Поцелуй электрика

Когда пьешь утренний горячий чай, который вот только-только заварился и еще испускает струйки пара, как-то не задумываешься о том, что может быть в этот выходной день. Ты просто сидишь у окна, пьешь себе чай, смотришь телевизор и радуешься тому, что тебе никуда не надо идти. Ну не прекрасно ли это все, Ким Минсок? Минсок как раз встречал свой долгожданный выходной. Отмечать он начал с обычной кружки чая, а закончил… Закончил он каким-то непонятным электриком в очках Gucci. Нет-нет, поймите, Ким не сошел с ума. В их городе и правда работает электрик в очках Gucci. Итак, а теперь, пожалуй, перейдем к нашей истории, которая произошла жарким летом в квартире мужчины и которая длилась где-то около месяца. Когда Минсок допил чай и доел бутерброд, он не спеша встал из-за стола, убрал посуду и вышел подышать свежим воздухом на балкон. Ветер дул ему в лицо, издалека доносилось чириканье пташек, а прямо под окнами — гул машин. Жизнь в городе уже кипела, и с каким блаженством Ким понимал, что сегодня у него выходной. Он не сидит в машине, не едет куда-то, не говорит с кем-то, а находится дома в своей любимой пижаме. В руках у него — пылесос, и Минсок, улыбаясь, уже предвкушает звук этой прекрасной машины и чистоту вокруг себя. Ах, а как же хорошо отдыхать от надоедливой работы продавца мороженого! Столько всего узнаешь за один-единственный рабочий день, голова даже к концу смены начинает кипеть от переизбытка информации, и холод холодильника никак не помогал остудить горячий лоб. Например, может подойти какая-нибудь бабушка, пожаловаться на что-то, причем жаловаться она, уж поверьте, будет долго, а потом возьмет — и просто уйдет! Да-да, уйдет, ничего не купив. «Хорошо, эта бабушка подходит ко мне за день уже пятый раз, надеюсь, хоть в этот раз я уговорю ее купить хотя бы пломбир», — думал про себя Минсок, массируя виски. А дети, дети-то какие противные! Подойдут, начнут смотреть на мужчину, пялиться и улыбаться. Старший из них — лет пятнадцать-шестнадцать — подойдет, расплывется в наглой ухмылке и спросит: — Ну, друг, каково тебе тут торчать здесь? Ким, листающий твиттер, закатит глаза, отложит телефон, встанет и из своего ларька грозно скажет: — Парень, мне двадцать восемь. Или бери мороженое, или проваливайте отсюда все, пока я вас не заморозил. Знал я одного чудака, который от переохлаждения умер… — Вам правда двадцать восемь? — удивятся все. — Ну нафиг… Мальчишки разбежались, и Минсок с облегчением выдохнул. — Извините, а можно мне фисташковое мороженое, пожалуйста?.. Ким снова выглянет, опустит взгляд вниз и улыбнется. — Держи, — он протягивает малышу зеленое мороженое с кусочками фисташек и принимает деньги, смотря вслед развеселевшему мальчишке, жадно лижущему мороженое. В последний раз, когда мужчина работал, он вообще стал свидетелем драки хотдога с каким-то пацаном. Дети нынче совсем распустились, поэтому Минсок ринулся спасать несчастного работника в костюме сосиски в тесте. Парню он прочитал нотацию да еще и пинком под зад прогнал за.плохое поведение. Тот еще спасибо должен был сказать, что его не избили до полусмерти, сосунок. А иногда дни бывали настолько жаркими (или холодными) и скучными, что Киму аж самому хотелось умереть. Он сидел в своем фартуке в полоску, подперев рукой подбородок, глаз один закрыт, другой — смутно различает мимо проходящие фигуры. «Почему никто не заходит?» — думает он и трясет головой, чтобы окончательно не провалиться в сон. Минсок сам мороженое любил, потому оно у него всегда было. А раз сегодня выходной, то им можно было и позавтракать на пару с хлебом и маслом. Но его Ким оставил на потом, чтобы полностью насладиться вкуснейшим пломбиром. Таким белым, сладким, похожим на снег… Вначале все и правда шло как по маслу: квартира был убрана, тщательно пропылесошена хозяином, в дверь пока что никто не ломился, и ничего не ломалось. В последний раз у Минсока ломался кран, который он вначале пытался починить сам, но потом, совсем отчаявшись, все же вызвал мастера, который ему все сделал. Это было где-то год, а может, три тому назад, когда мужчина только въехал в эту квартиру, и многая техника оказалась поломанной или не совсем надежной. Так ему и плиту чинили, и часы. А лампочку он вот уже сам менял. По крайней мере, пытался. Встав на табуретку, он попытался выкрутить лампочку и заменить ее. У него вроде получилось, и теперь, каждый раз проходя под этой люстрой, Минсок боялся, что лампочка вылетит и упадет ему прямо на голову и разобьется. Может, тогда ему и придется не работать, но в больнице лежать, наверное, будет. А уж лучше в ларьке с мороженым и ходячим хотдогом перед глазами, чем с перебинтованной башкой и белыми стенами. Ким всегда был приятным человеком, но все же он понемногу старел. В тридцать лет (ну ладно, в двадцать восемь) некоторые превращаются в лысых, толстых мужиков с лысиной на блестящей голове, и то, что Минсок был красивым, подтянутым и привлекательным в этом возрасте оставалось чудом. Возможно, это все его маски или, как говорят некоторые, походы к ведьме (нет, кто это вообще придумал?). А может, это дар свыше. В любом случае мужчина оставался сильным духом, ведь чтобы получить такое тело, ему пришлось через многое пройти. Например, отказаться от любимой еды. И начать что-то делать. Вот тогда это было настоящим испытанием. С ним с огромным удовольствием общались местные старушки и женщины в возрасте. А также у него было достаточно друзей-ровесников таких же, как он: бездетных и без жен. Иногда он ходил с ними в клубы или бары, болтал о жизни и разных сортах мороженого. Бывало, за кружкой пива его уносило куда-то не туда, но после прогулки Ким чаще всего мало что помнил, а поэтому высока вероятность того, что Минсок ответит, будто ничего и не говорил про лучшее мороженое с шоколадом, клубникой и малиной. Но недолюбливали его подростки. Или, наоборот, слишком любили. Соседские мальчишки постоянно делали ему подлянки или устраивали мелкие неприятности, но последняя их выходка перешла все границы дозволенного. И Минсоку давно уже стоило поговорить с их родителями. Сначала Киму в голову прилетел футбольный мяч, потом — волейбольный. Это, конечно, не лампочка, но больно все равно было. В следующие разы он наловчился и уже отбивал мячи, а не принимал их головой. Позже у него под дверью оказывалась всякая ерунда или