, чуть поглаживая грудь хёна.       — Хён, признайся, тебе ведь нравится, когда я тебя слушаюсь, так ведь? — томно ведёт рукой по волосам мужчины, который облизывает губы и притягивает Чона к своей груди, обнимая за талию.       — Больше всего мне нравится, когда мой малыш слушается меня беспрекословно, — целует загривок, слыша лёгкий стон. Хватает своими ладонями младшего за ягодицы и вжимает в себя как можно глубже, чувствовать хочет его вставший член своим. Чонгук, слегка потираясь пахом о пах Тэхёна, стонет и целует страстно, до крови прокусывая пухловатые губы, тут же извиняясь за это, зализывая ранку.       — Чертёнок, — шипит и разрывает поцелуй, следя за разрывающейся ниточкой слюны, исходящая от их губ.       — Чертёнок хочет поиграть по своим правилам. Я ведь был примерным и хорошим мальчиком, позволь теперь управлять тобой мне? — просит парень и Ким слышит, как Чонгук расстёгивает его ширинку.       — Хорошо, малыш, делай всё, что хочешь.       Чон улыбается и роется в ногах хёна, доставая из-под кровати фиолетовый вибратор.       — Повеселимся, хён? — ехидно улыбается, высовывая свой юркий язычок и проводя им по ключицам Тэхёна. Гортанно стонущий Ким от его махинаций — лучше любого порно, возбуждает до предела всего за несколько секунд, заставляя младшего выгибаться от нахлынувшего на него возбуждения. Видя то, как реагирует на его стоны Чон, старший приподнимается, опираясь на локти, и облизывает губы, прекрасно зная, что этот трюк напрочь срывает крышу его Чонгуки.       Парень резко выдыхает и стонет в поцелуй, когда наклоняется и целует, вжимаясь телом в тело старшего. Одежда мешает насладиться его кожей, самим хёном в целом и, не теряя времени, он избавляет и себя, и старшего от одежды, параллельно с этим целуясь до боли в губах.       Отпрянув от мужчины, он любуется картиной, представшей перед ним: возбуждённый до предела Ким, смотрящий на него чёрными от возбуждения глазами и его вставший большой член, просящий ласки.       — Хён, — выстанывает, накрывая своей ладонью свой член и сжимая, — ты даже не представляешь, насколько выглядишь пошло и грязно. — пьяно улыбается и наклоняется к паху, высовывая язык и проводя им по всей длине члена. Обводя каждую венку на нём, посасывая головку и вбирая его наполовину, слушая прекрасные тяжёлые стоны хёна, вцепившегося в его волосы, невероятно возбуждающе. Что прям пиздец. Хочется его сейчас, прямо в эту секунду, в себе, чтобы он держал его как всегда за шею, слегка душа, и оставляя засосы на шее, на ключицах, загривке — везде, чтобы все видели, что Чон Чонгук принадлежит только ему одному. Но сегодня будет вести он, и хочет, чтобы старший бился в судорогах от оргазма и невероятного удовольствия.       Сдерживая себя изо всех своих сил, чтобы не кончить прямо сейчас от властных рук, обхвативших его шею, душа и глубже насаживая на свой член, парень вбирает член полностью, слыша череду гортанных стонов, и выпускает его изо рта, задыхаясь и стараясь перевести дыхание. Вбирает вновь, чувствуя на коже горячие пальцы, сжимающие его, заставляя венки на шее вздуться, лицо краснеть и ощущать новый прилив возбуждения, чувствуя член хёна буквально каждой клеточкой своего тела.       Встаёт, переворачивает хёна в коленно-локтевую, ползя по кровати на коленях за смазкой к тумбочке, видя голодный взгляд Тэхёна, направленный на Чонгука.       — Хён, ты же хочешь сегодня получить максимум наслаждения, так ведь? — видя, что любимый совершенно не против, а только за, открывает тюбик смазки, приставляет смоченные пальцы в смазке к анусу старшего и проталкивая внутрь один палец, слыша громкий стон. Нащупывает простату и надавливает туда как можно сильнее, удерживая в руках обмякшее, стонущее тело Кима, бьющегося в наслаждении и выгибающегося навстречу пальцу. Добавляет ещё один и начинает растягивать, слыша срывающегося на крик Тэхёна, не выдерживая и начиная дрочить себе, смотря на этот вид.       