a boy from the moon

Феликс прекрасен. Лунный мальчик, подаренный самой Луной. Сотканный из серебристых лучей света, звёздной пыли и поцелованный напоследок утренним Солнцем. Всё время сияющий холодными огнями, светящийся в ночи. Ли Феликс. Самое прекрасное создание за миллионы лет. Его глаза будто подсвечены миллиардами галактик изнутри, его губы похожи на закат в космосе, его кожа с веснушками будто бесконечно красивые созвездия, его голос проникает в каждую клеточку тела и кажется, как минимум, каким-то даром свыше, благословением, возможно. Феликс улыбается смущённо и так, что весь мир отдать за это не жалко. Чанбин теряется. Они встречаются вечером, самым волшебным вечером, на улицах Сеула. Феликс с самого начала кажется грустным и молчаливым, он поднимает на него свои глаза и Чанбин буквально застывает на месте, не в силах взгляд отвести. Сам не понимая почему. Увидев это, Феликс несмело улыбается вдруг, смеётся неожиданно звонко, пускай и тихо, зачем-то руку ему тянет и на слабом и ломаном корейском своё «меня зовут Феликс Ли» говорит. А ещё что-то про звёзды и то, что лето обещает быть жарким. Он ошибается через слово, но продолжает вываливать на Чанбина кучу информации, хотя и не знает его даже. Это так странно. Он будто бы не отсюда. Такой странный. Зачем он всё это делает? — Ты откуда? — наконец спрашивает Со, набравшись смелости. — Я оттуда, — и на небо показывает, улыбаясь. — С облаков? — смеётся Чанбин. Этот Феликс, оказывается, такой забавный. Но на него смотрят так серьёзно и головой качают. — С Луны. И это звучит совсем не как какая-то шутка. Кажется, сбежал из психушки. Совершенно точно, правда ведь? Но глаза у Феликса сияют так, будто галактики там ежесекундно местами меняются, будто лунным светом подсвечено, будто звёздами поцелованы сквозь веки. И это выглядит совсем по-неземному, совсем покачивающе реальность. — Ты первый, кто меня смог увидеть, — делится своим наблюдением Ли, будто не замечая чужого замешательства. — А сейчас… кажется, все видят. Странно, да? Чанбин судорожно облизывает губы. — Странно, да. Ему лишь улыбаются. Снова. Смущённо и совершенно (нет, совершенно!) очаровательно. Люди так не умеют, Чанбин уверен. Никто так не умеет. Этот самый Феликс вдруг за руку хватает и тащит по улочкам ночным, не переставая говорить. Выглядит как человек, который обычно молчит, но сейчас прорвало. Рассказывает что-то про звёзды и как красиво встречать рассветы на Луне, спрашивает про Землю много, будто и вправду не живёт тут, на Чанбина таращится так, словно будь тот чем-то волшебным и удивительным. А ещё у Ли желудок пустой и звуки издаёт жалобные, что Чанбину хочется выругаться сквозь зубы, потому что с каких пор малыши про еду забывают? — Можешь покормить меня? — тихо просит. Чанбин даже сначала не слышит этой просьбы. — А? Наверное… то есть, да, конечно, — он интенсивно кивает головой и сам не понимает, что делает. Зато Феликс смотрит с такой надеждой и благодарностью, что отказаться теперь точно не выйдет. Чанбин себе не простит. Да он и не хочет отказывать. Наоборот предложить собирался. В этого неземного мальчика влезает столько еды, что Чанбин только глаза округляет. Нет, ему денег не жалко. Интересно скорее. Потому что Феликс тощий жуть какой, аж кости, кажется, можно увидеть. А кости у того, наверное, будто из лунного камня, думается Со, и сам от этой мысли улыбается. Ещё сегодня в обед Чанбин был заебавшийся по жизни и уставший, но сейчас чувствует странный прилив сил, стоя рядом с этим странным Феликсом за руку. Вторая рука в кармане чёрной толстовки, пропахшей сигаретами. Со достаёт не глядя пачку и хочет закурить, но Феликс протестующе что-то бурчит, отбирая сигареты и обратно тому в карман засовывая. — От сигарет идёт дым. В небо. А там звёзды, — доверчивым шёпотом объясняет Феликс. — За дымом не будет видно звёзд. Конечно, Чанбин хочет возразить, нахмуриться, как обычно, сказать, что нет, от такого количества дыма ничего не будет и подавно, но Феликс выглядит так воинственно-серьёзно, что котёнка напоминает, честное слово. Со усмехается и своим немного суховатым смехом смеётся, трепля по волосам Ликса. — Хорошо, будут тебе твои звёзды, — и сигаретную пачку в мусорку кидает. Феликс довольно сияет, а старший думает о том, куда катится его жизнь, раз волшебные дети со спутника Луна манипулируют им. — А если серьёзно, ты откуда? Феликс качает головой и повторяет