мусор, который мужчина вынужден был выносить и убирать. Причем многие соседи думали, будто это он сам мусорит прямо в подъезде. И никто не видел этих засранцев, положивших ему эту банановую кожуру. Минсок, конечно, ругался на них, пытался воспитать, словно их родитель, но из этого мало что получалось. Может, у них и получилось бы подружиться, если бы эта банда не знала, что ему уже скоро стукнет тридцать лет. Возможно, они смеялись над его возрастом, возможно, из-за его работы, но терпеть Ким это уже устал. Он их, наверное, даже ненавидел. Ведь то, что они сделали… Мужчина как раз закончил пылесосить в тот момент. Он вновь уселся за стол перед телевизором, взял с собой мороженое и, внимательно смотря Weekly Idol, поедал его, ощущая приятный холод во рту. Сладкое мороженое поднимало настроение и улучшало отдых, как и телевизор, который Минсок с годами смотрел от недостатка времени все меньше. Сейчас Weekly Idol, а потом будет какой-нибудь интересный научный фильм. Можно включить Дискавери и понаблюдать за животными. Но тут мужчина подумал: «А зачем мне смотреть на зверей в телевизоре, если они меня окружают?» Бац. Что случилось? Минсок сводит брови к переносице, не понимая, что произошло. Телевизор внезапно выключился. На пульте Ким не сидел, да и с самим телеком все было нормально. Мужчина отложил миску с мороженым и оглянулся. Электронные часы тоже погасли. Минсок попробовал включить свет, который не включился, а за дверью в это же время раздался жутких хохот знакомых зверей. — А ну стоять! — яростно закричал он, с шумом отворив входную дверь. Парни, не прекращая ржать, сбежали по лестнице, и Ким ринулся за ними. — Стойте, засранцы малолетние! — До свидания, дедуль! — Я до вас доберусь! Поняв, что бежать за ними бессмысленно, Минсок вернулся домой никакой, с полностью испорченным настроением и злым лицом. Казалось, что над ним сейчас появится серое грозовое мини-облачко, и вокруг мрачного мужчины засверкают молнии. И даже мороженое его не спасет. Понимая собственную беспомощность, Минсок понял, что ему скорее всего придется вновь вызывать мастера, чтобы на этот раз починили уже электричество. Для начала Ким вышел посмотреть сам, что же произошло. Он проверил щиток, ничего не понял и, боясь смерти от тока, отправился за телефоном. Набрав нужный номер, Минсок сказал: — Алло? Это «Электрический скот»? У меня попортили электричество, надо бы починить… — Кто вам сказал, что мы скот? — удивился недоумевающий голос. — Мы скат! Это просто на визитках один балбес перепутал буквы — и все… — Неважно, — отрезал Минсок. — Вы поможете мне или нет? — Конечно, поможем. Ваше имя, адрес и номер телефона, пожалуйста.

***

«Электрический скот» — именно так называлась компания с электриками и всеми людьми, которые работали непосредственно с электричеством. Когда-то Минсок вбил себе их номер, и он до сих пор у него остался. Причем название со словом «скот» его напрягало. Почему скот? Почему нельзя было назвать как-нибудь по-эстетичному? Пока женщина, говорящая с Кимом, записывала его данные, она ему сто раз рассказала про историю с визитками, где напечатали не «Электрический скат», а «Электрический скот». Когда мужчина отключился и принялся ждать своего электрика, он еще долго смеялся над этой историей и понял, куда пойдут работать эти мальчишки, поломавшие ему электричество. — Скот еще тот, — устало вздохнул Ким, заметив, что его мороженое превратилось в белую жижу. Он устало поднес ложку ко рту и от безысходности съел несколько ложечек растаявшего пломбира, чтобы как-то успокоиться и привести себя в чувства. Вот скоро приедет электрик, все починит, и все будет хорошо. Мальчиков поставят на учет, Минсок наконец-таки поговорит с их родителями и успокоится. Сейчас, сидя в кресле, он пытался избавиться от злости, закрыв глаза и тяжело дыша. За окном все было слишком радостно, и его это раздражало. Сейчас Кима, если честно, раздражало все. Даже, казалось, он сам себя раздражал. «Спокойно, Минсок, это произошло в последний раз», — пообещал мужчина сам себе, наворачивать по квартире круги, как в фильмах, когда персонаж о чем-то напряженно думал. Его тапочки шаркали по полу, и Ким вскоре сбросил их с ноги, чтобы не шуршали. Надоели. А пока к нему ехал электрик, Минсок пытался представить его образ в голове. Итак, наверное, он будет в обычном рабочем костюме, у него в руках будет поношенный чемоданчик с нужными инструментами. И сам он уже будет скорее всего в возрасте. Старше Кима лет на десять. А может, и на два. Минсок вообще был плохо знаком с электриками. Электрический скот бывал у него дома только один раз, когда сломался телевизор. А потом Ким забыл про них. Но как же хорошо, что скот никто не убил и сейчас они ему все починят. Хотелось бы в это верить. А также хотелось бы верить в то, что у них хорошие, обученные специалисты, которые не сделают все только хуже. Электрик ехал к нему уже около часа. Минсок не хотел больше терпеть, потому что с наступлением вечера ему потребуется свет, которого сейчас у него не было. Ладно бы это было внеплановое отключение электричества во всем доме, но Ким чувствовал даже некий стыд за то, что он не уследил за этими гаденышами. А потому и хотел все поскорее разъяснить и подправить, чтобы все забыли об этом недоразумении. К мужчине еще заходила соседка с вопросами, почему он орет средь бела дня, на что Ким эмоционально изложил целый роман про троих парней, которые портят ему жизнь. Тетка покачала головой и поспешила скрыться в своей квартире, чтобы не помогать соседу. «Ну и не надо», — подумал Минсок, плюхнувшись в мягкое кресло, которое пережило с десяток таких вот происшествий именно вместе с ним — с тем, кто сейчас упал на него, чуть не грохнувшись на пол. Сидя в кресле Минсок провел еще минут десять, прежде чем в его дверь раздался долгожданный звонок. «Электрик!» — с радостью подумал он и подбежал к двери, заглянув в глазок. Но только вот электрик на электрика-то и не был похож… — Вы кто? — поинтересовался Ким. — Вы ко мне вообще? — К вам, к вам! — радостно согласился «электрик». — Я из «Электрического ската»! Вы Ким Минсок, верно? — Да. Тогда открываю. Зашумев замком, Ким открыл дверь мужчине в черных очках Gucci и дорогом костюме. Его красиво уложенные волосы блестели, как и его аккуратное лицо. В руках у него оказался кожаный чемодан, в который обычно