Когда в Киме уже четыре пальца легко скользят, а сам он лежит обмякший на кровати, младший поднимает его, вынимая пальцы из него под разочарованный стон, переворачивает на спину и насаживается на член как можно глубже и резче, повернувшись спиной к нему. Быстро двигаясь на члене, ощущая на пояснице чужие прикосновения, берёт в руки фиолетовый фаллос и вводит внутрь старшего под его крик наслаждения.       — Чонгуки! — выкрикивает и, приподнимаясь, насаживает его глубже, крича одновременно с ним, выгибающимся навстречу толчкам, стонущего его имя и быстрее двигающего вибратором в нём, попадая точно по простате. Не ожидая такого, Тэхён бьётся в судорогах и двигается в младшем быстрее, крича от наслаждения, срывая голос. Возбуждение льёт с новой силой, стонет от Чонгука, двигающегося на его члене, сжимающего его до боли, берёт за бёдра, приподнимает, и глубже насаживает на член, попадая точно по простате, срываясь на крик вместе со старшим, когда чувствует, что совсем скоро не вытерпит и кончит от спектра чувств, окутывающих его. Боль, наслаждение перемешались вместе, не давая рационально мыслить, выбивая все мысли из головы, заставляя теряться в собственных ощущениях и стонах Чона, который ещё больше начинает сжимать его в себе, глубже и медленнее двигая фаллосом в нём.       Парень, закатывая глаза от удовольствия, ставит последнюю мощность и включает вибратор, когда чувствует, что старший уже совсем на грани, вбивая его в простату, доводя Кима до исступления, кончая сам и теряясь в ощущениях, обмякая, не переставая долбить вибратором в Кима, который бьётся в конвульсиях от оргазма, кончая глубокого в него, и не переставая выстанывать его имя.       — Что это на тебя нашло? — оба, тяжело дыша, пытаются перевести дыхание, но эта попытка проваливается. Чонгук поднимается, выпуская из своего ануса большой член, чувствуя, что из него вытекает горячая сперма и на дрожащих ногах поворачивается к старшему, улыбаясь безумной улыбкой и падает к нему в объятия.       — Тебе же понравилось, хён, верно? — ответ очевиден. Это, пожалуй, была самая горячая их ночь вместе.       — Ты сегодня превзошёл сам себя, я не ожидал, что ты будешь так играть, — блаженно улыбается, всё ещё отходя от оргазма и чувствуя охватившую его тело негу, проваливается в глубокий сон, крепко прижимая к себе своего малыша, утыкаясь носом в его смолённую макушку.

***

      Чимин забегает в квартиру, закрывая мигом дверь и скатываясь по ней спиной. В груди, возле сердца, всё болит, ноет и не может оставить в покое. Кадры перемещаются в голове с мгновенной скоростью, не переставая крутить один и тот же, словно устаревшая плёнка, которая не показывает ничего, кроме одного момента.       Все те чувства, которые он хранил в себе, не выпуская наружу, вмиг оказались раскрыты. Предатель. Самое печальное и обидное, что предатель — он. Именно его язык предал его, выдавая то, что не нужно, руша его жизнь на мелкие кусочки, которые потом не собрать вновь, всегда будет недостающий пазл, имя которому — Юнги. Если он исчезнет из его жизни, Пак просто не выдержит. Не выдержит отсутствие своего хёна рядом, привязанность к нему была невероятно сильна, а любовь в сто раз глубже и сильнее.       Мин, вбегая в подъезд, пытается выискать хоть какую-то информацию о жилье парня, если он хоть как-то это упоминал. Перед глазами мельтешат кадры, которые сменяются один за другим и воспроизводится только одно, самое чёткое:       Чимин, упорно делающий приседания, желая поскорее закончить, ибо боль, которая охватывала его тело была невыносимой. Это только третий поход сюда, а тело уже не выдерживает, ломается и не желает подчиняться, совершенствовать себя.       — Чёрт, — шипит и облегчённо выдыхает, приседая последний раз особо старательно, медленно и глубоко, а после подрывается и ноет от боли в мышцах.       — Привыкай к этой боли, скоро мышцы не будут так отзываться болью, и тело привыкнет.       — Хорошо, хён, — тихо стонет от боли и садится на коврик, постеленный на полу и так ещё и не убранный после некоторых упражнений, для которых был нужен.       — Есть что-то, что тебя вдохновляет? Ты же, наверное, любишь музыку. Какая именно заставляет тебя двигаться и мотивирует тебя на большее? Ну знаешь, включаешь иногда на всю громкость, наслаждаешься ей, а потом соседи обламывают тебе весь кайф, стуча по батареям, — зло шипит, вспоминая, как вчера захотел послушать громко музыку и заодно потренироваться, а эти скоты всё испортили.       — Но я живу на десятом этаже, хён, — вытягивает шею и виновато смотрит на того, с сочувствием похлопывая того по плечу, — и мне повезло остаться без соседей, я живу в достаточно богатом районе, родители меня хорошо обеспечивают, к счастью или нет. Так что я могу себе позволить насладиться красивым видом из окна под громкую музыку.       — Тогда почему мне так не везёт? — дует губы и надеется на то, что соседи в скорейшее время съедут и оставят его в гордом одиночестве наслаждаться их отсутствием.        Бинго!       Не дожидаясь, когда этот лифт соизволит приехать, Юнги мигом бежит по лестнице, смотря каждый раз на номер этажа. Когда он видит перед собой «9», то чуть ли не плачет от счастья и, выжимая из себя последние силы, поднимается на десятый этаж.       — Чуть не умер, господи, — переводит дыхание и смотрит на открывшиеся его взору двери. Одни с надписью о том, что этот дом можно приобрести, на экране, третья дверь тоже, и так он ходил и осматривал двери, пока ему не попалась его.       Там, за этой стенкой, живёт его мальчик. Сердце сжимается от того, что он увидел на его прекрасных глазах слёзы. Его мальчик не может плакать, это причиняет боль не только ему одному, заставляя сердце сжиматься от тоски и боли, но Юнги, который любого порвёт хоть за одну скатившуюся слезинку Пака, не может спокойно на это смотреть.       Никто не может заставлять его плакать, чувствовать себя плохо. Никто. А сейчас его Чимини это чувствует, срываясь на рыдания, которые слышит Мин.       Дыхание спирает, ладони сжимаются в кулаки и ногти оставляют на ладони следы в форме полумесяца.       Прижимаясь рукой к двери, которая разделяет их, мужчина нажимает другой рукой на звонок и слышит, как тот звонит в квартире. Когда ему открывают дверь, Пак явно не ожидал, да и не хотел его увидеть. Практически тут же закрывая дверь, но не успевая: Юнги поставил ногу и оттолкнул ей дверь внутрь, рукой помогая себе в этом.       Оказываясь внутри и закрывая дверь, тут же притягивая ошеломлённого Чимина к себе для объятий, крепко обнимая, прижимая к себе и говоря ему, что больше никогда не отпустит его от себя, что больше никогда не увидит слёз на его лице и порвёт любого, кто причинит ему боль.       — Хён, — шепчет поражённо, прижимаясь к крепкой груди, вновь заходясь в рыданиях и сжимая футболку старшего в своих маленьких ладошках.       — Никому больше тебя не отдам в обиду, маленький мой, — целует всё, что только попадётся ему на глаза. Щёки, губы, лоб, глаза — он не оставляет на теле своего соулмейта ни одного местечка, ни одного сантиметра, где кожи не касались бы обветренные губы Мина.       — Я люблю тебя, хён. Очень-очень сильно люблю, как только увидел тебя, понял, что влюбился, — сотрясается от плача, пытаясь обнять его как можно сильнее и прижимается губами к шее, целуя бледную кожу.       — Я тоже тебя люблю. Влюбился с первого взгляда. Чимини, на моей ключице навсегда выведено «Пак Чимин». Мы с тобой даже самой судьбой связаны, малыш. Перестань плакать, я не могу смотреть на твои слёзы.

А ключицы парня начинают гореть, чесаться и там появляется заветное «Мин Юнги».