Эмоциональный диссонанс.

      С того происшествия прошло около трех месяцев. Я продолжал периодически посещать больницу и, вообще, вернулся к своей обычной жизни. На работе меня повысили, и нет, не из-за того, что со мной случилось, а просто я перспективный, между прочим, молодой человек. Еще, к своему удивлению, я начал новые отношения. Кстати, если вспоминать о личной жизни, то моя бывшая девушка Тоня, по которой я стенал и убивался, все-таки, появилась в моей судьбе еще разок, но на тот момент я понял, что Катерина мне подходит больше всего и обижать ее ни в коем случае нельзя. Тоня извинялась, говорила, что все поняла, но я ей не верил, да и не хотел снова в это все окунаться с безумной головой. Да, я скучал по ней, я может даже был и готов все бросить ради нее, но что-то мне не дало. Возможно, здравый смысл, хех. С Катей я отлично себя чувствовал и понимал, что это точно мой человек, тогда как с Тоней моя душа была словно на минном поле. Надеюсь, что сейчас она в порядке и у нее все хорошо. Однажды, я как-то видел ее с молодым человеком, с которым она шла под руку, мы даже встретились глазами, но это было так быстро, что я не то чтобы успел что-то сказать, я даже не сразу понял, что произошло. Забавно, прямо как в фильме. Иногда я вспоминаю о ней, как о чем-то светлом и дико воодушевляющем, и постепенно, в памяти остается о ней только хорошее.       Ох, ну хоть что-то остается в памяти. Но что точно я никак не мог вспомнить, так это тот год, когда со мной случилась вся эта заваруха. Я очень переживал, потому что все могло вдруг всплыть, ведь меня хотели, по всей видимости, убить, а я тут, хоп, и живой? Странные ощущения. Они заставляли меня чувствовать себя незащищено и параноидально. Но когда Катя отвлекала меня, мне становилось намного легче. Правда, как бы она и Витя, мой лучший друг, не расспрашивали меня, я так ничего и не мог им рассказать. Тот год словно выпал из моей жизни и лучше бы я вообще ничего о нем не вспоминал.       В один из выходных, когда я, предвкушая предстоящее празднование своего дня рождения, торчал у окна, наблюдая, как хлопья снега кружились в танце, и глядел на вечерний оранжевый от фонарей и снега город, раздался звонок в дверь. Я немного напрягся, потому что ко мне приходило очень мало гостей и обычно они предупреждали меня о своем визите. Так что, это был либо сосед, либо решили приехать родители. Так и оказалось. Они ввалились всей толпой: мама, папа, обе сестры. В квартире стало душно и очень звонко. Они ведь привыкли громко говорить в своем загородном доме с тремя этажами, поэтому у меня почти сразу же разболелась голова, на что я обратил их внимание, но кинув мне в ответ свое обычное: «Ничего, потерпишь», я махнул на них рукой. После распития чая, маминых нагоняев и прочих охов-ахов, они собрали небольшую часть своего барахла, стопку коллекционных книг и умотали домой, прося непременно передать Кате привет.       Закрыв за ними дверь, я выдохнул. Голова немного продолжала трещать, но я решил выпить побольше воды и открыть окно. Через несколько минут, в гостиной стало свежо, снежинки залепили мне весь подоконник и тут же растаяли, поэтому пришлось вытирать все тряпкой под смеющимся взглядом кота, который возился рядом. Пока я ковырялся у окна, в дверь снова позвонили.       — Да что ж такое-то! — воскликнул я. — Опять что-то забыли?!       Это была обычная практика, когда родители посылали кого-нибудь из сестер что-нибудь забрать. Но открыв дверь, я увидел на пороге мальчика лет четырнадцати.       — Здравствуйте, — проговорил он, отвечая на мой немой вопрос. — Вы Яша Арчинский?       — Да, а что такое?       — Я Алёша.       Мы молча смотрели друг на друга около минуты. Я видел его впервые, да я и не знал никаких Алёш, кроме своих коллег. Кто этот мальчик? Разговаривать на пороге было как-то невежливо, поэтому я пригласил его пройти.       — Я от Серёжи. Ну, Сергея Викторовича, — снимая ботинки, снова заговорил он. — Он очень давно меня не навещал, и я решил прийти к вам.       Я вообще ничего не понимал. Какой еще Сергей Викторович, кто он?       — Очень сожалею, но я ничего не могу тебе сказать, я потерял память и она ко мне еще не вернулась. Но может, ты сможешь мне что-нибудь рассказать подробнее?       — Мой брат работал в полиции и рассказывал, что дружил с вами, вы были свидетелем какого-то дела, — начал мальчик, сев на диван в гостиной. — Бабушка сказала, что наверное он уехал, но он не мог оставить меня одного, он бы сказал! Вы были его другом, он оставил ваш адрес и сказал, чтобы я обращался к вам только в экстренном случае.       Я внимательно слушал мальчика, замечая, как у меня потеют ладони. Нет, я не вспомнил ничего. И это ужасало. Осознавать, что ко мне пришли за помощью и не иметь возможности помочь было для меня невыносимо.       — Вы не знаете где он? Может я покажу вам его фото? — с надеждой в глазах, закончил Алёша, протягивая мне карточку.       — Давай, попробуем, — вздохнул я. На фотографии на меня смотрел улыбающийся молодой человек лет тридцати-тридцати пяти, темные волосы, худощавое лицо и уставшие голубые глаза. Нет, он не был мне знаком. По крайней мере раньше.       — Ты не представляешь, как мне жаль, — я отдал фотографию обратно мальчику. — Мне бы очень хотелось тебе помочь, но я ничего не могу вспомнить… Я даже не знаю, смогу ли я вернуть свою память или так и останусь в небытие. Ты так уверен, что он пропал и с ним что-то случилось? Может пойти в полицию?       — Нет, он запретил это делать. Хоть я очень и переживаю за него, я бы не хотел делать что-то против его воли. Что ж, попытаться стоило. Наверное, я тогда пойду?       Я грустно кивнул ему в ответ, смотря как он поднимается с дивана.       — Постойте, есть еще кое-что, — мальчик внезапно остановился, ища что-то в кармане. Мой телефон завибрировал и я поспешил глянуть на экран.       «Я знаю, что ты меня видел. И я знаю о тебе все. Никому ничего не говори, ни полиции, ни знакомым, иначе я приду за тобой.» — Прочитал я и на мгновение замер. Погодите, постойте! Это кажется знакомым… Это угрозы, мне поступали угрозы! Я видел убийство…!       Я поменялся в лице от прояснявшейся информации в голове, по всему телу бежали мурашки, ладони и лоб вспотели, меня бросало то в жар, то в холод. Я часто дышал, сердце билось так, будто сейчас выпрыгнет из груди, а колени тряслись. Кружка, которую я держал в руке, наклонилась, и остывший чай полился на паркет.       — Что с вами?! — Алёша поддержал меня за руку, поставив кружку в раковину, и усадил на стул, стоящий рядом с диваном. — Вам плохо? Может воды?!       — Да-да, — еле разлепляя пересохшие губы, ответил я. Картинки в голове всплывали, сменяя друг друга, словно калейдоскоп, а стук моего сердца, казалось был слышен на улице. Мужчина в шляпе, угрозы, Сергей, его смерть, его предательство, заброшенный дом, его исповедь, выстрел… Меня разрывало от радости, злости и боли. Я не знал, что думать, я все вспомнил, но зачем же я только все это вспомнил?! Руки закрывали лицо, глаза сильно зажмурились. Нужно успокоиться, нужно просто успокоиться и все переварить.       — Никому не говори, что я все вспомнил? Ладно? — обратился я к Алёше. — Я думаю, что с твоим братом действительно все хорошо, но пока что пытаться искать его не стоит. Но поверь, с ним все в порядке, он все сделал правильно.       Мальчик ошарашенно на меня смотрел, а затем кивнул. Затем молча, я вызвал ему такси, и он уехал. Удивительно, что моя голова могла еще соображать, но на улице действительно сильно потемнело, и отпускать шарахаться по ночи такого мелкого пацаненка не стоило. Сев обратно на стул, я уставился в одну точку. Залип, задумался - как угодно. Меня раздирало изнутри, голова казалась горячей и отказывалась соображать. Да и о чем тут думать вообще? Несмотря на всю злость и радость, я чувствовал себя хоть и пустым, но и одновременно счастливым.       — Ну точно, эмоциональный диссонанс, — проговорил я вслух. — Хорошо, что это все кончилось. Ты сделал все правильно, выстрелил и исчез. Ну, хотя бы вызвал скорую. Что ж. Я действительно… Я действительно тебя простил.       Телефон пикнул. Я открыл сообщение от неизвестного номера и облегченно усмехнулся.

«Спасибо, друг.»

       — И тебе.