бизнесмены складывают бумаги (или деньги), а на груди был прикреплен бейджик, который гласил: «Электрический скот. Ким Чунмен». Чунмен снял очки и протянул руку Минсоку, чтобы поздороваться. Ким пожал ее и впустил псевдо-электрика в дом. Работник осмотрелся и спрятал очки (такие же стоят безумных денег!). Он задумчиво прошелся по квартире и вернулся к мужчине. — Ким Чунмен к вашим услугам, — поклонился электрик. — Сейчас я все посмотрю и починю. Я все обязательно сделаю. — Хорошо, спасибо, только… — Только что? — Разве так сейчас одеваются электрики? Чунмен взглянул на свой дорогущий костюм и пожал плечами. — Знаете, я просто забыл, как носится обычный комбинезон. Но ничего страшного. Приступим к работе. Ким Чунмен, оставив Кима Минсока у входной двери, прошел внутрь квартиры и принялся с важным видом разглядывать каждую розетку и каждую лампочку. Он похлопал по телевизору, поигрался с неработающим выключателем, попытался зарядить телефон и проверил микроволновку. Поняв, что электричества нет, он произнес: — Что ж, электричества у вас нет. — Спасибо, удивили, — буркнул Минсок. — Когда вы наконец работать будете? — А вот вы знаете, как-то раз я шел по дороге, и тут мне навстречу выбегает енот и говорит то же самое! — Чунмен рассмеялся, заставив почувствовать Кима сильнейшее смущение. Электрик, не услышав смеха над своей шуткой, откашлялся и вышел к щитку, находившемуся в подъезде. — Можете посидеть дома, я справлюсь. — Нет, я постою рядом с вами. — Как пожелаете. Минсок оставил дверь в квартиру приоткрытой, чтобы можно было в экстренном случае сбегать за водой, мороженым или телефоном, если придется звонить в скорую, чтобы этого мажора спасли от удара током. Нет, ну как он вообще может что-то починить? Такие люди вообще приспособлены к работе, которую им приходится делать самостоятельно? Наверное, нет, и если этот Чунмен пришел в таком шикарном костюме работать электриком, то Ким бы скорее подумал, что это у богатиков игра такая — спускаться вниз, к нищим. Загоревшись любопытством про жизнь и историю этого электрика, Минсок не стал долго ждать и спросил: — Нет, а все же почему вы не в рабочей одежде? — Так это ж не жалко, — отмахнулся Чунмен. — Старый уже. Ему неделя стукнула. Можно и заместо комбинезона использовать. Ким подавился и выпучил от удивления глаза. — Если так, то вам разве не выдают форму? — Понимаете, — не отрываясь от работы, продолжил Чунмен, — это один я такой. По образованию я-то электрик, а работаю бизнес-предпринимателем. Бывает в жизни такое. Учишься на одного, а работаешь совсем другим. — Эм… Извольте спросить, а как вы из электрика стали бизнесменом? Ким Чунмен пожал плечами. — Уже и не помню. Это было так давно. Я просто сидел за партой, никого не трогал, а потом как-то так получилось, что все пошло в гору, эх… Ах, да, я выиграл в лотто, верно. И вот теперь я такой. И иногда, знаете, я так устаю от этой городской суеты… От этой богатой жизни. Слуги, роскошь… Надоело. И в такие дни я прихожу в свой родной «Электрический скат», чтобы немного поработать, потрудиться по-человечески, в обычной, дешевой одежде, как в этой… Иногда мне кажется, что вы, бедные, намного счастливее нас, богатых. Минсок раздраженно выдохнул, натянув на себя улыбку. Оставалось надеяться, что этот богатик справится с работой быстрее, чем за день. И хочется верить, что он не вызовет своих слуг на помощь. Рассказы и шуточки Ким Чунмена начали утомлять еще на десятой минуте, когда он только разошелся и выявил, в чем же проблема. Какой-то важный провод был перерезан, что Минсока немного напугало, но электрик ловко его успокоил, пообещав, что все будет нормально, и ближе к вечеру все будет готово. Тогда-то в голове у мужчины и начала зарождаться мысль, чтобы закрыться в доме и подождать, пока работник все сделает, но что-то внутри словно кричало ему остаться здесь, чтобы не случилось что-то нелепое и из ряда вон выходящее. По шуткам Чунмена было понятно, что енотов он видел не только на дорогах. — Вам принести воды или чего-нибудь еще? — предложил Минсок, и Чунмен кивнул. — Воды, пожалуйста. Мужчина сбегал за нетронутой бутылкой воды и протянул рабочему, который жадно отхлебнул оттуда добрых три глотка. Протянув бутылку обратно, Ким продолжил что-то изучать в щитке, пока Ким-который-хозяин-квартиры ставил бутылку на идеально ровный чемодан. Через некоторое время Чунмен радостно улыбнулся и повернулся к своему чемоданчику, на котором стояла бутылка. Его лицо резко изменилось, и он, подойдя к сумке, с грозным видом переложил бутылку на пол, пробормотав: — Ненавижу, когда так делают… Мужчина отряхнул чемодан и открыл его. Там и правда оказались рабочие инструменты, на которые Чунмен сначала долго смотрел, а потом наконец выбрал тот, что ему нужен был. Изящными и точными движениями он принялся ковыряться в проводах, но только теперь с какой-то штукой в руках. Решив, что клиенту слишком скучно молчать, Ким быстро нашел тему для разговора. — А что же у вас так все запущено? Вы так и не сказали. Неужели это вы случайно перерезали провод? Ну, бедные такие неаккуратные… — Нет, — немного задетый его словами, отрезал Минсок. — Это мальчики сделали. Которые меня не любят. Назло мне. Чтобы проблем было больше, конечно. — А что же вы им такого сделали? — А черт его знает. Чунмен пожал плечами, с сочувствием в карих глаза взглянув на Кима. — Ничего, не беспокойтесь. Починим. Если хотите, я могу вам еще денег на новую микроволновку дать. Ваша такая старомодная… — Не стоит, спасибо. Лучше просто почините мне электричество. — Будет сделано. Помню, на практике и не с таким справлялись. Там было еще больше запущено, прямо как клубок ниток, понимаете? Смешно! Как клубок, то есть, прямо как клубок, даже как узел, который фиг распутаешь… Минсок сглотнул, в какой-то мере узнавая в Киме Чунмене себя. А точнее, свои шутки, над которыми никто никогда не смеялся. И все так же, как и он сейчас, молчали, с недопониманием пялясь на него в надеждах понять хоть слово из того, что тот только что сейчас сморозил. На деле у Чунмена был целый пласт для создания шуток про название компании, в которой, по его словам, он подрабатывал. Мог бы придумать веселую, но неправдивую историю про скот, и это было бы смешнее шуток про блох и енотов. И вообще, при чем тут еноты? Электрики в представлении Минсока всегда были больше