Перед смертью не надышишься 18

Adelique автор
_Afrodiy бета
Реклама:
Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Описание:
Вот уже восемнадцать лет, как герои канули в Лету. Бражник мёртв, и никто так и не справился с загадочной головоломкой. Информации о случившемся почти не осталось. И для будущей журналистки разгадать старую тайну — навязчивая идея, преследующая её с раннего детства. А навязчивые идеи — вещь опасная. Они поглощают в себя с головой, не оставляя и шанса на жизнь в настоящем.

Посвящение:
Всем неслитым концовкам фанфиков.

Публикация на других ресурсах:
Разрешено копирование текста с указанием автора/переводчика и ссылки на исходную публикацию

Примечания автора:
Детективное-AU, в котором Маринетт и Адриан родились на двадцать пять лет раньше Альи Сезер и никогда не были знакомы.

Часть 1. Сообщница

26 августа 2018, 23:23
Примечания:
ЭСМОД - первая в мире школа моды, основанная во Франции в 1841 году Алексисом Лавинем.

Текущие события, переживаемые героиней, происходят в наши дни.
      Первый холодный дождь в этом году. Приятные глазу цвета парижской осени поблекли за последние пару недель, что крайне расстраивает. Не люблю холод. Не люблю влажность. Думаю, мне крайне повезло родиться в солнечной Франции, живи я посевернее — наверное, была бы в непрестанной депрессии.       Мои ноги с неохотой передвигаются к большим дверям библиотеки. Пустые влажные ступени девятого корпуса, величественные и будто ещё больше серые в такую погоду. Всегда возникает ощущение, будто на них очень легко поскользнуться, из-за чего каждый раз мне приходится аккуратными, устойчивыми шагами взбираться по ним наверх. Хотя мне известно, что, если и не осторожничать, вряд ли я упаду. Смешно, откуда взялась эта странная мнительность?       Моя рука хватается за ледяную металлическую ручку. Я прикладываю все возможные силы, чтобы открыть эту злосчастную тяжеленную дверь и юркнуть внутрь — в сырое помещение громадной библиотеки, где мне предстоит провести ещё много одиноких вечеров. Гардеробщица, посмотревшая на меня с неким подозрением, забирает из рук ветровку с мокрыми плечами и зонт, усыпанный мелкими каплями, упорно не желающими стекать вниз. Нужно было его потрясти, и теперь как-то неловко... Ну и ладно. Всё-таки это её работа. А моё дело всё то же — штудировать литературу. Ищу по карманам читательский билет. Проверяю джинсы, внутреннее отделение рюкзака — нигде нет. Ну почему, почему я вечно такая забывчивая?       Мне приходится подойти к стойке регистрации. Девушка, сидящая за ней, меня не замечает, и мне приходится вежливо к ней обратиться:       — Здравствуйте.       Она поднимает свои светлые глаза на меня, оторвавшись от компьютера, и на её губах растягивается приветливая улыбка:       — Добрый день. Я могу вам чем-то помочь?       — Да, знаете. Я читательский дома оставила. Ну всё перерыла, и нигде нет. Можно ли как-то это урегулировать?       Девушка хмурится и с сожалением отвечает:       — Прошу прощения, не могу. Не положено. Возможно, у вас паспорт есть?       — Простите, а как ваше имя?       — Анна.       — Анна, очень вас прошу, можно же без паспорта как-нибудь обойтись? Я через весь город добиралась под дождём. И жалко времени. У вас же есть мои данные где-нибудь? Знаете, вы же такой профессионал, уверена — вы могли бы мне помочь. По доброте душевной.       Видимо, моя нехитрая уловка сработала, и девушка сжалилась надо мной. Она шёпотом, глянув через холл на гардеробщицу, сообщает:       — Ладно... Одну секунду. Скажите ваше имя, пожалуйста, и дату рождения.       — Сезер Алья, двадцать пятое октября девяносто второго.       