true love

Хаджиме не слишком сильно удивился, увидев на своем пороге Комаеду. В последнее время тот казался ему в разы навязчивее, чем в начале их знакомства. Хаджиме винил не его, но себя: надо же было оказаться единственным человеком на острове, кто все еще поддерживал хоть какой-то контакт с наиболее странным одноклассником, чем они все вместе взятые. — Здравствуй, Хината-кун! Прости, что отвлекаю тебя во время твоего отдыха… — чем больше Комаеда говорил, тем быстрее звучала его речь, словно он желал как можно меньше докучать собеседнику. — Действительно, мне не стоило приходить, но я решил еще раз испытать терпение такого замечательного… — Прекрати распинаться и говори, что хотел. Хаджиме был немного не в настроении. — Я хотел бы поговорить с тобой, Хината-кун. Я знаю, что такому мусору, как я, не стоит вообще беспокоить тебя, но ты видишься мне единственным, кто может мне помочь, — Комаеда выглядел неожиданно серьезным, заставляя Хаджиме за секунду собраться и вообразить самые худшие варианты развития событий. — Эм… хорошо. — Дело в том… что я влюблен, — Комаеда тяжело вздохнул, отведя взгляд с Хаджиме на внутренности его комнаты. Не самой чистой, к слову говоря. И после этих слов Хаджиме бы непременно подавился, если бы что-то ел. К сожалению, пришлось ограничиться только самым искренним недоуменным взглядом из всех возможных. Он вообще правильно его услышал? — Извини… что? — Понимаю, глупая проблема… О чем я вообще думал, обращаясь с ней к тебе, — глаза Комаеды словно темнели с каждым новым словом, которые он уже что есть мочи тараторил. — Я буду счастлив, если ты накажешь меня за… — Стой. Помолчи. Хаджиме непроизвольно вытянул руку, закрывая Комаеде рот. Тот явно удивился, но с радостью принял все обстоятельства. Еще этого не хватало. Влюбился, надо же… И хочет обсудить это с Хаджиме. Как совершенно нормальный человек. Как друг. И это был Нагито Комаеда. Не было удивительным, что он обратился с этой «проблемой» именно к нему. Он подозревал, что был единственным, кто вообще мог открыть Комаеде дверь и не захлопнуть ее сразу же через пару секунд. Больше всего шокировало, что Комаеда вообще мог влюбиться. Иметь человеческие эмоции. Ему могли нравиться девочки? Или мальчики, что угодно, лишь бы не чертова «надежда». Погруженный в свои мысли, он бы так и простоял с рукой, закрывающей рот Комаеды, если бы с его стороны не стали звучать какие-то очень странные звуки. Комаеда… пищал? Всхлипывал? — Что? — наконец очнувшись, Хаджиме отвел руку от чужого лица и невольно отшатнулся еще дальше. — О, просто хотел заметить, что если Хината-кун хочет задушить кого-нибудь, ему следует действовать немного иначе, потому что возникнет сопротивление. Следует использовать две руки... Хаджиме вздохнул и закрыл свое лицо рукой (другой, которая не вступала в контакт со ртом Комаеды; он специально проследил за этим). — ...Хотя если разговор идет обо мне, то я с радостью простою так, пока ты будешь меня душить! Только тогда еще следует закрыть мне нос, чтобы я… — поток речи внезапно запнулся, и Комаеда решил обратить внимание на того, кому все это посвящалось. — …Хината-кун, ты в порядке? О, он определенно не был в порядке. — Все нормально, — Хаджиме наконец-то очнулся и решил действовать. — Заходи тогда. Поговорим. Комаеда влетел в комнату и присел на край кровати, которую Хаджиме даже не планировал заправлять с утра (черт!) и ждал своего приговора. Приговором был Хаджиме, который с трудом решился сесть рядом на кровать. Было в этом что-то… неправильное. — Я не стану спрашивать, в кого ты влюблен, но скажи, есть хотя бы малейший шанс, что тебе ответят? Он увидел, как преображается лицо Комаеды, и