сосредоточенны на работе, чем на болтовне с клиентами, и частые вздохи Чунмена его даже немного напугали. Электрик, приходивший к соседке, почти с ней не говорил, но сделал все быстро, а главное — хорошо. А этот возился уже час, и ничего хорошего так и не произошло. Зато теперь Ким-не-электрик знал все в подробностях о жизни богачей. А в точности, жизни Кима-электрика. — Так утомляют эти слуги, так утомляют эти деньги, — жаловался он, копаясь в проводах. — Вот бы месяцок без этого всего, ах… «Вот бы месяцок с этим всем», — фыркал про себя Минсок, закатывая глаза. Подумав, что работнику, наверное, стало жарко, Минсок вежливо предложил: — А может, вы хотите мороженого? У меня есть пломбир. И снимите свой пиджак, на дворе жара все-таки. — Ох, да нет. Пиджак совсем не жаркий. А вот от мороженого я бы не отказался! Только, пожалуйста, немного позже. Сейчас я немного занят… — Хорошо. Сколько еще это займет по времени? — Недолго. Еще около часа, и все. Ким-продавец-мороженого обрадовался и лишь едва заметно улыбнулся. Ура! Скоро у него появится свет, и этот электрик Gucci уйдет, забрав с собой болтовню и свои глупые шуточки. К слову, за этот час Минсок успел услышать еще около пяти шуток не к месту. Причем все они были даже не смешными, а скорее неловкими. К тому же, снова связанные с электричеством, «Электрическим скатом» и енотами. Когда Ким, стоящий у стены, упал в дрему, второй Ким внезапно вскочил с места и заулыбался, засверкав своей ослепительной улыбкой. — Я закончил! — заявил он, и Минсоку тоже захотелось попрыгать вместе с ним. — Ур… Точнее спасибо, — поблагодарил его мужчина, протягивая пиджак. — Сколько я должен? — Можно всего десять процентов от ста, — отмахнулся Чунмен, зааустив пальцы в волосы. — У меня и так денег навалом. Я еще могу вам… — Нет, спасибо, — отрезал Минсок, впихнув ему деньги. — Вы уходите? — Ну, а мороже… — Сейчас. Ким сбегал за коробкой пломбира, отдал ее Чунмену и снова зашел в квартиру проверить свет. Он помолился всем богам, которых знал, и каковы же были его радость, его ликование, когда электричество включилось. Телевизор заработал, часы затикали, и мужчина вытер пот со лба. — Все работает. Спасибо, до свидания. — Ох, да ладно вам! — Чунмен поднял с пола свой чемоданчик и кивнул Минсоку на прощание, спустив на глаза очки. — Всего хорошего! — Ага, и вам. Когда Чунмен скрылся за углом, Минсок забежал домой, шумно вздохнул и развалился на том же диване, что перед телевизором. Пломбир на столе уже окончательно превратился в какой-то суп, который Ким принялся хлебать из миски, чтобы отметить уход электрика и включение электричества. Весь остаток дня он провел перед телевизором, болтая ногами и размышляя обо всем на свете. Ким Минсок, ты же помнишь те очки Gucci, да? Вот теперь и гадай, благодаришь ли ты их или ненавидишь. Минсок любил выходные дни, особенно субботу, потому что после нее просыпаешься в воскресенье в осознании того, что тебе снова никуда не надо идти. Ким повторил вчерашний утренний ритуал, потянулся, улыбнулся и решил снова пропылесосить, как он обычно делал это по утрам. Радуясь тому, что криков той банды не было слышно со вчерашнего дня, Минсок вставил вилку в розетку и включил пылесос, который не заработал. Мужчина еще несколько раз понажимал на кнопку и понял, что нихрена ему не починили. Благо, телефон был заряжен. Минсок, дрожащий от ярости, схватился за сотовый, набрал знакомый номер и сжал руки в кулаки, ожидая голос той тетки. — «Электронный ска… — Вот вы скот! — выкрикнул он. — Вчера мне ваш электрик нихрена не починил, безрукие вы! — Че сразу орать-то? — проскрежетала сквозь зубы женщина. — Опишите работника, пожалуйста. Если вы Ким Минсок, то вчера мы отправили вам одного из лучших наших работников. — Описать его? Одного из лучшего? Аха! Очки Gucci, дорогущий костюм заместо рабочей одежды… — Чертов Чунмен, — прыснула оператор. — Он опять перехватил Чондэ. — Мне плевать, кто кого перехватил, но вы пришлете мне второго работника, почините мне электричество, и платить я за это вам не буду. — Ну хотя бы… — Нет, вы поплатитесь за такие чертовы ошибки! Он провозился часов пять, тупо шутил и что-то без конца болтал. Я жду другого работника, но только не этого Чунмена. И только посмейте и на этот раз ошибиться. — Х-хорошо… Женщина, испугавшись грозного голоса Минсока, сбросила, и мужчина, ударив кулаком по столу, принялся яростно заправлять постель и переодеваться, чтобы выглядеть перед новым работником максимально серьезно. И если что, смочь дать ему по голове как следует. Может, тот и вспомнит, что да как делается. Свежий воздух, поступающий с балкона, не успокаивал, как это обычно бывало. Да Минсока вообще ничего не успокоит в это время! Его достало все, и это факт. И будет совсем не удивительно, если он случайно сорвется на втором электрике, и тот убежит от него сам, не взяв положенную плату за работу. Увидев грозного себя в зеркале, Ким усмехнулся. Давненько он себя таким сам не видел. Даже покраснел от злости. Но ничего, это пойдет на пользу всем, кто так часто ошибается. Да и, видно, эта контора, «Электрический скот», проклята из-за Чунмена, который работает вместо нормальных работников, зато ходит в очках за восемь (а то и больше) средних зарплат любого среднестатистического корейца. Ким уже устрашающе сложил руки на груди, принялся отстукивать ритм ногой и продолжать хмуриться, не отрываясь смотря на входную дверь. Долго. Опять долго. Двадцать минут — как вечность. Раздражает. Все на свете раздражает. И мороженое тоже. «Вот бы нормальный пришел», — подумал Минсок, и в дверь тут же позвонили. Он мигом открыл дверь и замер. — Здрасте. — Добрый день. Взгляд мужчины скользнул на бейджик незнакомца. Очередной Ким. Ким Чондэ. — Я вам свет пришел чинить, — напомнил Чондэ. — Вообще, я должен был прийти еще вчера, но… Этому Чунмену иногда что-то бьет в башку, уж извините. — Ага. Но я надеюсь, что вы-то сможете что-то сделать. — Ну да. Я ж все-таки электрик по образованию как-никак. Где ваш щиток тут? — А вы не хотите там чай или сначала поговорить? Чондэ пожал плечами. — Не, я лучше сразу поработаю. А потом, может, чем-то и покормите. Раз уж платить отказались. — Как хотите. Ким-электрик долго молчал и смотрел на другого Кима, а затем почесал затылок и повторил: — Я, спрашиваю, где ваш щиток? — Оу, мой щиток вот здесь, — Минсок