Туалет вершит судьбы

Оглушающий гул учеников, зелёные пошарпанные стены, солнце, светящее через большие окна-всё это очень раздражало Юнги, поэтому он хмурой тучкой передвигался по бесячим коридорам школы. У него было паршивое настроение. Намного паршивее, нежели в остальные дни. Разъедали мозг мысли о уже бывшем, как ему казалось, друге и, неожиданно откуда взявшимся, влечении к Чимину. Чёрт бы его побрал и Чимина, и тех кто придумал алкоголь — так думал Юнги об этом — ведь если бы он не был пьяным, то такого бы не произошло — верно? Весь злой на самого себя, он завидел Пака, который всё ближе и ближе подходил к нему. Только не это- пронеслось в мыслях- я ещё не готов. — Юнги, нам нужно с тобой кое-что выяснить очень важное, — проникновенно уставился на него Чимин, совершенно не догадываясь о беспорядке, творящемся в голове Юнги.  — Прямо сейчас. Он слишком мало спал, обмозговывая всю ситуацию произошедшую между ним и Юнги. Слишком долго готовился к этому разговору. Слишком много усилий ему потребовалось сделать над собой, чтобы подойти и всё выяснить. — У меня нет времени, давай как-нибудь потом, — забегал глазами Юнги, пытаясь найти кого-то или что-то, что ему поможет избежать темы, о которой пойдет речь. — Нет уж, Юнги. Тебе так просто от меня не отделаться, — упрямо повертел головой. — Давай поговорим, — уже не так настырно предложил он, положив руку на плечо и заглядывая в глаза. — Ты ведь знаешь, что нам всё равно придётся это сделать. — Нет, Чимин. Это тебе нужно, не мне, — Господи, ну почему я такой раздолбай, думал Юнги — И нам не о чём говорить, — Хотел ли он обидеть этими словами Чимина? Определённо нет. Хотел ли он повторить то, что было между ними? Возможно, скрипя зубами, допустил Юнги. — Мудак, — толкнул его в плечо Чимин и ушёл, оставляя после себя непонятную горечь и печаль в сердце Юнги. Больше он не подходил. Он вообще старался держаться от Юнги подальше, но так, чтобы его было видно. Так же к нему не подходил и Хосок, на которого он выпустил весь свой пар, когда тот пришёл помириться. Юнги остался один вместе со своей нерешительностью, мнимой гордостью и тоской, окутавшей его полностью, заставляющей его смотреть на Чимина, который во всю веселился с друзьями и Хосока, который тоже радовался жизни, но уже без него. Прошла неделя. Юнги всё так же оставался в тени, пытаясь неумело следить за Чимином, смеющимся с какой-то нелепой шутки его тупых друзей. Всё труднее было сдерживать себя от порывов утащить куда-нибудь этого наглеца и заставить замолчать, весьма романтичным способом — поцеловав. Хосок всё это время ловил полный сожаления взгляд Юнги на себе, но чаще всего на его белобрысой «подружке». Не вытерпев этой пытки- смотреть как друг плохо играет в шпиона, он решил дать дружеский совет: — Может быть, уже прекратишь эту игру в гляделки, где ты единственный участник? — А? Что? — спросил Юнги, повернувшись на источник шума, и наткнулся на выражение лица «даже не пробуй оправдываться, я знаю, что ты пидор». - Это не то о чем ты подумал, — попытался возразить он, но на это Хосок лишь закатил глаза. — Все вы так говорите, — отмахнулся он от Юнги, который уже приготовился пустить в ход неведомые ему аргументы и обозначить причины, по которым он смотрит на Чимина глазами хатико. — Не пробовал первым подойти или так уверен в себе, что думаешь он не найдет тебе замену и прибежит сам? — Нет, — поник Юнги, тяжело вздохнув. — Ясно, — снова закатил глаза, показывая, что кто-то очень тупит в последнее время. — Как думаешь, сколько времени потребуется ему, чтобы захомутать Чимина? — указал он на парня, стоящего рядом с его объектом воздыхания. — Нисколько, — сурово отозвался Юнги, убийственно смотря на парочку. — Думаешь, Чимин настолько ветреный? — Думаю, что вряд ли он сможет это сделать, если вдруг окажется в больнице с поломанными конечностями, — отбросив всю свою неуверенность, он быстрым шагом подошёл к Чимину и вовлёк в грубый поцелуй, сильно оттянув губу. Ахеувший, по-другому не скажешь, Пак начал вырываться, пытаясь руками отодвинуть этого тощего корейца, но его сопротивление кануло в лету, когда Юнги, поумерив пыл, легко провел рукой по щеке, заставив его открыть рот от такой нежности. Не менее удивленные школьники застыли в немом шоке от происходящего, только четверо подружек радостно вопили, переводя внимания окружающих на себя. — Ненавижу тебя, скотина, — прерывисто сказал Чимин, когда Юнги, наконец, оторвался от него и прислонился ко его лбу. — Я тоже тебя люблю, ушлёпок, — усмехнулся Юнги, взяв его за руку и уводя от лишних любопытных глаз. — А ты, — грозно обратился он к незнакомцу, заигрывавшему до этого с его парнем, — не смей приближаться к Чимину, если дорожишь здоровьем, понял? — и после судорожного кивка, добавил. — Вот и молодец. — Оказывается ты тот ещё ревнивец, Юнги, — ухмыльнулся Чимин, поблёскивая своими глазами полумесяцами. — Заткнись, — недовольно прошептал он, а в душе был счастлив как маленький ребёнок, получивший заветную игрушку. Покрепче сжав чиминову руку, Юнги повёл его на выход из школы, потому что сейчас ему было абсолютно плевать на уроки, людей, которые всё видели и наказание за непристойное поведение, которое вскоре им огласят, он это знает, но ему пофиг, ведь Чимин рядом, а значит всё хорошо и даже лучше.