понял, что абсолютно зря это спросил. — Такой мусор, как я… Как я могу ждать взаимной любви! Все чего я хочу, так это узнать способы, как можно признаться… Отдать свою жизнь в чужие руки, чтобы мой хозяин делал с ней что угодно! Хаджиме еще раз задумался над тем, что совершенно не понимает, что такое «любовь» для Комаеды. Разве он и так не против отдать свою жизнь ради надежды? Что тогда есть любимый человек для него… Сама Надежда? Он как можно быстрее откинул эту мысль. Не к чему возвращаться к прошлому, иначе можно прийти к совсем странным выводам. — Как насчет простого признания? — Хаджиме, мастер по любовным интригам, выдал лучшую свою идею. — Признания? — Ну да… и поцелуя... Или лучше не надо. Комаеда с сомнением окинул его взглядом, словно впервые задумался над тем, насколько Хаджиме опытный в таких ситуациях. — Я не думаю, Хината-кун, что можно просто поцеловать человека и ожидать хорошей реакции сразу же… — А кто говорил о хорошей реакции… Слушай, ну ты к кому вообще пришел! У нас есть Фуюхико с Пеко и Гандам с Соней… Да даже Сода бы тебе дал гораздо лучшие советы! И они не пошлют тебя сразу… Ну, Соня, по крайней мере. Комаеда вздохнул. Хаджиме показалось, или тот пододвинулся чуть ближе? — Мне нравится парень, Хината-кун. Вряд ли это то же самое. Хаджиме стал ощущать, что начинает потеть. В голове шебуршатся мысли такие, что он не хотел бы их озвучивать. — Наверное не то же самое… — Ты один можешь мне помочь. Не выдержав, Хаджиме вскочил с кровати. — Извини, у меня очень срочное дело. Давай потом поговорим? — Хината-кун… — Очень срочное! Несмотря на недовольный вид Комаеды, он все же заставил его выйти из домика и вышел сам. Ему и правда нужно было немного прогуляться. Первым, кого он встретил, оказался Сода. Решив, что конфиденциальность их разговора с Комаедой может потерпеть в этом случае, он решил поделиться своей проблемой. Как можно незаметнее. — Слушай, Казуичи… Если бы тебе сказали, что Комаеда почти наверняка влюблен, кто это может быть? Сода рассмеялся. — Слушай, мужик, ты чего? Разве может такой как он… В смысле, у него встает-то только на надежду! Но если все же выбирать, — он ненадолго задумался, а после указал гаечным ключом на Хаджиме. — Без вариантов, это ты! Хаджиме от удивления вздрогнул, но не сказал ни слова. Удивился он не словам Соды, а то, как легко он на него указал. — Фу, два мужика ведь… — Сода вновь переключил свое внимание на машины. — Ты не поддавайся, бро. За кой черт тебе нужно такое? — С чего ты вообще взял что я соглашусь с ним встречаться?.. — Э? Ну вы ведь… Это… Извини, бро, мне всегда казалось, что он тебе нравится, но я надеялся, что просто как… ну музейное ископаемое, знаешь! А вот Сайонджи давно шутит, что вы два голубка… Ибуки тоже. Вон они с Терутеру даже поспорили на деньги, — монолог Соды не прекращался, вгоняя Хаджиме все в больший ужас. — А Фуюхико говорит, что это Нанами тебе большую травму нанесла, да и как нам всем… Что ты ее больше нас даже любил и теперь будешь в себе любовь к ней нести… Что-то такое, они с Пеко все на себя равняют, верно? Слушай, брат, ну мне-то все равно, даже если ты будешь с ним встречаться. Главное, что не Сонечка! Мне одного этого Гандама хватает в соперниках. Если что, я тебя всегда поддержу, так и знай! Закончив свою речь, Сода замурлыкал и полез под машину. Справедливо решив, что разговор окончен, Хаджиме побрел дальше по острову. Время посидеть на одиноком пляже. Любил ли он Комаеду? Даже нет, не тот вопрос… Любил ли он Нанами? И одно ли это и то же с его чувствам к Комаеде? Он определенно не ненавидел его. Он был и правда ему интересен как «музейное ископаемое», поскольку разговоры он не всегда