Города.

Он задумчиво наблюдал, как она рассматривала фотографии на экране монитора. Фотографии были самых разных цветовых гамм, но преимущественно цвета на них были приглушены, отредактированы умелой (а может, и неумелой) рукой фотографа. На одних величаво раскинулась вокзальная площадь, вымощенная камнем, по которой сновали люди, на других во всей красе представали памятники, воздвигнутые когда-то давно – сейчас ведь нет денег, чтобы возводить их, да и людей, которым можно было бы поставить памятник, тоже нет. На третьих великолепная архитектура, заснятая с нужного ракурса, вещала о собственном великолепии и достаточной древности, чтобы причислить себя к тем памятникам... Черноволосая девушка развернулась на стуле и, подняв голову, посмотрела в потолок. Обычный, недавно побеленный, он успокаивал её взор привычной белизной. Парень вопросительно хмыкнул. - Ненавижу эти пафосные фотографии. Ненавижу города. Вообще ненавижу пафос, - она протянула руку к столу, достала сигарету из небольшой пачки и закурила, не обращая внимания на то, что сама являла собой представление того, что она так ненавидела. Он усмехнулся. - Тебе не идет. - На самом деле никому не идет курить. – Девушка выдохнула горький дым в потолок. – Дурацкая, до безумия женская привычка. Тонкие сигареты, подумать только! Молодой человек ухмыльнулся и открыл окно, впуская прохладный воздух. Да, пару лет назад, если бы он сказал ей о том, что она, девчонка-сорванец, которая была готова на любую шалость, будет сидеть в его квартире, курить и рассуждать о пафосе, она бы расхохоталась ему в лицо тем звонким девчачьим смехом, от которого сейчас не осталось и следа. Если она и смеется, то смех её хрипловатый и даже завораживающий. И совсем не такой громкий, как раньше. - Ты так изменилась. - Все меняются. Она снова повернулась к монитору. - Я была вот здесь, - она рассматривала фото, где на величественном здании горделиво развевался большой флаг. – На стене – вот этой, да – на самом деле намалеваны дурацкие подобия граффити, а флаг превратился в тряпку. Да он с самого начала был тряпкой, которой посчастливилось быть размалеванной в цвета государства нашего... Он уловил сарказм в ее голосе, но промолчал. Знал, о чем она сейчас думает. Знал, что девушка непременно поделится своими мыслями. Знал. И это знание, эта её предсказуемость уже давно перестали удивлять его. - Все люди такие же... Все одинаковые, но кому-то посчастливилось быть разрисованным собственной важностью, самооценкой, социальным статусом, а кто-то был и остается обычной половой тряпкой, об которую вытирают ноги. Все закономерно. Парень решил сменить тему. Разговор о людях был ему неприятен. Лютый социопат, он ненавидел людей, как в общем, так и в частности, но эта девочка, пожалуй, была исключением. Ему было интересно наблюдать за тем, как она меняется, взрослеет, споря сама с собой и со всем миром, противопоставляя себя ему, как когда-то Цветаева... - Ты решила, куда мы едем? – разрывая собственные и её размышления, спросил парень и повел плечами, разминая их. Она пожала плечиком, ничего не говоря, и затушила, наконец, сгоревшую до самого фильтра сигарету. Мелькнув, погасла искра. - Ты же хотела уехать? - Я и сейчас хочу. Ладно... – она, зажмурившись, указала на одну из фотографий. Сейчас в ней угадывались черты той девчонки, которую парень знал лет пять-шесть назад – бессмысленно-радостной, безрассудной... Открыв фотографию, парень улыбнулся. Он знал этот город, как самого себя. Она не помнила об этом. Уже позже, когда были решены проблемы с билетами, вещами, опозданиями, они стояли на вокзале среди толпы людей. Одному из них "посчастливилось" налететь на девушку, и через пару мгновений он уже получил медленно зреющий синяк под глазом и убегал, отчаянно матерясь. Парень потряс рукой и посмотрел на девушку. - Ты в порядке? - Почему ты всегда со всеми дерешься? Он не успел ответить. Объявили посадку, и бушующая толпа внесла обоих в вагон – они едва успели предъявить билеты. В вагоне было тепло, но не душно, благодаря тому, что на улице был вечер. В окно вагона бил приглушенный солнечный свет, было довольно тихо, хотя на улице все так же оживленно сновали люди. "Как на той фотографии", - подумалось парню, но он ничего не стал говорить. Откинувшись на спинку кресла, он довольно вальяжно устроился и прикрыл глаза. Хотелось курить. Сильно, до тянущего чувства в легких, которое сродни тому чувству, которое ощущают наркоманы при ломке. Однако парень помнил о своем обещании. - Не кури больше, ага? – словно наяву, раздался в его голове смутно знакомый девичий голос, сменившийся звонким смехом. – Она уже твоя, не надо гробить себя. - А? – он открыл глаза. Спутница посмотрела на него непонимающим взглядом, чуть приподняв бровь. Качнув головой, парень вновь расслабился, чувствуя, что поезд, наконец, поехал. Он любил поезда больше, чем какой-либо другой вид транспорта. Пожалуй, он сам не знал, почему. К машинам же у него было предвзято-отстраненное отношение – у его спутницы, которая сейчас дремала, прислонившись лбом к стеклу, была давняя травма, полученная в результате аварии, и эта травма причиняла ей довольно сильную боль до сих пор. А он не любил, когда что-то или кто-то причиняло ей боль. От своих размышлений молодой человек очнулся, когда к его плечу прикоснулась прохладная ладонь. - Мне скучно, - сказала девушка и смахнула со лба