Любить тебя - самоубийство.

Всхлипы, стоны, боль… ужасная головная боль. Такая что хочется кричать до охрипшего голоса. А ты спишь рядом. Во сне улыбаешься, а ладонь как бы невзначай покоится на моей голой коже. Я в панике, в бешенстве, но это никак не помогает мне вспомнить, почему мы здесь оказались. От одной лишь попытки мне становится больно. А ты будто чувствуешь. Хмуришься, и поглаживаешь, пытаясь успокоить запаниковавшую меня. Я стараюсь из-за всех сил, не истерить, и воспринимаю все как шутку. Сейчас встану, а где-нибудь на полу обнаружу пьяную Ренесми. Подниму ее, а потом и Трея и мы все вместе посмеемся. Но где-то в глубине души я понимаю, что это не шутка, что никакой Ренесми здесь нет, и мы одни. На ощупь пытаюсь отыскать свою одежду, не вставая с кровати. Не хочу будить. Не только потому, что хочу, чтобы ты спал, а потому что не хочу стыдливо прятать глаза. А так, несомненно, будет, ведь я уже понимаю, что к чему… Но ты словно почувствовал, что что-то ускользает из-под твоей руки, и в попытке остановить, нахмурился и сильнее прижал к себе. Мне больно. Душевно. И ведь совсем скоро, я буду так жалеть об этом… о том, что уйду не разбудив. О том, что не попрошу прощения сразу. Я почти отсутствующе скидываю с себя одеяло, тем самым оголяя и тебя. Мы были обнажены… полностью. Знаю, еще вчера ты бы посмеялся, если бы был в такой же ситуации. Ты мой друг весельчак – но, в голову прокрадываются воспоминания наперебой с болью, и Я начинаю вспоминать, наш с тобой разговор, поэтому не уверена будешь ли ты смеяться или шутить, уже сегодня. В частности со мной. Я вспоминаю все то, что произошло перед тем, как мы оказались здесь. Я помню наши пьяные песни и разговор по душам, на пьяную голову. Уже сейчас я жалею, что не было рядом Ренесми, которая смогла сдержать нас. Но ты был не настолько пьян, как я. Хоть чуть-чуть, но соображал. Поэтому я удивлена. И что-то мне подсказывает, что те слова, произнесенные тобой вовсе не пьяный бред…: - Улыбнись. – Ты пьяно улыбнулся, подпирая голову кулаком и счастливо улыбаясь. Я покрутила в руках стакан из-под мартини, и загадочно улыбнулась, оборачиваясь к тебе. – Твои глаза волшебно сияют, когда ты улыбаешься. – Почти с благоговением прошептал ты. И знаешь, что? Это был первый звоночек, Трей… нельзя принимать запрещенные приемы против своих друзей. Я тогда была смущена. Ты был одним из тех немногих, кто может правильно использовать слова. Складывать их в красивые фразы, скрашивая эпитетами. Ты один из немногих. И ты знал, черт тебя дери, что это для МЕНЯ значит. - А когда, ты улыбаешься, – Я подалась вперед и двумя пальчиками натянула вверх уголки твоих и так улыбающихся губ, - Все девочки падают к твоим ногам. Тогда ты рассмеялся, помнишь? Сказал, что ничего из этого тебе не нужно. - А, что тебе нужно, Трей? – Пропела я, и неожиданно для себя самой поднялась на стойку бара, все, также придерживая в руках стакан мартини. Я ходила по стойке той походкой, которую обычно применяла Габриель на подиумах. И почти не задумывалась, как на тебя это действует. Я была пьяна… но не так сильно как слепа. Мне было так хорошо, что я почти не заметила тех взглядов кидаемых на меня. Не заметила обожание, скользнувшее в твоих глазах. - У тебя есть все! – Я тогда остановилась и потянула тебя за твой любимый серый галстук. – Деньги, слава, девушки, молодость… что еще тебе нужно, Олдмен? Почему ты не предупредил? Почему не сказал, что я играю с огнем? Быть может именно тогда бы, я поняла, что не стоит так играться. Но ты был мил и забавен, впрочем, как и всегда. - Деньги и молодость это еще не все. – Ты тогда подмигнул бармену – молодому парню, который возмущенно смотрел на меня – но это напускное. На самом деле он и не думал возмущаться. А я присела на корточки и заглянула в твои глаза. Сейчас я все понимаю. Тогда твои эти томные взгляды, ничего мне не говорили. Сейчас же я осознаю, какую роль они играли. - Ты забыл девушек и славу. – Напомнила я. Помнишь, ты тогда лукаво улыбнулся? Я и этого не заметила. Видишь насколько я не внимательная. Смотря на тебя, я ужасаюсь. Тогда, ты был другим. Не таким как сейчас. В тебе говорил алкоголь, и я почти тебя не узнавала. Но я не виню тебя, Трей. Ведь