Анна щёлкает мышкой, набирает что-то на клавиатуре и, приговаривая «так-с, так-с», по всей видимости, ищет меня в базе. Я стою, в нетерпении покачиваясь на ногах, ожидая, когда можно будет подняться в тёплый зал. Наконец она выдаёт мне распечатанную карточку и тихо извещает, подняв указательный палец:       — Только это в первый и последний раз.       Я соглашаюсь:       — Ну, разумеется. С меня шоколадка, вы меня выручили, мадам.       Она кивает головой, и я иду в сторону ещё одной большой нескончаемой лестницы, ведущей в читальный зал архивной литературы.       Забавно: когда-то недавно однокурсница долго пыталась мне доказать, что электронные книги никогда не будут способны заменить бумажные. Но не на ту она напала: мне удалось убедить её, что вскоре будут оцифрованы все фонды бумажных книг в мире и все эти огромные библиотеки превратятся в большие музеи, где экспонаты даже не будет можно трогать руками, ведь бумага — хрупкая вещь. В чём тогда смысл этих музеев? И вскоре я убедилась в этом ещё больше: несколько десятков книг по нужной мне тематике до сих пор имеются лишь в бумажном варианте. В электронной базе библиотеки числятся лишь их названия. Вот и приходится мне сидеть здесь, переписывать эти статьи долгими вечерами, ведь «фотографировать книги нельзя — разрушающее воздействие!», мать их. Зачем я вообще выбрала эту тему? Угораздило же меня полезть в юридическую журналистику прошлых столетий! Да она тогда только зарождалась, будь она неладна.       Я подхожу к уже знакомому столу неподалёку от нужных мне полок, вешаю на спинку стула свою сумку и иду за очередным экземпляром старой книженции. Страниц много, вот тебе и бумага: переплёт шершавый, страницы засалены, некоторые строчки смазаны. В одном содержании страниц больше, чем в сборнике юридических прецедентов английского права... Мелкий текст, мутные газетные вырезки. Хм, довольно необычный экземпляр: похоже на архивные записи. Название стёрто, не разобрать.       Я достаю из сумки очечник, открываю его и выуживаю из него любимые очки в чёрной оправе. Да. Так лучше, намного лучше. Итак… Нет, всё бессмысленно: название всё равно не разглядеть, ну да и ладно.       Долго же я штудирую этот потёртый сборник. Тут, на самом деле, есть чем поживиться: подробные обзоры на старые законопроекты, сценарии ток-шоу, интервью с криминальными журналистами — кладезь полезной и интересной информации... Всё как я люблю. Наверное, есть некая романтика в перелистывании этих пожелтевших страниц; в гладких плёночных фотографиях, прикреплённых к письмам, что сделаны от руки... Я старательно переписываю каждый заинтересовавший меня кусок, будь то пятистраничный репортаж осужденного когда-то провинциального репортёра, написанный мелким неразборчивым почерком, или небольшие конверты, держащиеся на клею, который легко прощупать через страницу.       Дохожу до толстого раздела с газетными вырезками. Тут и про бракоразводные процессы парочки знаменитостей конца прошлого века, и небольшая вырезка о клевете на погибшую принцессу Диану (причём тут Франция — вообще непонятно), крупная статья о парфюмере-банкроте, что «имел отношения неприемлемого характера с двоюродной сестрой». Такое чувство, что автор сего сборника скорее был коллекционером, нежели журналистом. Мои руки снова шелестят страницами, как вдруг замирают над книгой, не в силах шевельнуться. В животе что-то неприятно колыхнулось. «Бражник?»       Я моргаю, чтобы убедиться в том, что не ошиблась с прочтением: Б Р А Ж Н И К. Мои глаза жадно впиваются в этот чёрно-белый клочок дешёвой газетёнки, гласящий:       

«ЗАВЕСА ТАЙНЫ ПРИОТКРЫТА, ЗЛОДЕЙ ПОЧТИ РАЗОБЛАЧЁН»