открыл свой щиток, показав там непонятные провода. — Вот тут мне и что-то перерезали, и что-то «починили»… — Дайте-ка я посмотрю… Чондэ присел на корточки, поправил свою кепку и принялся ковыряться в проводковом раю. Его глаза сужались, чтобы что-то рассмотреть, а лицо вскоре сменило выражение на неприятно удивленное, и юноша, повернувшись к Минсоку, откашлялся. — Вам все, оказ-ыца, неправильно сделали, — объявил он, и в глазах Кима-первого вновь загорелся огонек злости. — Неправильно, говорите? Прекрасно. Отлично. — Не злитесь, — улыбнулся Чондэ, по-странному успокаивая. — Все починим. Все работать будет. И долго. Я вам обещаю. Минсок вздохнул и приподнял уголки губ, чем напомнил электрику милого кота. — Что ж, я начну. — Ну начинайте. — А вы что, будете стоять здесь? — заметив, что хозяин квартиры никуда не ушел, поинтересовался юноша. — Постою, что мне? Дома ж все равно ничего не работает. — А, ну ладно. Чондэ снова присел, чтобы удобнее было работать, и вновь ушел в электрический мир, пока Минсок смотрел на него. Нет, он смотрел и на Чунмена, но на этого Ким смотрел, чтобы тот ничего не поломал, а вот этот, более похожий на электрика Ким, выглядел слишком… Простым? И это почему-то в первую очередь понравилось Киму-первому. А еще его такая странная улыбка, которая заставляла успокаиваться, даже когда мороженое не помогало. И выглядел Чондэ сам по себе неплохо. Может, это шанс? Шанс завести отношения с электриком, чтобы проблем со светом и сменой лампочек было в разы меньше. Ну и не только для этого, конечно. Ведь даже сердце подсказывало, начав стучаться чуть быстрее, чем положено. Тук-тук-тук. Он чувствовал ускоренное сердцебиение внутри себя и старался не выдать своего волнения (волнения?). Если с первым электриком Минсок почти не разговаривал и не взаимодействовал, то с Чондэ было поинтересней. Мужчина подходил к нему, что-то спрашивал, кивал головой и возвращался на свое место у входной двери. Иногда Ким мог слишком заглядеться на отточенные движения электрика и не заметить поздоровавшуюся с ним соседку. — Что, опять электрики? — фыркнула она — Лучше бы себе девушку хорошую нашел, а не электриков соблазнял. Уже второй на неделе, ужас. — Это вам просто не перерезали провода и не чинили кое-как, — так же грубо ответил Минсок, и женщина, оскорбившись, удалилась к себе, оставив двух Кимов наедине. — Соседка? — усмехнулся Чондэ. — У меня такая же противная рядом живет. Ау… А кто же вам провода перерезал? — Мальчишки одни, — с раздражением в голосе ответил мужчина. — Совсем с ума сошли. Но ничего, скоро до них доберусь. — Малышня пошла, конечно, подпорченная, — покачал головой электрик. — Вам бы с их родителями серьезно поговорить. Или в полицию сдать. Тут уже ваше решение. Наверное, и то, и то поможет. — Согласен. Это я и собираюсь в скором времени сделать. Они мне столько подлянок понаустроили, что я имею полное право на то, чтобы их убить. Чондэ кивнул и продолжил исправлять ошибки Чунмена. И, продолжая наблюдать за профессиональными движениями Кима, Минсок понял, что в нем и правда откуда-то взялась непонятная симпатия. К нему. К этому электрику в потрепанном синем костюме и своим именем на бейджике. К электрику в кепочке и обычным огромным чемоданом с инструментами. И без очков Gucci. На скот он не был похож, хоть от него и не несло дорогим одеколоном или шампунем. Да и волосы из-под кепки виднелись растрепанные и неуложенные. Костюм, конечно же, тоже нестираный. Минсок бы даже не удивился, если бы у Чондэ и носки оказались в маленькую такую дырочку. Ким не замечал, как проходит время, пока смотрел на второго Кима. Тот крутил что-то в руках, потом этим же инструментом копался в щитке, и мужчина каким-то местом понял, что терять этот шанс нельзя. В груди желание улыбки этого электрика и симпатия к нему все разрастались, и он принял соответствующие меры, пока Чондэ был занят своим делом. Внимательно рассматривая спину Чондэ, Минсок начал подбирать позу поудобнее и покрасивее, чтобы все было идеально. Но вдруг он ударился локтем о косяк и начал ругаться на дверь, потирая ушибленное место. Ожидая, что Ким-электрик спросит о чем-то, мужчина специально ругался еще долго, но этот парень, зараза, так и не повернулся. И ничего не спросил. — Ужас, что за люди пошли, — закатил тот глаза, важно задрав нос. — У-жас. Минсок умолк и устало вздохнул, сделав вид, будто ему стало очень скучно. Он приложил спину к холодной белой стене, состроил сексуальное лицо, закусил нижнюю губу, а потом, задумавшись, принялся менять позы и выражения лица прямо перед Чондэ, который, шумно шмыгнув носом, резко повернулся к нему и втянул голову в плечи толи от испуга, толи от чего-то еще, но его удивленный голос все испортил: — Извините, вы в порядке? — Отвернитесь! — поняв, как сейчас он глупо выглядел, выкрикнул Минсок. — Не видно, что ли, что я спину разминаю?! — Э-э-э… — протянул Ким, продолжив говорить со спины. — Ну я, короче, скоро все сделаю. Если вам плохо, можете… — Я в порядке! Я не настолько старый, мальчик! — Так вы ж спиной хрустите. — Рот закрой и работай, — рявкнул Ким, демонстративно сложив руки на груди. И опершись плечом о противный косяк, расстегнув верхнюю пуговицу своей недавно поглаженной рубашки. Нет, в халате получилось бы все намного лучше… Он у него как раз красивенький, завязывается на животе, то есть видно, над чем Минсок работал так много времени. А рубашка еле все просвечивает. Или это, наоборот, лучше? В любом случае, Минсока этот Чондэ одновременно и раздражал. Он был слишком красивым для электрика и слишком тупым, чтобы понимать хоть какие-то простейшие намеки, которые поняли бы даже сантехники. Молодость, конечно, она такая. Сердца надо завоевывать этими розами, конями, серенадами и полурасстегнутой рубашкой. Ну, если это все еще в моде, то Ким готов пожертвовать ему свое мороженое, угостить и сделать что-нибудь еще. Зачем? Да потому что этот Чондэ Ким… Слишком врезался в память. Ну бывает такое! Вот идешь, видишь проходящих мимо тебя красавцев — их тысячи. И парни, и девушки. Все красивы. А потом к тебе приходит электрик, и ты думаешь: «Хм, а вот такого я еще не встречал. Нет, он мне не нравится, но, сердце, спасибо, что думаешь по-иному». Это всегда злило Минсока. Никогда нельзя было спокойно жить. Постоянно зависишь от этого. И если Ким случайно будет думать о