Квадрокоптер

      Ты опять плачешь. Опять сидишь на подоконнике, подогнув колени и зарывшись в своих чёрных волосах, и плачешь. Я уже ненавижу твою семью и одноклассников, а больше всего — того идиота Егора. Это всё они заставляют тебя плакать! Ты ненавидишь себя за это, не любишь эти дурацкие слёзы, но просто не можешь сдержаться. Нет, днём-то вполне можешь, а вот ночью… И самое печальное, что я опять ничем не смогу тебе помочь. Я лишь могу избивать кулаками стену, глядя в монитор на джойстике от квадрокоптера. Знала бы ты, как плохо мне каждый раз, когда ты плачешь. Хочется обнять тебя и успокоить, но плохо от того, что я абсолютно бессилен, ведь ты даже не знаешь меня. Да и что бы я сказал тебе? Как бы объяснил, что знаю о тебе всё? «Привет, милая Аля, я Саша, и я следил за тобой с помощью беспилотника с камерой, имеющего чудную систему «Хамелеон¹», я знаю о тебе всё и люблю тебя, а ты не знаешь меня, но это же не проблема» — так, что ли?! Нет, прости, я не смогу. Особенно учитывая мою «суперспособность прекрасно знакомиться с людьми». Да ты ведь решишь, что я извращенец какой-то! И не полюбишь ты меня… У тебя же есть прекрасный идиот Егор, который сам виноват, что нравится тебе, ибо нефиг было так мило поступать — ни с того ни с сего просить учителя исправить тебе (!) оценку. Но… Но ты не веришь, что в мире есть добро и нормальные парни, которых ты могла бы полюбить. Ты не веришь, что я могу существовать.       Да, я видел твою фигуру до этого Егора и после. Ты начала резко скидывать вес и превратилась в худощавый скелет. Как я хотел крикнуть тебе: «Стоп! Хватит! Перестань уродовать себя!», но я не мог. Благо, ты вовремя опомнилась.       Да, я знаю, что из-за него ты стала больше заниматься танцами, ибо он ими занимается. Знаю, что пока никто не видит, ты учишь твёрк, но не из-за него, а потому что имеешь необъяснимую тягу к этим танцам.       Да, я знаю все твои секреты. Что ты пишешь рассказы и романы, сказки и повести, стихи и прозу — знаю, что они у тебя прекрасно получаются, и знаю, что ты это делаешь, чтобы только не думать о Егоре. Знаю, что ты делаешь для него, знаю, что не можешь отказать ему, знаю, что любишь сохранять его фотографии и смотреть на них, снова рыдая.       Да, я знаю. Я всё о тебе знаю. Что ты мазохистка, любящая вид и запах крови, что ради этого ты спрятала кучу лезвий в разных местах своей комнаты, чтобы, если вдруг мама узнает и отберёт одно, то останется ещё другие орудия. При этом я знаю, что ты не хочешь смерти, что ты хочешь оставаться сильной и жить всем назло. Знаю, что любишь синяки и царапины, знаю, что любишь мяч и игры с ним. Знаю, что прекрасно умеешь слушать других людей, но не любишь рассказывать о себе. Знаю, что мечтаешь о чёрном коте и собаке хаски.       Я вижу тебя, когда ты только просыпаешься. Когда ты жутко устаешь и валишься с ног. Я вижу тебя, когда ты прихорашиваешься, собираясь куда-то. Я видел тебя, когда ты выглядела сногшибательно и когда ты была похожа на сморщенный гриб. Но мне неважно, как ты выглядишь, ведь для меня ты всегда прекрасна.       Вчера ты прошла мимо меня, представляешь? А неделю назад мы сидели рядом в маршрутке. Я специально встал на час раньше и поехал абсолютно не туда, куда мне было надо, а всё ради того, чтобы увидеть тебя вживую, почувствовать твой запах, прикоснуться к твоим волосам, к твоим вечно холодным рукам. Ты не обращала на меня никакого внимания, впрочем, как и на любого другого пассажира этой маршрутки, но, чёрт возьми, какая же ты милая во сне!       Я знаю о тебе всё, но хочу, чтобы обо мне ты знала всего одну вещь. Лишь тогда ты перестанешь плакать по ночам и наконец улыбнешься дому напротив, моему окну, лишь тогда и только тогда ты будешь счастлива, если будешь знать: Аля, я люблю тебя.       Саша, 127 метров от твоего дома, 203 метра от твоего окна