      Я прищуриваюсь, чтобы разглядеть написанное под столь претенциозным заголовком: «Найдена сообщница парижского злодея, известного под именем Бражник или Хищная Моль. По словам очевидцев, молодая девушка является соучастницей преступлений знаменитого во всей Франции негодяя, постоянно устраивающего беспорядки в столице. По факту имеющихся доказательств возбуждено уголовное дело в отношении студентки ЭСМОД мадам Дюпен-Чен, 05 марта 1995». Газета «Le Figaro».       Не может быть! Я перечитала текст ещё раз и ещё, но до сих пор не могу поверить своим глазам: это она! Редчайшая… нет, похоже, чуть ли не единственная в своём роде заметка о героях Парижа того времени. Я перелистываю страницу, уже не надеясь найти чего-либо настолько же удивительного, но натыкаюсь на фото плохого качества, видимо, из той же газеты: зал суда, нечёткий женский силуэт с поникшей головой и пустые ряды. Больше не разглядеть. Фотографировали, видимо, снаружи, через окно. Ни лица девушки, ни лиц участников суда, ни фона. Жаль… Но ведь это мелочи по сравнению с самой новостью!       Как же долго я ждала хоть одной зацепки, как же много материалов мне пришлось перерыть, сколько архивов новостей за последние тридцать лет отсмотреть, и наконец-то я нашла.       Казалось бы, клочок бумаги в старой измятой книге с кучей бумажных реликвий. Я уж думала всё: оставшееся от парижских героев — мои блеклые детские воспоминания да одна кассета у мамы, засмотренная мною до дыр. Были бы у меня деньги… я бы купила все кассеты, диски, журналы с Ледибаг и Котом Нуаром, да и любую атрибутику, так или иначе связанную с теми временами. Но у меня нет таких сумм: нынче это большая редкость. Лично успела убедиться, посетив за студенческие годы десятки аукционов.       Моя рука уже автоматически тянется за телефоном в карман, медленно вытаскивая его из-под стола. Маленькая шалость вроде безобидной фотографии на смартфон должна пройти незаметно для библиотекаря. Не зря же здесь кругом висят таблички, гласящие о запрете фотосъёмки в отделе букинистики. Вот такая я нехорошая, значит… Ничего, уж это стоит того. Заодно я смотрю на время: «18:20». Срочно! У меня лишь сорок минут на поиск всей связанной с этим делом информации.       В пару движений я убираю книгу на место, задвигаю стул и, прихватив сумку, направляюсь к столам с моноблоками, про себя беспокоясь, не оставила ли я чего-нибудь в том отделе. Надеюсь, что нет…       Чуть ли не с разбегу усевшись за компьютерный стол, я тянусь к кнопке включения. Моим пальцам уже не терпится безостановочно застучать по стёртой клавиатуре. Поиск выдал лишь четыре результата. Всего четыре! Разве такое возможно? Не впервые мне кажется, что информация о героях была тщательно подчищена за последние годы. Но всё-таки одна из ссылок оказывается полезной: теперь я знаю суд, в котором проходило слушание по этому загадочному делу. Что ж, нужно туда наведаться в ближайшее время. С чувством выполненного долга всю полученную информацию я копирую на флешку и выключаю компьютер. На сегодня всё — пора домой.

***

      Часто я думаю, как же забавна жизнь тем, что мелочи, кажущиеся порой незначительными, способны так сильно её менять. Особенно это касается настроения. Ежедневно меня одолевает навязчивое желание вымыть руки, которые касаются дверных ручек в институте, поручней эскалаторов, сидений автобусов в час пик. Забыла влажные салфетки, и день выдался неприятным. Я дотрагиваюсь до очередной дверной ручки, но на сегодня эта последняя: я наконец дома.       В прихожей всё ещё пахнет завядшими розами — так и не выбросила букет, подаренный мамой на день рождения. Мокрые кеды приходится отнести в ванную, а куртку повесить на дверь. Всё никак не куплю нормальную сушилку... Поскорее бы включили отопление, иначе до зимы прохожу в этих бесформенных свитерах. Лила ещё не пришла, похоже, задержалась на парах — лишняя возможность побыть наедине с самой собой.       Я усаживаюсь на наш потёртый диванчик, который мы в тайне от охраны протащили с Лилой к нам в комнату, и достаю из сумки мой потрёпанный толстый блокнот с кучей закладок, что я всегда таскаю с собой. Карандаш куда-то запропастился. О, ну отлично! Росси как всегда прибралась, и теперь ничего не найти. Я вздыхаю, думая, что придётся перепечатывать свои выводы на компьютер... Но, к счастью, нахожу карандаш в складках дивана. Ура, можно начинать! Итак, что имеем на данный момент?..       Я вновь пытаюсь восстановить в памяти хронологию известных мне событий, чтобы понять, как соотносится данное слушание с остальной историей (если эти обрывки фактов вообще можно было бы так назвать).

