Телефон доверия

А я сам себя толком не знаю ещё, я думал, что всё то, что было, не в счёт, но нет: мы правда здесь и сейчас, и никто кроме нас не решит всё за нас.

      Плотные занавески практически не пропускают в комнату свет белой питерской ночи. Темнота не помогает: сна ни в одном глазу. Там, кажется, уже часа три или четыре утра, я не проверял.       В голову лезет всякое нежелательное, и лучше бы сейчас подняться, пойти на кухню с книгой или телефоном и пить чай. Чтобы отвлечься.       Телефон вибрирует, и не успевает раздаться звонок, как я протягиваю руку. Номер незнакомый. Да и кто может звонить мне среди ночи? Наверняка по пьяни ошиблись номером.       — Да?       — Алло.       На той стороне повисает пауза.       — Я вас слушаю.       — Скажите, это телефон доверия?       Я выпадаю немного с такого вопроса, в голову почему-то лезет одна древняя копипаста из интернета с идентично начинавшейся историей, но я отвечаю честно:       — Нет, вы ошиблись.       Любители постов с чёрным юмором будут разочарованы, но у меня совсем нет настроения на провокации.       — Извините, — говорят на той стороне. — Простите, что разбудил.       Значит, всё-таки парень? Я сначала было засомневался, уж больно голос высокий.       — Не разбудил, не парься.       Почему-то сегодня потянуло на честность по отношению к незнакомцам.       — И всё равно простите, я не хотел вас отвлекать, тем более в такое время. — Голос сильно дрожит и слова путаются.       — Брось. Всё, от чего меня можно было отвлечь, это копание во всякой хуйне у себя в голове.       Этот мальчишка звучит так разбито, что мне почему-то кажется несправедливым, если он будет чувствовать вину за то, чего по сути не сделал.       Он молчит. Ожидал, наверное, чего-то более едкого. Например, «иди нахуй, мудак, какого чёрта ты звонишь посреди ночи».       У меня иногда случается обострение эмпатии к незнакомым людям, и вот сейчас я как будто чувствую какую-то ответственность и не хочу, чтобы на той стороне раздались гудки. Мало ли.       — Ночью ещё хуже, да? — спрашиваю я. — Тоска всякая сильнее?       — Скорее отчаяние. — Он делает паузу, а потом почему-то говорит: — Вот у тебя такое было? Живёшь ты, думаешь, что всё впереди, закончишь универ, сменишь город, будешь жить так, как тебе хочется. Полная свобода.       — А на деле оказывается, понятия не имеешь, что делать с этой свободой, так?       — Именно. Всё думаешь, что жизнь сейчас начнётся, а она давно уже идёт.       — Оглядываешься назад и не понимаешь, как могло так быстро пройти так много времени.       — И постоянно думаешь, что нужно что-то менять, вот прямо сейчас, брать и менять, но не знаешь, что и как. Теряешься. И это осознание своей никчёмности и нерешительности давит ещё сильнее.       — И уже даже не хочется вставать, куда-то идти, что-то делать. А эти люди такие: «О, ты как-то странно выглядишь, у тебя всё в порядке?» А ты думаешь: «Господи, да вам же похуй!»       — Поэтому учишься улыбаться им в глаза, не создавать подозрений.       — И кажется, как будто зря оставил всё, зря уехал, а может, вернуться?       — Но потом понимаешь, что так было всегда. И что там у тебя тоже ничего нет.       Мы говорим каждый о себе, но об одном и том же. Продолжаем фразы друг друга, ловим мысль на лету. Его голос дрожит сильнее, срывается под конец, и я готов поспорить, что он закрывает трубку рукой, чтобы я не услышал слёз.       — Я сейчас вспомнил одну копипасту в вк, — почему-то пытаюсь перевести тему, говорю, лишь бы говорить. Мне не хочется его оставлять. — Там чувак так же по ошибке дозвонился до кого-то вместо телефона доверия.       — Это там где он его ещё стал накручивать типа «ты такой никчёмный и даже суициднуться не сможешь, потому что ты лузер»?       — Что-то такое, ага.       Он шумно выдыхает и:       — А ты можешь так же?       Даже не спрашивает — просит. Слёзы в голосе слишком легко распознаются.       — Нет, — отвечаю я.       — Почему?       — Что значит почему? — удивляюсь. Это же очевидно. — Не хочу на себя брать ответственность за чью-то жизнь. Ты по телефону доверия звонил, чтобы тебя отговорили себя убивать или наоборот помогли?       — Я просто… — Глубоко вздыхает, пытаясь взять себя в руки. — Хотел проверить, дозвонюсь ли. Такая… русская рулетка типа, понимаешь?       Наверное, понимаю. У меня появилась одна догадка, и мне интересно:       — Разве умирать не страшно?       — Страшно. Но жить страшнее.       — А как же… неизвестность? Ты же не знаешь наверняка, что там не будет хуже.       — Да. Поэтому я и…       — Даёшь жизни шанс таким образом? — спрашиваю. — «Но вне мира пола нет…       — …как ни поверни», — подхватывает в тон мне строчку из песни. — 4 Позиции Бруно. Ух ты. Может, это и есть знак?       — Какой знак?       — По этому номеру мог оказаться кто угодно, но оказался ты.       — Я не верю в судьбу, — честно отвечаю я.       Он замолкает.       — Эй, ты тут?       — Да-да.       Его голос уже звучит ровнее.       — Как зовут тебя?       Не то чтобы это важно. Я просто не хочу его отпускать.       — Олег.       — Олег, — повторяю я. — «Вот он стоит, высокий, худой, суровым быть пыта-аясь».       Он тихо смеётся.       — Я хуёво пою, прости.       — Нет, нет. Так ещё точно никто не делал.       — Не ассоциировал с песней?       — Угу.       Солнечный луч нашёл где-то щёлку между занавесками и теперь светит в глаза.       — Ты здесь? — теперь уже он зовёт меня.       — Да тут-тут, — отзываюсь, понимая, что молчал дольше, чем мне показалось, и, возможно, даже пропустил какую-то реплику.       — Я спросил, как твоё имя.       — Слава, — отвечаю я.       — Я уж было подумал, что ты заснул, Слава.       — Нет, я просто… — Взвешиваю, говорить ли правду, но потом вспоминаю, что сегодня ещё ни разу не соврал, и решаю продолжить в том же духе. — Пытался представить, как ты выглядишь.       Он замолкает. Вздыхает. Молчит ещё немного. Потом произносит:       — Если так хочешь разочароваться, можешь включить фейстайм.       — У меня нет фейстайма, — улыбаюсь я. — Но есть идея получше. В каком ты городе?       — Питер.       — Тогда сегодня в семь вечера на Восстания, выход в сторону «Галереи», ну, ты понял, — говорю, пока не передумал, и не даю возразить. — А сейчас я бы, если честно, пару часов поспал.       — Тогда спокойного… утра?       — И тебе. Не сделай ничего с собой до семи вечера, ясно?       Он многозначительно усмехается в трубку и заверяет:       — Мне интересно тебя увидеть, поэтому любопытство будет сильнее.