втором Киме, который идет после первого Кима-электрика, то это будет самым странным в его жизни событием. Потому что этого — бабочки в животе, дельфины — что хотите — с ним давно не происходило. Очень давно. Последний раз, наверное, был ли чуть ли не в старшей школе, когда на него смотреть никто и не думал. А сейчас его окружает такое большое количество народу, все делают какие-то комплименты, как-то пытаются приласкаться, а вот этот вот электрический скот все портит. Причем портит не только людям, которые любят Минсока. Пока Чондэ напевал непонятную песню с постоянно повторяющимся словом «хорололо», Минсок все еще пытался принять соблазняющую позу. Он крутился у несчастной стены, которую было отлично видно из глазка двери соседки, и в конце концов плюнул на нее и сильно ударил рукой, не показав то, что ему больно. Но рука все равно заныла, и Ким натянул на себя подозрительную улыбку. — Если что, у нас соседствующая фирма как раз занимается стенами, — сообщил электрик, и мужчина еле-еле сдержался, чтобы не ударить это существо своим ноющим кулаком. Какой противный! Какой глупый! Он разжигает интерес к себе все больше с каждой минутой! А может, послать его? А может, оставить его себе? Чондэ ровно через час закрыл щиток, размял затекшие от сидения на корточках ноги, расправил плечи и собрал свой чемодан с инструментами, подняв взгляд на Минсока. — Я закончил, — объявил он, и Ким кивнул. — Спасибо. — Я пошел? — Можете зайти ко мне, я вас мороженым угощу, — мигом опомнился мужчина. — Вы ведь в комбинезоне, вам жарко. Да и надо же вас как-то отблагодарить за проделанную работу, Чондэ, верно? Электрик почесал затылок и пожал плечами. — Можно, можно. А точно? — Точно, точно, заходите, я заодно свет проверю. Как вы сделали, — Минсок развернул его в сторону квартиры и провел внутрь. — Вам будет стыдно, если вы, скот, по второму разу сделали все неправильно. — Ага, только вот я профи, а Чунмен так — балуется. Не обижайте меня тут! — Ну-ну, все равно у вас компания носит такое говорящее название. Парень будто пропустил это все мимо ушей и в очередной раз пожал плечами, быстрее хозяина включив свет в прихожей. — Видите — работает, — улыбнулся он, пощелкав выключателем. Ким включил свой пылесос, который тут же загудел, и облегченно выдохнул. Хоть на этот раз ему сделали все правильно. Хозяин квартиры прошелся еще и по другим комнатам, проверил свет и с радостными глазами вернулся к электрику, который уже вертелся на кухне в поисках заветного мороженого. — Вы что-то ищите? — поинтересовался Минсок, заметив его любопытство. — Да не, — отмахнулся тот. — Просто… Э-э… — Пройдемте за стол, — перебил его Ким. — Отдохните от работы немного. — Ага, а то так много светов у всех в последнее время ломается, — пожаловался Чондэ. — И все орут, все чем-то недовольны. И никто о нас, электриках несчастных, и думать не думает! — Бедняги, — сделавшись слишком добродушным, протянул Минсок, начав заваривать чай. — Но некоторые заслуживают. — А кем вы сами-то работаете? Наверняка какой-нибудь… — Продавец мороженого, — прервал его во второй раз мужчина. — Но очень сильный продавец мороженого. — Сильный продавец мороженого… — задумался юноша. — Это как? Вы пережили много бед, а мороженое помогает вам… — Нет, я сам по себе сильный. Могу если что в рожу дать, понимаете? — А по вам и не скажешь. Вы даже выглядите лет на восемнадцать, вам повезло. Лицо Минсока вновь резко изменилось, и Чондэ очень пожалел о своих только что сказанных словах. Он сжался, ожидая лишь худшего, и Ким с грохотом поставил перед ним коробку с мороженым, всем видом показывая, что ему было неприятно это слышать. А вот что именно ему было неприятно слышать — это уже надо было догадаться. — Может, я и выгляжу таким, но я по-прежнему остаюсь самым старшим и сильным. — Хорошо-хорошо … О, это что, клубничка? — Да. — А чаек будет с лимончиком? — Да хоть с двумя. — Ой, спасибо, а то я и правда заработался чето, — Чондэ снял с себя кепку, вытер лоб и схватился за ложку в ожидании своего клубничного мороженого. — Черт, фисташкового же нет, — прорычал себе под нос Минсок, шумно хлопнув дверью холодильника. — Ненавижу электриков! — Э-эй, — напомнил про себя Ким. — Я тоже много чего могу сказать про продавцов мороженого! — Просто ваш Чунмен вывел меня из себя. Со своими шутками и разговорами… — Ой, шутки у него — дно полное, — цокнул языком Чондэ. — Я на них даже не реагирую, а он мне: «Чондэ не смеется над моими шутками, Чондэ не смеется над моими штуками!» Ну разве его шутки заслуживают хотя бы одного неловкого смешка? — Не думаю. — Вот и я тоже. Минсок угостил Чондэ мороженым и потом еще долго поражался тому, как вообще можно быть такой свиньей. В том плане, что Ким ел настолько неаккуратно, что заляпал не только свой рот, но еще и нос с рабочей одеждой. Мужчине пришлось пожертвовать ему салфетки и пару раз коснуться его рук, грязных от мороженого. Когда Чондэ доел, Минсок убрал за ним посуду и случайно выронил из рук ложку, которая с раздражительным звоном приземлилась на кафель, оставив розовое пятно. Ким, уже изрядно подзадолбавшийся всем, нагнулся за ложкой, но его уже опередил другой Ким, и вновь получилось так, что рука мужчины сжала не ложку, а руку юношу, который сжимал ложку. Чондэ хотел было забрать свою руку с ложкой себе, но Минсок не выпускал ее, и электрик уже начал задумываться о том, что на этом моменте его жизнь резко оборвется (какая глупая смерть!), но хозяин квартиры отпустил его и поблагодарил за помощь. — Да не тяжело же, — усмехнулся Ким, сдерживая шутки про старость клиента. — Я пошел? — Идите. Я вас… провожу. Минсок вывел его из квартиры, будто невзначай похлопал по плечу и еще долго провожал его взглядом, пока Чондэ бесконечно оборачивался и кивал ему на прощание — видать, никак не мог отделаться от этого надоедливого старика. До чего же забавно. Но все же Киму удалось сбежать, и без него второй Ким почувствовал какую-то… скуку. Внезапно куда-то исчез весь шум. Исчезли песни, которые он напевал себе под нос, исчез шорох инструментов и проводов, исчезли неожиданные касания и эта странная довольная лыба. Минсоку даже не хотелось смотреть телевизор. Он просто плюхнулся на свой родной диван с обреченным лицом, запустил пальцы в волосы и понял. Понял, что теперь от этого чертового электрика в голове ему просто так не отделаться.

