Про океан.

Джисон боится океана и тех, кто скрывается под толщей воды. Он боится света горящих ночью рыбацких лодок. Джисон боится, но из дома на берегу, доставшегося по наследству, переезжать не торопится. Просыпается ночью от кошмаров, кричит в пустоту, вздрагивает от каждой громко накатившей волны и не торопится. Потому, что это его, Джисона, собственный кинк, извращённая форма мазохизма, отдельный вид насилия над своим мозгом. Потому, что Джисон сначала пытался привыкнуть к океану, но не учёл того факта, что океан, в свою очередь, может привыкнуть к /нему/. Поэтому Джисон смотрит на непривычно спокойную водную гладь, и у него тянет где-то там, в подреберье и выше. Там, где, по слухам, у людей находится сердце. У Джисона сердце справа — не особо мешает жить, не особо его выделяет среди других, не особо влияет на него самого, но. (это чёртово «но» есть везде). …но иногда Джисону кажется, что у него нет души, ибо весь организм шиворот-навыворот и плевать на то, что просто насос, качающий кровь. Душа у всех априори находится слева, а слева у него дыра в груди и традиционно Дьявол на плече. Океан дыру радостно и даже как-то зловеще до краёв наполняет собой, плещется обманчиво-спокойно и Джисон расслабляется. Океан радуется — шалость удалась, он вновь смог обвести вокруг пальца, обмануть, запудрить мозги и акулой клацает у джисонова носа, шарахая штормом в груди. Джисона предали. У него на лице и в голове перманентный ужас и страх абсолютно первобытный, он бешено сужающимися-расширяющимися зрачками смотрит на плещущую тихо воду и врастает в прогретый солнцем песок. Песок жаром обжигает босые ступни, мол — беги, пока можешь, глупый. Океан же никого просто так не отпустит, так что радуйся, пока можешь, и убегай. Стратегическое отступление. «Песок дело говорит», — думает Джисон и, пока липкая пелена страха вновь не обвилась коконом вокруг, со всех ног припускает домой. Океан смеётся приливом и смывает следы, мол, далеко всё равно не уйдёшь.

***

Джисон оказывается под пугающей его толщей воды совершенно неожиданно и, можно даже сказать, спонтанно. У Джисона лунатизм и шесть футов под над головой, и до него это доходит не сразу. Джисону до одури всё равно и совершенно по-философски плевать, но уши неприятно закладывает и в голове мысль такая, на гране истерики: он станет частью океана и даже не сможет его услышать. Бред какой-то. Кто пишет сценарий? Эй, увольте его за некомпетентность, пожалуйста. На дне черепной коробки вяло бултыхается «почему я могу видеть и почему я ещё не умер?», но все мысли выжигаются свечением, словно включили огромные электрические лампы. Джисон медленно поворачивает голову. Из темноты на него смотрят два больших жёлтых глаза. Джисон боится океана и тех, кто скрывается под толщей воды. Он боится света горящих ночью рыбацких лодок. «Иногда», — думает Джисон, «это всё-таки были не лодки». Увольнение сценариста всё ещё в силе? Нет? Тогда продолжаем.