Посмотри, Питер.

— Папочка, пожалуйста! Питер лежал на коленях Тони, выгибаясь в спине и пытаясь уйти от таких жгучих прикосновений по его розовой от ударов заднице. Мужчина лишь ухмылялся и поглаживал следы от своих рук, слушая скулеж. Паучка хотелось шлепать и шлепать, потому что он настоящая шлюха, вот кто бы мог подумать? Кто-нибудь еще видел его таким? Когда он трясется от возбуждения под руками взрослого мужчины, когда просит отшлепать его, выебать, сделать хоть что-нибудь? Небольшой укол ревности заставил Тони взмахнуть рукой и со шлепком опустить на ягодицу парня, вызывая у того болезненный стон и желание получить что-нибудь в задницу. Стоящий член мальчика терся о джинсы Старка, что доставляло еще больший дискомфорт. Но останавливаться или следовать просьбам никто не собирался. Если уж и наказывать — то только так. — Папочка, умоляю, я так хочу Вас, мистер Старк, пожалуйста! На глазах Паркера виднелись слезы, благо — явно не от боли, потому что всего пару мгновений назад он таким же голосом просил ударить его еще раз, да посильнее. От такой пошлости хотелось взять ремень и выдрать его до фиолетовых синяков, но благоразумие еще не до конца покинуло Старка, поэтому такие игры он точно оставит до более спокойных времен. — Тише, малыш, ты же знаешь, что папочке нужно закончить наказание. Ты был плохим мальчиком и очень плохо вел себя. Снова звонкий шлепок, сопровождаемый громким стоном, перерастающим в всхлипы. Питер задирал задницу, словно напрашиваясь на еще один удар, напрашиваясь на член в заднице, а может — и на два, кто же знает, что у молодых в голове. По крайней мере в желании быть отшлепанным Тони отказать не мог, а потому — снова и снова шлепал, забывая считать, забывая, сколько он обещал ударов, потому что с Питером каждый — как первый. И только когда ягодицы стали алыми от ударов, Тони остановился, тяжело дыша. Малыш наверняка сорвал голос, ему наверняка больно, но еще и безумно хорошо, потому что он еще ни разу не попросил остановиться, лишь только просил сделать уже что-нибудь с таким мешающим стояком, с этим зудом в заднице, словно он — течная сука. Старк раздвинул ягодицы парня и провел двумя пальцами по узкой дырочке, не входя внутрь. Питер дернулся, пытаясь насадиться, потому что терпеть уже просто нет сил, потому что ему невыносимо хотелось кончить, ему невыносимо хотелось Тони, а Старк лишь игрался, наказывал, доводя парня до такого блядского состояния. — Па-а-апочка, пожалуйста, пожа-а-алуйста, вставьте в меня хоть что-нибудь!.. Тони долго боролся с желанием вылизать дырочку парня, заставляя его задыхаться от того, что это грязно и неправильно, но вместе с тем — сводит с ума, но видя, как Паркер мучается, уже не мог отказать и вставил указательный палец сразу и до конца. В голове вело от того, насколько паучок был узкий, какой он горячий внутри, как он сладко стонет, и все это — только для его папочки. Питер скулил, словно самая последняя сучка, стараясь сжаться еще сильнее, но одного пальца было слишком, слишком мало, хотелось всего папочку, хотелось большой, крепкий член, хотелось быть выебанным, так, чтобы не было сил встать, чтобы не было сил думать о чем-то, кроме папочки и о том, как круто быть оттраханным им. — Хочу член, Тони, тебя хочу… Старку хотелось. Его член уже давно болел от желания наполнить эту узенькую дырочку своей спермой, Тони сходил с ума, потому что Питер такой податливый, такой похотливый, словно ему подлили самый мощный афродизиак на свете. Тони поднял парня за бедра и переложил на постель, чтобы уже наконец-то самому тоже раздеться. — Вставай раком, детка. И Паркер встал, даже не задавая вопросов, ни о чем не думая, он уткнулся грудью и лицом в подушки, прогибая спину и раздвигая ноги. Действительно блядская поза, заметил про себя Тони, которая подходит мальчику полностью. Старк не мог сдержать своего желания и укусил Питера за ягодицу, оставляя след, который кроме него никто видеть не имеет права, потому что этот мальчик помечен его папочкой. В дырочке парня оказались сразу три пальца, что заставило его шипеть, но все равно не отстраняться, потому что папочка точно знает, что делает, потому что любое действие папочки лучше воды в жаркий день, потому что Питер по-другому уже разучился, его будто выключили, оставив только режим похотливой шлюхи, заставляя желать только своего папочку каждую минуту своей жизни. — Пожалуйста, папочка, папочка, я хочу твой член, хватит издеваться, я уже достаточно наказан! Член парня дернулся и прижался к животу, пачкаясь смазкой, потому что Питер тек, будто он и правда лучшая девочка для своего папочки, готовая на все. Старк был словно пьяный, и ему не нужен коньяк, чтобы сходить с ума по Паркеру, потому что парень сам — лучший алкоголь, наркотик, он заставляет возбуждаться так, будто это Тони 18, а не Питеру, заставляет яйца болеть. Член рывком вошел в раскрытую дырочку парня, заставляя его буквально закричать и сжаться, стараясь насадиться сильнее. — Боже, да, да, папочка, я обожаю твой член, господи!.. За такие слова мальчик точно когда-нибудь отправится в Ад, потому что поминать Господа всуе… Хотя, учитывая, сколько за последнее время Тони повидал богов, они точно не придут на зов в такой момент. Старк на секунду замер, глубоко вдыхая и пытаясь отключить мозг, чтобы не кончить только от осознания всей ситуации. Из плена мыслей его вырвал просящий стон Питера и его попытка самому начать двигаться. Тони сжал бедра парня, вжимаясь до самого конца, а после — выходя почти полностью, затем снова врываясь по самое основание, потому что наполовину — это не с Паркером. С ним ты уходишь в омут с головой, дышишь полной грудью, ну и трахаешь — на всю длину, потому что парню постоянно мало, ему все время хочется больше, глубже, сильнее, еще. — Ах, да, папочка, да, пожалуйста, выеби меня, как последнюю шлюху, папочка! Наверное — стоило узнать, откуда парень вообще узнал такие слова, может быть подсмотрел в какой-нибудь порнухе, и тогда становилось интересно, что же еще скрывается за такой милой и невинной мордашкой, но Тони не спрашивал, а просто ебал, как последнюю шлюху, потому что так попросил Паркер, потому что невозможно отказать в просьбах, когда мальчик просит так. Питер буквально завалился на кровать, потому что руки уже не держат, потому что ему ну слишком охуительно, его трахает папочка, разве может быть что-то лучше? Паркер стонал, кричал что-то, полностью вырубая сознание, сжимается вокруг члена, потому что хочется больше, хочется сильнее, хочется чувствовать его целиком в себе, каждый сантиметр. Питеру не нужно было трогать себя, чтобы кончить, он все еще подросток в свои восемнадцать, он только-только начал постигать прекрасный мир секса, а гормоны еще не собирались никуда уходить, поэтому ему иногда не нужно ничего, чтобы кончить в штаны, но когда его трахает сам Тони Старк — ему нужно только одно. — Папочка, пожалуйста, разрешите мне кончить, я очень хочу, я не смогу сдержаться, пожалуйста! Разрешение. Потому что разве может послушная сучка делать что-то без разрешения своего папочки? Конечно, нет. Тони не мог ничего сказать и просто положил свою руку на член парню, давая свое согласие. Питер выгнулся, распахивая глаза, задыхаясь и кончая, он даже не мог застонать — он и вдохнуть-то не мог, не то что кричать. Питер безвольной куклой упал на постель, его ноги подкашивались, и он не распластался только из-за того, что Старк держал его за бедра. Паркер часто-часто дышал и не мог даже пошевелить рукой, он чувствовал, как Тони тихо рычал сзади, толкнулся еще пару раз и тоже кончил — паучок чувствовал, как внутри него растекалась горячая сперма, и улыбался. Он хотел бы хрипло рассмеяться, потому что быть оттраханным папочкой — это действительно счастье, но даже это не мог. Во рту пустыня, в голове пустота, и хотелось просто валяться на кровати, пялиться в потолок. Тони наконец отпустил Питера и сам лег, тяжело дыша, притягивая парня к себе. Где-то и его ждет ад за все, что он сделал, а пока что… — Посмотри, Питер…