1991 год

«В Париже стали происходить необычайные события: люди под влиянием своего настроения превращаются в мистических монстров, нападающих на город. С годами монстры становятся агрессивнее, и порой их действия приводят к многочисленным смертям. Позднее выясняется, что виной тому некий злодей. Справляться с ситуацией должны возникшие из ниоткуда защитники. Девушка и парень в геройских костюмах, о личностях которых никому до сих пор неизвестно. Их прозвищами в народе стали Ледибаг и Кот Нуар».

1999 год

«Восемь лет им удавалось сдерживать Бражника, но найти его не получилось. Пропажа Ледибаг. Остался только парень. Он продолжает сражаться с монстрами, насылаемыми злодеем (пометка: их называют акумами). Всё ещё не известны реальные имена героев».

2000 год

«Новое тысячелетие ознаменовалось неожиданной смертью — под сводами триумфальной арки находят обезумевшего Нуара, сидящего возле трупа Бражника. Это последний раз, когда парижане видят своего спасителя. Никаких известий позднее января двухтысячного найдено не было».

      Выходит, теперь стоит добавить к списку ключевых событий пометку о сообщнице Бражника, чуть ли не осуждённой на лишение свободы. Или осуждённой? Теперь, я ни в чём не могу быть до конца уверена. Информацию сто процентов подкорректировали. И, возможно, сейчас эта девушка всё ещё отбывает своё наказание. Этим вопросом надо заняться, но в Интернете и вправду ничего нет. Глубокий поиск ничего не дал, и теперь я в замешательстве... Не знаю, как решить эту проблему. Боюсь, с этим мне ещё предстоит повозиться...       Я ещё долго штудирую и переправляю свои заметки, пытаясь переварить полученную информацию и выстроить очередную немыслимую теорию. С самого детства меня не отпускает эта загадка. Да, с тех самых пор... С того переломного момента, когда всё пошло кувырком. Именно с тех времен я не могу ни на секунду выкинуть из головы эту мистическую историю двадцатилетней давности, до сих пор будоражащую любопытные умы многих французских исследователей. Само явление магической силы монстров и героев всё ещё не исследовано. И, честно говоря, думаю, не будет исследовано никогда.       Наверное, я никогда не успокоюсь и буду вечно гадать, почему весь этот кавардак с героями возник в столице и тут же исчез спустя несколько лет. Мне было всего пять, и я видела Ледибаг всего лишь раз. Тогда, в Саду Тюильри. Она шла, о чём-то весело болтая с Нуаром... И даже сейчас я могу легко воскресить в памяти её ярко-красный, в чёрный горох, костюм... её уверенность и добрую, тёплую улыбку. Помнится, тогда она мне казалась самой красивой девушкой на свете.       Я донимала маму нескончаемыми просьбами заплести мне хвостики как у Ледибаг, купить мне красное платье и маску. Сестёр я заставляла играть акум и Нуара, чтобы мои игры в приключения и бои походили на реалистичные. Мне, как и большинству маленьких парижанок, хотелось подружиться с героиней, сражаться бок о бок с ней и быть похожей на неё. И, конечно, я мечтала, что, когда вырасту, обязательно узнаю, кто прячется за алой маской... И вот, эта странная детская прихоть всё ещё преследует меня. Я по-прежнему хочу узнать, кем была эта удивительная девушка и что с ней стало.       Сдаётся мне, сама история довольно мрачная. Да и лезть во всё это дело опасно. Но нет, я не сдамся. Пусть это и звучит высокопарно, но, не преодолев это препятствие, я не справлюсь со старой болью, по пятам следующей за мной с пяти лет.       Дверь громко хлопает: сюда заходит Лила. Снова в тонком плащике в такую промозглую погоду, снова в новых сапогах и опять с нескрываемым возмущением на лице.       — Знаешь, что? Знаешь, что? Знаешь?.. — её голос кажется слишком громким с такого расстояния.       — Эй, потише, потише. Я выслушаю. Только успокойся сначала, дорогуша.       Она наскоро снимает свой плащ, оставаясь в обтягивающем платье, и, даже не помыв руки, направляется к холодильнику. Что-то там разыскивая, она не прекращает своей оживлённой болтовни:       — Он знаешь, что сказал? Он сказал, что не примет курсач, пока я не переправлю второй параграф!       — Ну так переправь, в чём проблема?       Услышав мой равнодушный ответ, Росси чуть ли не взрывается, округляя глаза так, будто я забываю что-то очень важное. Жуя бутерброд. Господи... Немытыми руками. Она продолжает свой сбивчивый рассказ:       — Ты что, не помнишь? Я пришла, он проверил мой черновик. Всё было хорошо. Потом говорит, мол, давайте погуляем. Я ему такая: «Я не гуляю с преподавателями». А он такой: «Понял, а ужин?» Я ему детально объяснила, уж поверь, — она трясёт куском бутерброда, строя смешные гримасы, когда изображает преподавателя, — что я студентка, а он аспирант. Вот он потом и сказал: «Давай, поправляй свой параграф».       — Не улавливаю связи, если честно, — снова скептично подмечаю я.       — Ну Алья! Он мне мстит, понимаешь? Мужчины — они в большинстве случаев такие. Отошьёшь их вежливо, главное — аккуратненько. А они мстят. Я тебе гарантирую, если я приду и скажу, что он мне на самом деле нравится, но мы не можем быть вместе по профессиональным причинам, то мне даже поправлять ничего не надо будет. Он мне рецензию на раз-два выдаст.       Она забрасывает оставшийся кусок сыра в рот, запивает водой и уходит в ванную, даже не желая слышать ответа.       На самом деле, я и не знаю, что ответить. Зачем рушить девочке иллюзию? Она не понимает, что мир устроен немного сложнее. А может... Усложняю я, и в таком случае нам всё равно не понять друг друга. Я укрываюсь пушистым пледом и продолжаю читать свои заметки. В голову приходит мысль спросить по поводу этого случая с соучастием девушку, с которой я хожу в столовую между парами. Может, она что-то слышала об этой истории. Она с юридического и точно должна иметь хоть какое-то представление об этом деле. Ну или посоветует, к кому я могла бы обратиться с моим вопросом.       Через тридцать минут Росси пулей выбегает из ванны, сообщая, что та свободна, но я её не слышу и не реагирую на её щебет, ведь почти засыпаю...       В воображении всё ещё всплывает зал суда, некая девушка, строгие лица слушателей. Я представляю, как она и Бражник придумывали планы по захвату города, подбирали жертв и, возможно, даже лично встречались с героями, чтобы выставить друг другу условия сотрудничества. И что эта девушка была посредницей между ними. Значит, Нуар тогда и до неё добрался? Или это дело так и не довели до конца? И, может, сейчас она живёт где-то далеко от столицы со своей семьей и вспоминает своё постыдное прошлое, никому не рассказывая о том, что произошло в двухтысячном. Или она вовсе ни в чём не виновата, и Бражник почему-то хотел подставить её, посадив за решётку. В таком случае, интересно, чем она ему помешала? Может, раскрыла его личность...        В любом случае, я искренне надеюсь, что мне повезёт разузнать как можно больше подробностей жизни некой парижанки по фамилии Дюпен-Чен, затем выведать через неё о Бражнике, а потом и о самих героях. Довольная проделанной работой, я отворачиваюсь к стенке, чтобы заснуть уже окончательно...
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Реклама: