смог

смог снова накрыл Нью-Йорк, как одеяло. высокие дома выделялись нечеткими фигурами, а лучи восходящего солнца рассеивались в этой вуали. Питер сидел на краю крыши какого-то небоскреба, наверняка принадлежащего какому-нибудь богачу. по-настоящему яркие лучи солнца еле пробивались, слабо отражаясь от зеркальных поверхностей. вот и сейчас, пробившийся сквозь смог, лучик мягко коснулся кожи парня на щеке. он прикрыл глаза, пытаясь ощутить теплый ветерок и тепло солнца, но конец сентября давал о себе знать. все тело Питера изнывало от синяков и ушибов. очередная вылазка, чтобы патрулировать улицы из квартирки в Квинсе всю ночь, только закончившись, будет напоминать о себе, по крайней мере, еще пару суток, пока паучья регенерация не залечит все. от очередного воришки великов Питеру досталось, в прямом смысле, по шее (кажется чем-то железным?), а от местного бандита, благополучно прибывающем уже несколько часов в полицейском участке, автограф — след под левым ребром от проскочившей по касательной пули. в общем, ночка удалась. на часах, надетых поверх костюма, тонкими стрелками, покрытыми люминофором, было ровно шесть утра. «значит, через час прозвучит будильник, еще через час нужно будет выйти из дома, чтобы успеть к первой паре по прикладной математике, — размышляет Питер, глядя на часы. - технологический университет Нью-Йорка — это вам не воскресная школа при католической церкви". надев маску и спрыгнув с крыши, он ловко зацепился паутиной за соседнее здание и полетел в сторону Квинса. воздух уже наполнился сентябрьским холодом и вызывал мурашки даже через костюм. тусклое солнце в просветах между домами освещало летящего Питера, делая его красно-синий костюм ярче. долетев до дома и бесшумно взабравшись на нужный этаж по фасаду здания, он аккуратно открыл окно и, прислушиваясь, чтобы не разбудить тетю, шагнул на ковер, постеленный на скрипучий деревянный пол. скинув с себя костюм и спрятав его в давно проверенном месте, Питер упал на кровать без сил. сон настиг его вместе с касанием подушки, пусть даже он продлится чуть меньше часа.

***

«любимый будильник», — саркастично подмечает Питер, когда слышит трель, звучащую из телефона, покоящегося на тумбочке. он невольно открывает глаза, понимая, что сегодня ему придется влить в себя не менее трех стаканов кофе. американо, без сахара и покрепче. плетется в душ и зевает по пути. когда теплая вода попадает на синяки и рану с запекшейся вокруг нее кровью, шипит, мило морща нос на почти незаметной горбинке. вода окрашивается в розоватый цвет, когда Питер сковыривает засохшую корку и из-под нее начинает течь кровь. он смотрится в запотевшее зеркало, устало вздыхая. снова тени под глазами от бессонных ночей. видит, как на правой стороне шеи начинает расползаться синяк. «сегодня придется надеть водолазку», — думает он про себя. — Питер? — Питер моментально вылетает из ванной, чтобы тетя Мэй не заметила синяков. - ты не проспал, милый? — нет, тетя Мэй, — кричит он уже из своей комнаты. — приготовить тебе что-нибудь позавтракать? — сонным голосом максимально громко проговорила она, придя на кухню. — нет. спасибо. я тороплюсь, — он быстро натягивает на себя водолазку винного цвета, и его почти сухие волосы электризуются, прилибая ко лбу и торча во все стороны, словно одуванчик. поправляет ворот. — в вашей университетской столовке, небось, ничем нормальным не кормят. поешь, — она приоткрыла дверь в комнату Питера и оперлась на косяк. сонная, в помятой пижаме с фламинго, и с растрепанными длинными волосами. она прищурилась, — водолазка? еще ведь не так холодно. — не хочу надевать пальто. накину джинсовку, — он торопливо застегивал брюки и поправлял задравшуюся вверх штанину. — давай хотя бы яичницу, — протянула тетя Мэй. — возьму яблоко. чтобы успокоилась, что не помру с голоду, — он улыбнулся ей и, захватив рюкзак с утрамбованным между учебниками и тетрадками костюмом, подошел и поцеловал в щеку. — вечером закажем что-нибудь японское? — тепло улыбнулась она ему, потрепав влажноватые волосы. — было бы неплохо, — согласился он, захватывая зеленое яблоко с кухонного стола. — не задерживайся. чтоб к семи был дома, — строгий тон из уст сонной тети был умилителен. — слушаюсь, мэм, — отдал честь Питер и, засунув ноги в порядком протершиеся красные кеды и накинув джинсовку, захлопнул за собой дверь.