это я настояла на выпивки и сама того не подозревая заставила тебя забить на свои принципы. Ничего бы этого не было… - Так чего тебе не хватает? – Уже тогда, черта была размыта. Черта, проведенная между дружбой и любовью. Уже тогда она становилась все незаметней. Я помню, как смотрела в твои серые все такие же красивые глаза, и не знала от чего прихожу в восторг. Ты пошевелился, и что-то пробормотал во сне, поглаживая рукой то место, на котором лежала я. Даже во сне ты ощущал меня. И становилось, еще страшнее – насколько хорошо ты меня знаешь, Трей? Почему, мне так тяжело уходить?.. - Девушки, с которой мне было бы легко как с собой, которую я знаю с детства… которую… Часть своего страха я уже поняла. На вряд ли, я когда-нибудь смогу достучаться до тебя, но я хочу, чтобы ты знал, Трей… тогда страшнее всего мне было потерять тебя… Наверно дело было скорей в моей тупости, потому что я так и не поняла о ком ты говорил, пока твои перечисления не закончились на…: - И она должна носить имя Изабелла… ласково Иззи Джордж. – Ты улыбнулся той самой моей любимой улыбкой – коварной. Второй звоночек Трей. Остается лишь горько усмехаться, ведь ты знал, Трей, что мое любимое число три. Но продолжал давить. Тогда было странно – действие алкоголя, потом когда пришло осознание – больно, а после… после я прокручивала твои фразы из раза в раз, понимая что я уже потеряла себя. И ты принял в этом свое непосредственное участие. Ты был моим другом. И я всегда дорожила этим, несмотря на то, что именно ты был тем человеком, на котором я отрабатывала свою технику поцелуя. Веришь или нет, но если бы ты не был Треем Олдменом, я бы отшила тебя, несмотря на все слова произнесенные тобой. - Ты… - Я не знала, что сказать… да, и вообще зачем? Просто подалась вперед и поцеловала. Остался один удар, Трей. Это будет подло, но я простила потому, что сама виновата. Последний звоночек, Трей… и я верю, что ты поступил так не нарочно. Хотя о чем идет речь!? - Я люблю тебя. А вот и третий звоночек. Всего три слова, который сломили меня, и заставили жить, словно в кошмаре целый месяц. Знаешь почему, словно в кошмаре? Потому, что этот месяц был без тебя. Я такая дура. Заставила думать тебя, будто это ты виноват. Нет, милый, это я… моя вина. Просто ты был прав все это время - я трусишка. И этот раз был, не исключением… я побоялась заговорить, и признать свою вину. Да, мы поговорили… и ты снова взял все на себя. Сказал, что был молод и глуп. Чушь. Ты, это, ты, Трей. А Трей – редко, когда ведет себя опрометчиво. Мы притворялись, что ничего не было. Будто этот разговор, что-то решил. Интересно, ты тоже заметил, как выросла между нами бездна? И сейчас, мы стоим друг напротив друга. В твоих глазах немой вопрос. А я несмотря на, то что в моей голове тысяча мыслей, молчу. Но ты снова удивил меня своей проницательностью – Трей, я знаю, что ты догадался, о чем пойдет речь. И этот холод, появившийся в твоих глаза лишний раз дал мне понять, что ты все еще помнишь. Забавно было видеть, как в тебе борются две стихии, когда ты увидел мои слезы. Но огонь победил, и льдинки растаяли, уступая место беспокойству. Тогда я первая шагнула в твои объятья, которые ты благородно раскрыл для меня. Я кинулась к тебе, захлебываясь рыданиями. - Прости меня. – Я шмыгнула носом и уткнула тебе в шею, вдыхая твой запах. Самый родной и любимый. Прости, что предала и воткнула нож в спину. И я была права, ты знал, о чем я. - Ты не виновата, Иззи. – Я слышала нотки жалости. Мне это не понравилось. Я выросла из этого возраста, Трей. Я не глупая, и все понимаю. - Прекрати это, слышишь!? – у меня начиналась истерика. – Я знаю, что разбила тебе сердце… Стыдно признать, но если бы не Ренесми вряд ли бы я это поняла. - Иззи… - Он притянул меня ближе. - Прости. – Не уставала повторять я. И мне не нужно было пламенных речей, чтобы ты понял. Это слово было пропитано болью, страданием, искренностью и любовью. Именно то, чего ты от меня ждал. И мне не нужно было слов, чтобы я поняла, что ты простил. Я слишком хорошо тебя знаю, Трей. Но от этого мне не лучше. Возможно, если бы мы не принадлежали себе, у нас бы что-то вышло. Но сейчас мы: Иззи Джордж и Трей Олдмен – малыш, это не совместимо.