***

Вот и прошли любимые выходные. Минсок, скучающий и немного вспотевший, стоял в фартучке в своем ларьке и обмахивался газетой, выглядывая внимательным взглядом кошки хотя бы одного посетителя. Ну или прохожего. А все это для того, чтобы что есть мочи закричать: «Мороженое! Мороженое!» И так вот происходило каждый день. А на крики «мороженое! Мороженое!» никто так и не прибегал. Даже маленькие детишки. Потому что их, как правило, в такую жару и не бывало. Сидели себе дома с друзьями под кондишенами, рубились в приставки, а вот такие бедные дяденьки сидят и печалятся без них. Вот сейчас бы посмотреть на драку каких-нибудь сорванцов, поглядеть на их новомодные игры, полюбоваться игрой в классики… Но нет же. Перед Кимом красовались лишь лавочки и молчащие деревья. Ну и вон там птичка пролетела. Ничего себе такая компания, хорошая. Но об одном Минсок помнил уже неделю. Может, это ему башку жара нагрела, может, у него еще какие-то проблемы, но Чондэ он вспоминал ежедневно. И из-за гнева бил подушку, не понимая, почему именно он. Почему именно случайный человек, который пришел чинить ему свет? — Не знаю я! Не знаю! — сам себе ответил Ким, подперев рукой подбородок. — Ну бывает в жизни такое… Наверное… И как же теперь его снова найти? Как же снова пообщаться? Если позвонить в «Электрический скот» и попросить дать Кима Чондэ, то это покажется слишком странным, причем в той компании уже знают авторитет и характер Кима Минсока. К тому же, у них не брачное агентство. Тогда, может… Остается ничего не делать, получается, и надеяться на нежданные встречи. Так? Видно, да. И сколько времени должно пройти, чтобы они вновь встретились? А может, Минсок его встретит — а тот уже с детьми, женой, весь такой из себя электрик и с той же легкомысленной улыбкой. А Ким и тогда будет его помнить и ждать. Да нет, бред какой-то. Случайная любовь бывает только в книжках или детских сказках. В жизни ты — продавец мороженого, а никакая не принцесса. Так что, прости, Минсок, но ничего не выйдет. Сколько времени прошло? Да, точно, уже неделя. Чондэ, Чондэ, Чондэ, Ким Чондэ. У них же одна фамилия на двоих. И она обоим одинаково идет. А еще Чондэ любит клубничное мороженое и чай с лимоном… Нет, Минсок, тебе уже давно пора найти жену, а не электрика. — Ой, здрасте! Да, мужчину точно хватил солнечный удар. Его лоб был настолько горячим, что, возможно, он сейчас валялся без сознания, сам того не замечая. Но то, что Чондэ прямо сейчас стоял перед ним, вроде бы было настоящей правдой. Или миражом. Минсок ткнул в него пальцем и, не пройдя сквозь него, сонно поздоровался, еще не до конца поняв, что происходит. — Так вы и правда работаете тут, — улыбнулся Чондэ. — Можно мне, пожалуйста, клубничное мороженое? Вот это. И тут Ким резко, как по щелчку, очнулся, выпрямился в струнку и часто заморгал. — Ким Чондэ? — Ну да-а? Я думал, мы уже поздоровались. — Еще раз не помешает, — фыркнул Ким. — Что вам, говорите? — Клубничное одно. В рожке. Вафельном. Без шоколада. — Ага, понял. Минсок сделал ему то мороженое, которое тот хотел, и протянул юноше, считающему свою мелочь. — Секунду, пожалуйста, я тут щас, досчитаю только… Раз, два… — Хватит и столько, — мужчина забрал у него деньги и еще раз ткнул ему мороженым в лицо. Чондэ взял рожок. А заодно и руку Минсока. — Вы руку себе возвращать собираетесь? — посмеялся Ким. — Или вам так нравится? — Давай на «ты», — предложил продавец мороженого. — На «вы» как-то не удобно. — Согласен, — задумался Чондэ. — Так руку ты… уберешь? — А что тебя смущает? — растянулся в загадочной улыбке Минсок. — Сейчас уберу. — Ну просто мороженое лизать не особо комфортно будет. Ким-старший громко прыснул и откашлялся в кулак. — Ну что? Ты с работы, что ли, идешь? — продолжил разговор мужчина. — Тут никто не ходит, а ты снова в своем комбинезоне, как на Северном полюсе. — Ага. Починил свет бабулечке, теперь иду отдыхать в «Скат». Ну или «Скот». Как уж пожелаете. А у вас там проблем со светом не было? — Не было, и Чунмен тоже не приходил. Они оба рассмеялись, и Минсок заметил, какой милый у него был смех. Правда, сначала он оказался милым, а потом незаметно перешел во что-то непонятное и похожее на рев какого-то животного. Так они и простояли вдвоем около часа на месте. Чондэ никуда от него не отходил и продолжал говорить и говорить, а Минсок терялся в его болтовне, но мог пообещать слушать его вечно, если только тот не ляпнет ерунды, за которую не жалко и по печени заехать. Мужчина выглядывал из окошка ларька, все еще старался быть привлекательным и периодически кивал, когда Ким что-то спрашивал. Он терялся в нем. Он терялся в его глазах и улыбке, в его волосах и синем захезанном комбинезоне. Ему до сих пор казалось, что это все — бред, но раз так получилось… Мужчина подумал, может, лучше действовать? Когда Чондэ закончил говорить, он поднял на Минсока взгляд и сам не смог выдавить из себя ни слова. Ким-старший изучал его взглядом в который раз и, не выдержав неловкой паузы, положил на подоконник деньги. — Твоя сдача, — произнес он, не отрывая взгляда от его глаз. — Но я же… — Твоя сдача. — С-спасибо… Мне нужно идти. — Приходи сюда в любое время. Мне все равно нечего делать. — Хорошо. Пока. — До встречи. — Кстати, у тебя милые глаза. Ты похож на кошку. И после этих слов Чондэ поспешил смыться, оставив бедного Минсока в недоумении и растерянности. «Мамочки, я похож на кота, и я влюбился в электрика!»

***

Странные мысли навещали каждый день. Чувства накрывали бешеной волной. Минсок не мог больше этого терпеть. Он не мог терпеть того, что, засыпая, думал не о чем-то действительно важном, а о Чондэ. Раздражался Ким и из-за того, что когда работал, ждал Чондэ, выглядывал его издалека, ждал, как гребаный Хатико. Ненавидел мужчина себя и за то, что вообще позволил такому произойти с собой. А где же романтика? Где взаимная симпатия, розы, записки, рестораны и вино? Вот у всех нормальных людей все это есть, а у Минсока какой-то электрик, который ржет чуть ли не через каждое второе слово. А еще любит клубничное мороженое. Не то чтобы Минсок был романтиком, но ему казалось, что все это неправильно. Все пошло не так, как надо, потому что звезды не так сложились или гороскоп это предсказал. Ким не знал. Откровенно говоря, он ничего уже не знал и не понимал. Единственное, что ему хотелось, — увидеть Чондэ еще раз, еще раз коснуться его и поговорить за кружечкой пива (или кофе). И может, обнять его, ощутить запах его одеколона и заснуть на плече, ни капли не боясь за какое-то там электричество. Вот еще пункт к тому, за что Минсок себя ненавидел: каждый раз, когда Чондэ и правда приходил к нему, он радовался. Радовался, как будто его парень вернулся из армии. А этот Ким здоровался, заказывал все то же мороженое и стоял у его прилавка, иногда подмигивая и улыбаясь в ответ. И из-за этих жестов мужчине становилось неловко и одновременно радостно на душе. Неужели он начал тоже что-то к нему испытывать? Или это он из-за мороженого так? Конечно, если Чондэ может бесплатно чинить ему свет, то Минсок может приносить