***

«зря не взял фотик, — подумал про себя Питер, когда смотрел в окно на облачное небо миллиона оттенков синего, фиолетового и серого, откусывая очередной кусок от яблока. - и зонтик был бы не лишним". — слышали новость? — паучий слух донес до Питера одну лишь фразу с конца коридора, который обычно пустовал, и внимание парня сразу переключилось. - стажировка у Старка. — в конце сентября? — вопросил далекий собеседник. — да. только сегодня сообщили и из… вроде трехсот мест осталось — ты только подумай — меньше двадцати. и четырех часов не прошло, а запись под завязку. «действительно странно. в конце сентября. почти в разгар учебного года. меньше двадцати?!, — удивился про себя Питер, хмуря брови, все ещё смотря в окно. - пока они это обсуждают, наверняка еще пяток записался". Питер давно хотел заняться чем-то… хоть чем-нибудь. дабы не висеть у тети на шее. девятнадцать лет, как никак. так что он быстро закинул рюкзак на плечи и поторопился к ректору. до следующей пары оставалось минут семь. Питер, добежав на третий этаж соседнего корпуса, постучал в дверь из темного дерева. — войдите, — послышалось за ней. — можно? — «сама любезность», — как-то описала Питера тетя Мэй. — ах, это вы, мистер Паркер. проходите, проходите. я всегда рад видеть одного из лучших наших студентов, — радостно произнес ректор. - что привело вас ко мне? мужчина за пятьдесят, с проседью в черных волосах и аккуратно подстриженной бородкой, сидел в кожаном кресле, сложив руки в замок на груди. — спасибо, сэр, — смутился Питер. - я хотел бы узнать по поводу стажировки у… — ах, да… в «Старк Идастрис». право, я удивился, от чего вы первым не прибежали, мистер Паркер. — по правде говоря, я только что узнал об этом, — Питер поджал губы, словно нашкодивший первоклассник. — ну ничего страшного. я приберег строчку для еще одного места в списке, мистер Паркер, — он улыбнулся во все тридцать два отбеленных лазером зуба, словно чеширский кот, — как раз осталось для тебя. подумать только! сегодня утром пришло постановление и сразу толпа народу, — он достал из ящика стола папку со списками, — четыре часа и почти все расхватали. вот я и приберег строчечку для тебя. итак, — он пролистал все десять листов, заполненных именами студентов, — Питер Бенджамин Паркер. записал, — корявым почерком выведенное имя Питера красовалось на предпоследней строчке в списке, — ах, да. чуть не забыл, — воскликнул он резко, — поскольку ты еще несовершеннолетний, тебе нужно будет принести заявление от род… опекунов, — поправил себя он, — завтра или послезавтра. как только будут известны дата, время и прочая ерунда по этому поводу… тебя уведомят, — ректор убрал папку обратно в стол. - у тебя лекция через пару минут. поторопись. — спасибо, сэр, — Питер глянул на свои часы и вышел из кабинета, — хорошего дня, — бросил он напоследок, уже разгоняясь в коридоре.

***

последней парой была история. на каком бы факультете ты не учился, помирать со скуки под рассказы пожилой женщины, словно застрявшей в восьмидесятых внешне (и скорее всего еще и внутренне), о Наполеоне и Гражданской войне в США, ты обязан. поэтому когда преподаватель снова задержала их, Питер бегом выскочил из университета, отмеряя потерянные минуты, украденные сэром Улиссом Симпсоном Грантом, ища безлюдный переулок. наконец, найдя подобный, Питер на ходу стянул с себя водолазку, зашипев, так как понял, что рана под ребром, которая еще не зажила достаточно, открылась, но ему было плевать. он быстро натянул костюм и глянул на часы. «два часа и сорок семь минут. черт бы побрал Конфедерацию», — чертыхнулся Питер и, пульнув паутиной куда-то вверх, устремился в полет меж домами.

***

«шесть пятьдесят девять, — Питер снова глянул на часы. уже двадцатый раз за пять минут. он летел на паутине из самого Джерси-Сити, а до бульвара Вудхэвен еще минут пять минимум. - снова тетя Мэй выковыряет всю курицу из моего риса и насыпет нарочно побольше кунжута». «три минуты восьмого. не видать мне рисового пудинга», — уже были видны границы Куинса. одна минута до дома. «четыре минуты", — Питер бежит по лестнице наверх, попутно снимая оставшуюся деталь костюма — маску. быстро достает ключи из джинсовки с брелком в виде железного человека из киндер-сюрприза и на бегу уже готовится вставить его в замочную скважину. замирает перед дверью буквально на секунду и, вставив ключ, резко открывает ее. — четыре минуты, мистер Паркер, — строго говорит тетя Мэй из кухни, — не видать тебе курицы и рисового пудинга как своих ушей. наслаждайся кунжутом, — язвительно добавила она. — так и знал, — прошептал Питер себе под нос, снимая кеды. рюкзак полетел в его открытую комнату, а джинсовка улетела на крючок, в надежде попасть хоть на один и не свалиться. — уже пять минут! — четыре. я пришел в четыре минуты. один кусочек курицы и ложка пудинга будут за мной, — он прошел на кухню к столу, за которым уже сидела, нахмурив брови тетя Мэй. — посмотрим на ваше поведение, юноша, — она взяла вилку и злобно воткнула ее в рис, смотря на Питера. — только не надо представлять, что это мои мозги, — произнес он с опаской, — мозги не сочетаются с соусом терияки. тетя Мэй невольно улыбнулась. она смогла сдержать смешок, делая вид, что дуется, но тот факт, что Питеру удалось немного рассмешить тетю, не мог не радовать парня. ведь он все еще расчитывал на кусочек курицы и ложку пудинга.