темную прядь волос. – Давай поиграем? Совсем как раньше, они сидели и играли в города. Он царапал машинально обивку кресла, на котором сидел, и смотрел в окно, щурясь от солнца. Оно уже не слепило глаза и почти скрылось за горизонтом, но в любом случае, попадая в глаза, мешало рассмотреть пейзажи, медленно проплывавшие мимо. За окном была видна деревня. Самая настоящая, еще не заброшенная, что в наше время редкость. Парню показалось, что он увидел нескольких человек в ближайшем к дороге дворе, но поручиться за это он не мог. - А деревни? Деревни ты любишь? – резко спросил он, прерывая размышления девушки о городе на букву "Э". Она моргнула и, выглянув в окно, понимающе улыбнулась. - Не особенно. Хотя атмосфера там и неплохая, я все же принадлежу к городским жителям. Без цивилизации мне было бы трудно. - Ты же ненавидишь города? - Ты все еще об этом? – она рассмеялась негромко и вновь посмотрела в окно. Деревня осталась позади, и теперь взгляду девушки предстал бесконечный, пожалуй, даже мрачный лес. Увидев его, она погрустнела. Парень уловил мимолетное изменение выражения её лица и покачал головой. - "Я очутился в сумрачном лесу, Утратив правый путь во тьме долины..." - Что? – она обеспокоенно посмотрела на него и будто бы сжалась в тщетной попытке стать незаметной. Парень улыбнулся. - "Божественная комедия". Первая строфа. Чему вас только в школе учат... - Ты невыносим, - она облегченно вздохнула и улыбнулась ему в ответ. Наивная девочка. Молодой человек слегка усмехнулся, но так, чтобы девушка не заметила этого. - Так вот, о деревнях, - она сняла туфли, прислонилась к стене и подтянула колени к груди. Взгляд девушки затуманился. – Пожалуй, я люблю деревни больше, чем города, но меньше, чем абсолютно пустынные местности, куда человеку не придет в голову заглянуть, чтобы найти меня. Однако все-таки без достижений цивилизации – и, как ни прискорбно признавать, людей – мне не прожить. Элиста. - Прости?.. - Город. Твоя очередь... Игра продолжилась. Они постоянно играли – в дружбу, в любовь даже пытались как-то поиграть, но после оба поняли, что эта игра неинтересная. В безразличие любили играть, когда ссорились. Со стороны все видели в них пару. Они посмеивались. Право, зачем разрушать чужие иллюзии... Богу – божье, Кесарю – кесарево, людям же обычно хочется человеческого. Эмоций, чувств, сплетен человеческих... Это закономерно. Игра вновь ушла на второй план. Девушка все чаще отвлекалась на пространные полуфилософские рассуждения, парень посмеивался над ней – говорить простые истины сложными словами глупо, но психологи и учителя так любят это делать... А за учителями повторяют подростки, такие, как эта девочка. Парень поймал себя на мысли, что рыжий цвет ей шел больше, но отогнал её от себя – люди меняются, и теперешнему характеру его спутницы рыжий цвет никак не подошел бы. - ...Ты мог бы полюбить меня? – она взглянула на него, и каким-то нечеловеческим чувством он понял, что так просто этот вопрос она не могла задать. Скорее всего, это было окончание долгой мысли, которую он благополучно прослушал, погнавшись за собственными размышлениями. - Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы любить. На секунду в её глазах промелькнуло разочарование, сменившееся усмешкой. - Взаимно. Она надолго замолчала, погрузившись, видимо, в свои мысли. Солнце давно скрылось за горизонтом, а поезд все ехал и ехал по привычному для него маршруту, который навряд ли когда-либо мог измениться. Парень задремал, не заметив, как реальность ушла, оставив место снам, которые не приходили к нему с самого детства. Вскоре уснула и его спутница, перед этим укрыв друга тем колючим тонким одеялом, которые выдают в поездах за определенную сумму денег. Утром они вышли из поезда. Парень поддерживал подругу, которая то и дело сонно протирала глаза и пошатывалась – рано просыпаться, наверное, не любит никто из нас. Пустынный вокзал медленно наполнялся людьми с чемоданами, сумками, огромными рюкзаками, в которые были сложены никому не нужные вещи. Девушка поморщилась, боязливо прижавшись к другу. Тот в очередной раз ухмыльнулся. Они медленно прошли по вокзалу к остановке, сели в маршрутку, вышли... Все происходило как в полусне. Он вел подругу туда, куда влекло его странное чувство – ностальгия, смешанная с горечью. - Ты ведь знаешь, куда идти? – беспокойно спросила она. - Я жил здесь... В этом городе. - И ничего не сказал мне? Он не ответил. - Ты помнишь, как мы познакомились? – мягко спросил он, заранее зная ответ. Девушка медленно покачала головой и посмотрела по сторонам. Совсем рядом был лес. - Здесь и остановимся... Они присели на скамейку, которая стояла на заброшенной детской площадке. Недалеко виднелась пара полуразрушенных домов. Парень вытащил из кармана пачку сигарет, достал одну и протянул ей. Девушка закурила, с жадностью вдыхая дым, и неожиданно для себя закашлялась. Затем посмотрела на него темными глазами, в которых блеснула искра, похожая на искру сигареты. - Глупо было бы умереть сейчас? - Мы и так давно мертвы, впрочем, как и большинство людей, - он улыбался, понимая, что она вспомнила. Вспомнила огонек своей первой сигареты в этом же лесу. Вспомнила его улыбку, их первый разговор, начинавшуюся дружбу... Это было так недавно, казалось... - У нас нет надежды?.. – спросила она, приобняв его. Он не ответил. Впервые за годы их дружбы она была полностью права.