домой бесплатное мороженое. Все же взаимосвязано. Но глупо. И Ким надеялся, что все произойдет совсем не так. Они ведь даже гуляли вместе. Вечером. Чондэ как-то успел застать Минсока после работы ранним вечером и ловко увел его бродить по парку, выглядящем по-вечернему романтичным и прекрасным. Было холодно, и мужчина подумает, что если сделает вид, будто он замерз, Ким пожертвует ему свою куртку. Но он этого не сделал, даже когда второй Ким действительно чуть не умер от холода. Чондэ только и мог, что приобнимать за плечо, словно друг, но и это тоже… согревало. Минсок чувствовал тепло его тела, раздражающий пот (боже, какой ужас, он хоть знает, что такое антиперспирант?) и пальцы на своем плече. Было приятно. И тепло. И Чондэ, наверное, самому не хотелось убирать свою лапищу. Чондэ настолько полюбил Минсока, что даже рассказал ему пару историй из жизни, про свою работу и поболтал с ним на откровенные темы, став вдруг очень грустным и серьезным. Это даже напугало Кима, а еще больше обескуражило то, что этот наглец еще после этого и притянул его к себе, словно бухой, и погладил по голове, похлопал по плечу и тяжко вздохнул, будто только что закончил разгружать вагоны. — В общем, вот… — Хорошо, я понял. Только руки убери. — Ой, это я случайно. Минсок освободился от его плена, но отодвинуться подальше так и не решился. — Звезды сегодня красивые, да? — Если б они только были, — усмехнулся Ким, кинув взгляд на свой закрытый прилавок. — Мне кажется, ты бредишь. — Конечно, кто с тобой рядом бредить не начнет-то?.. — Ты про то, что я делаю людей тупее, или… — Да просто так глупость сморозил. Забей. Смотри, Большая Медведица! — Чондэ, на небе нет ни единой звездочки, успокойся. Электрик расстроенно поглядел на синее небо и, покосившись на Минсока, обиженно ткнул его в ногу, после чего получил удар по рукам. Вот так они и сблизились. После удара. Ведь Ким не на всех же бросался. Только на тех, на кого мог себе позволить. На следующий день после этой прогулки стукнуло уже три недели, как они познакомились, а Минсок все еще не мог выбросить эту ерунду из головы. Он думал, как можно невзначай позвать его в гости или увидеться, но ничего ему на ум не приходило. У него не было ни его номера, ни адреса, что лишь ухудшало положение. Ким нервничал и наворачивал круги по квартире, пытаясь придумать хоть что-то дельное и нормальное. И после всех этих подмигиваний, улыбочек и всего прочего Минсок даже сам не сомневался, что нравился Чондэ. Конечно, он же был тем еще красавцем, соблазнял не только женщин и мужчин, а потому этот электрик был для него плевым делом. Как палец о палец ударить. Довольный собой, Ким даже заулыбался своему отражению в зеркале и понял, что в скором времени он Чондэ не увидит. А значит, не сможет сделать первый шаг. В такой вот легкой печали он и провел оставшийся день. Минсок лежал перед телевизором, смотрел сериал, слушал музыку, ворочался на кровати, играл сам с собой в пухлого кролика, запихивая в рот маршмеллоу, пока его вдруг не осенило. Произошло это так, будто его ударили молотком по башке. Тогда он выплюнул все маршмеллоу изо рта, расстроенно поглядел на них и ринулся к плоскогубцам, воскликнув: — Это же гениально! Я чертов гений! Ну все, держитесь, скоты… Мужчина, достав заветные плоскогубцы, осмотрелся по сторонам, чтобы убедиться, что никто его не видит и никого рядом нет. Ким приоткрыл щиток… Сердце в груди билось как бешеное. Казалось, что он совершает какое-то преступление, что он падает до уровня той банды, что сама сломала ему свет. Только вот теперь электричество он ломает себе сам. Но было уже поздно. Чик. Минсок с радостным лицом забежал в свою темную квартиру, швырнул плоскогубцы под диван и набрал номер, который уже знал наизусть. — «Электрически… — Ким Минсок снова на связи, пришлите мне вашего самого лучшего электрика, который Ким Чондэ, он мне все поломал, все снова не работает. До свидания. — А?.. Мужчина сбросил трубку и упал спиной на кровать, ожидая заветного звонка в дверь. Конечно, «Электрический скот» мог бы подумать, что это розыгрыш, но поскольку Минсок всех их там держит в узде, никто и не посмеет ему отказать. А иначе кто знает, что этот мужлан сможет им сделать. Может, изобьет работников. А может, и вообще всю фирму прикроет. Ощутив мощь в своих руках, Ким по-злобному засмеялся, как главный злодей из фильма, и расстегнул верхние пуговицы рубашки. — Минсок, у тебя дверь открыта. Что у тебя опять со светом? Мужчина дернулся от неожиданности и увидел перед собой силуэт Чондэ, который светил на него фонариком телефона. Минсок поежился, зажмурился от неприятного огонька света, уселся на кровати и, сделав голос посерьезней, объявил: — Ничего снова не работает! — Как так? — удивился Ким, пораженный своей неудачей. — Работало ведь эти две недели. — А вот так! — огрызнулся второй Ким. — Все сломалось опять. — Ну тогда я пойду чинить, а то уже почти ночь, и… — Нет, сначала посиди здесь. Отдохни от всего рабочего дня. — Я не могу, ведь… Минсок, не дожидаясь его ответа, потянул того к себе и усадил рядом с собой, сжав его плечи. — Что с тобой? — испугался Чондэ. — У тебя головокружение? — Нет, все в порядке… — А-а, стопэ… У меня есть еще предположение. Я тебе понравился, да? Ким одернулся и рассерженно посмотрел на Чондэ. — С чего это ты взял? У меня просто опять проблемы с электричеством! — Да я знаю, что я починил все хорошо, — сделав голос на тон тише, прошептал он. — Не удивлюсь, если это тебе снова кто-то что-то подпортил. — Так и… — Или это ты сделал, чтобы увидеть меня? Конечно, попросил прислать именно меня… А еще так глядит на меня, словно я уже твоя жена. Или ты меня взглядом все время раздеваешь? Тут раздался шлепок, и Чондэ взвыл от боли, схватившись за покрасневшую щеку. Минсок потер ладони друг о друга и нахмурился, схватив Кима за рубашку. — Все, что ты сказал, — бред. У меня действительно со всем этим проблемы, и вообще… — Было больно, — проскулил Чондэ. — И че мне теперь сделать? Ой-ой, у собаки боли, у кошки боли, у Чунмена боли, у Чондэ не боли?! — Ну хотя бы так… Вообще-то, если это правда, ты мне тоже понравился… — Врешь. — Не вру. Я бы не приходил к тебе, сечешь? А ты драться сразу собираешься… Тьфу ты. Ким, внезапно осознав свою ошибку, коснулся больной щеки второго Кима, погладил ее и поцеловал, раз эта скотина уже все раскусила. Ну и знакомы они уже почти месяц. И, видно, ему мужчина тоже нравился, даже если чуть-чуть. Чондэ усмехнулся, и Минсок почувствовал его горячее дыхание на себе. Электрик медленно переместил свои руки на его спину, подвинул к себе и поцеловал. Но не в щеку, не в лоб, а в губы. Почувствовав его искусанные губы на своих, мужчина опрокинул Чондэ на кровать и навис над ним, не прерывая контакт. Этот момент казался долгим, бесконечным, и они оба были им ослеплены, поэтому никто из этих двоих и не заметил, как в комнате загорелся свет, а в квартиру вбежал шумный Чунмен, закричав: — Ура! Я все починил! Минсок, мы вместе с «Электрическим скатом» надеемся, что теперь у вас проблем со светом больше не будет!..