легко с ним выносил, но смотреть было приятно. Что тут скрывать, Комаеда обладал красивой внешностью. Что абсолютно терялось для других в его характере и поступках, но Хаджиме все равно было интересно. Они все совершили множество ошибок, даже когда были в Neo World Program. Но он не прекращал приходить к Комаеде за разговором снова и снова, пытаясь его раскусить и понять… Вплоть до пятого убийства, где пустота поселилась у него в животе и груди. Наверное, именно поэтому его не так ранила смерть Нанами (повторная, о чем он тогда не знал), потому что он уже потерял слишком много. И только продолжал терять. Любил ли он Комаеду? Он не знал ответа, но в какой-то момент понял, что с самого начала знал, что тот его — да. И даже давая эти советы, он знал, что тот говорит о нем. И что он просто ждал этого признания, совершенно закрываясь от него сам. С Комаедой все еще интересно. Пусть Ибуки забирает свои выигранные деньги, она их заслужила. Он не станет больше убегать от Комаеды и своих чувств. Хаджиме не знал, можно ли назвать это любовью, но у всего должно быть какое-то начало. Вернувшись к жилым домам, Хаджиме на время задумался, проходя мимо домика Комаеды. Стоило ли зайти? Не решившись, он прошел дальше к своему дому и обнаружил, что дверь была открыта. На кровати сидел Комаеда, погруженный в свои мысли. Он скинул свой плащ на пол и теперь казался беззащитным, вызывая у Хаджиме желание его обнять. — Ох, извини, Хината-кун. Тут было открыто. Я все еще хочу поговорить с тобой, если ты не против. Хаджиме прошел в комнату и остановился в шаге от Комаеды. Тот удивленно поднял на него взгляд. — Хорошо. Сейчас я покажу, как нужно, по-моему мнению, признаваться. Сделав шаг, Хаджиме подошел вплотную и наклонился к Комаеде для поцелуя. Тот, сначала застывший от удивления, после ответил на поцелуй. Наклоняясь назад, он потащил за собой Хаджиме, который вовсе не возражал такому исходу событий. *** На следующее утро они вышли из домика вдвоем в крайне неподходящее время. Ибуки собирала гостей для своего нового утреннего концерта и почти все уже, хоть и сонные, но вышли из домов. — Ах вот ты где, Комаеда! — провопила Ибуки, подскакивая к ним двоим. — А я стучалась к тебе в домик, думала, ты уже с утра куда-то ушел… Вон оно как! — она подмигнула Хаджиме и развернулась к Терутеру. — Эй, малыш, ты должен мне приличную сумму! Ну или один частный обед по моим пожеланиям, это на твой выбор! — Ах, — ответил Терутеру, пристально разглядывая Хаджиме, который успел уже покраснеть. — Мой проигрыш определенно стоил того, что я называю «свершившаяся любовь»! Помните о том, что я никогда не против оказаться третьим… — Эй, будет обед?! — Акане прервала Терутеру (что и к лучшему), врываясь в диалог. — Это лучше, чем какой-то концерт, это точно! — Что-о-о, мой концерт?! Они вновь загалдели, и под этот шум Хаджиме удалось смыться к бассейну. Там же его догнал Комаеда. — Давай поищем место поспокойнее, хорошо? Я не выспался и теперь болит голова… — Конечно, - Комаеда улыбнулся извиняющееся. — Моя вина в том, что ты не выспался, Хината-кун… — Да уж, твоя! — Хаджиме мягко стукнул Комаеду по голове, от чего тот ойкнул. — Но это все глупости, я тебя прощаю. Надеюсь, Ибуки тоже простит нас за непосещенный концерт... Они оба молчали, пока шли до берега. Видя, что Комаеда мнется, Хаджиме сам взял его за руку, и так они прошли остаток пути. Усевшись под пальмами — Хаджиме склонил голову на чужое плечо — они наконец-то заговорили: — Так все-таки, Хината-кун, как стоит лучше всего признаваться? — Да черт его знает, Нагито. Но мне и так хорошо. Комаеда слегка повернул голову, чтобы наградить Хаджиме долгим поцелуем. — Мне тоже.