про Луну, после чего Чанбин начинает чувствовать себя дебилом, ибо, смотря на такого нереального младшего (тот же младше, правда?), он начинает верить в этот бред. Феликс рассказывает про звёзды, про то, где он родился, про Луну, получает от Чанбина кличку Маленький принц и нисколько с этого не обижается, да и похож же, ну. И говорит так увлечённо, что заслушаться можно. Со теряется. — Почему ты тогда сейчас здесь, а не на Луне? — спрашивает он. Хочет увидеть замешательство. Прищуривается даже. Но Ликс лишь вздыхает вдохновлённо. — Я улетел с утренней звездой сюда, — пожимает плечами. Говорит это так, будто само собой разумеющееся. — И, стоило мне ступить на Землю, как я стал почти что смертным. Я и так ничем особо не отличался, а теперь совсем. Но кое-чем я тебя смогу удивить. Подожди ночи. И Чанбин ждёт терпеливо, терять нечего, а интересно страх как отчего-то. Его тянут на лавочки парка тогда, под бок доверчиво жмутся, будто не выше на сантиметров семь и больше в принципе. Улыбаются и говорят, как тепло и приятно. Чанбину экстренно не хватает сейчас сигарет. Потому что всё происходящее как-то слишком для одного дня. Нет, он не против, но в чёртовом шоке. Всегда так скрупулёзно охраняемое спокойствие и личное пространство падают перед лунным мальчиком. Потому что тот такой… такой, что против него ничего и не скажешь. Совершенно. Но то, что Феликс — сокровище, Чанбин понимает сразу, чувствуя иррациональный для него трепет в груди. И это почему-то приятно. Они ждут звёзд в парке, разговаривая обо всём и задавая друг другу странные вопросы — о Луне и о Земле. А потом, с первыми звёздами, горстью бриллиантов рассыпанными по сине-фиолетовому бархату неба, происходит нечто странное, удивительное и волшебное одновременно. Такое, что Чанбин понял: он не ошибся, когда поверил Феликсу. Сияние звёзд, свет Луны и кожа Феликса начинает мягко светиться светло-голубым и серебристым, изнутри. Не как неон, а как будто этот свет изнутри исходит. Она выглядит так, будто из-под неё рвётся наружу особый свет, холодный, но в то же время обжигающий. На фоне такой кожи губы у Феликса цвета рассвета на Марсе — розово-красные, сверкающие. А глаза вовсе кажутся самым большим чудом в этом мире. Чанбин не может подобрать и двух слов, чтобы выразить ими, насколько Феликс прекрасен. Смотрит завороженно и восхищаться не переставая. Феликс выглядит как самая смелая и сокровенная мечта. Под музыку из кафе они танцуют прямо на улице, громко и звонко смеясь, от души. Как давно не смеялись. И на душе становится так легко и так хорошо. Прохожие смотрят на них странно, тычат в Ли пальцами, некоторые даже спрашивают, что же за краска у того на коже, но им не до людей. Эта ночь захватила Чанбина и Феликса в своё волшебство с головой. Но, как оказалось позже, дело не в ночи, а друг в друге. Станцевав под песен пять Чанбин и Феликс счастливые покупают в киоске банки колы и пробуют её пить, скрестив руки, Феликс слабо бьёт Чанбина по пальцам, когда тот за щёки его тискает, катают друг друга на спине, разговаривают не умолкая, за руки держатся и пускают салюты в небо. Те рассыпаются искрами, подобием искусственных звёзд, и Ли радостно хлопает в ладоши, пока Бин думает лишь о том, что его улыбка это то, что надо хранить всеми силами, как самое ценное, что может быть. Честное слово, Чанбин пробует собрать остатки разума, матерится себе под нос, оглядывается судорожно в поисках киоска с сигаретами, но унять сердце своё не в силах. Не может поверить, что такое бывает, потому что на сказку похоже. Даже пару раз ударяет себя, но всё равно видит своего Маленького принца перед собой, смотрящего на него глазами полными... обожания и интереса. Голова идёт кругом. Это же всё правда? Ему не кажется? Вдруг он прикоснётся к Феликсу и тот растает? Со думает о том, стоит ли хотя бы пробовать искать пути отступления? Не потому что хочется, а потому что страшно. Снова иррационально и как-то влюблённо. А потом вдруг Ли целует губами тёплыми и смотрит своими невероятными глазами в чужие, веснушками сверкает, и Чанбин понимает, что пропадает в этом парне окончательно.

Однажды Чанбин встречает совершенно невероятного мальчика с созвездиями веснушек на щеках, с миллионами галактик в глазах. Утверждающего, что он с Луны. Удивительного, но реального; ставшего его самым большим сокровищем. Остающегося в его жизни навсегда. Встречает своего лунного мальчика.