Пакостник

Лайт в задумчивости потёр браслет, потом сообразил, что делает, и досадливо поморщился. Он старался не обращать внимания на болтающийся на запястье наручник и делать вид, что ничего не происходит, но здесь и сейчас его хвалёный самоконтроль дал трещину, и игнорировать эту проклятую цепь не получалось. Она бесила неимоверно, и не столько сама по себе, сколько тем, что на другом её конце болталось это великое, гениальное и далее по списку недоразумение, известное всему миру под литерой L. "А всего-то второй день, – с тоской подумал юноша. – Этак я свихнусь раньше, чем закончится это дело". Чуть заметно нахмурившись, Лайт убрал руку от злополучного браслета и вновь уставился на экран ноутбука. Ему почти удалось вновь сосредоточиться на работе, но тут детективу вздумалось потянуться, и цепь весьма неприятно дёрнула Лайта за руку. – Рюдзаки! – возмутился он, потирая запястье, кожа на котором болезненно саднила. – Осторожнее можно?! – Я предлагал тебе сесть ближе, но ты меня не послушал, – пожал плечами детектив, – так что не я виноват, что цепь постоянно натягивается слишком сильно, доставляя тебе неудобство. Не только тебе, впрочем... – невнятно пробормотав еще что-то, Рюдзаки вновь погрузился в работу. "Значит, и его раздражает необходимость быть скованным со мной? – недоверчиво хмыкнул про себя Лайт. – Так я и поверил! Хотя... разве по виду этого лохматого чудовища что-нибудь поймёшь? Иногда мне даже кажется, что он и не человек вовсе – настолько его реакции не похожи на обычные человеческие. Но если предположить, что эта цепь и ему причиняет дискомфорт, то... Может, стоит попробовать как-то вынудить Рюдзаки вообще убрать ее? Конечно, я хочу очистить свое имя от подозрений, но это все же слишком! Однако мне совершенно точно не стоит делать что-то слишком серьезное для того, чтобы заставить Рюдзаки избавиться от цепи. Хм... А если устроить ему побольше мелких неприятностей, и тогда он в конце концов не выдержит и снимет цепь? Но в таком случае он точно приставит кого-то другого наблюдать за мной. А если этот кто-то окажется ещё хуже?.. – подумав об этом, Лайт едва удержался от смеха. – Ками-сама, да о чём это я? Кто угодно будет лучше него!" Работать уже совершенно не хотелось. Подобное состояние было Лайту практически не свойственно, но сейчас его мысли занимало другое – сколько и каких именно мелких неприятностей придётся устроить Рюдзаки, чтобы добиться результата. Сделать это было не так легко, как казалось на первый взгляд. Камеры. Рюдзаки не просто следил за каждым движением, он мог в любой момент увидеть, что делал Лайт пять минут или неделю назад. И так же легко L узнал бы, кто именно является зачинщиком всех мелких пакостей. Лайт нахмурился, подумав об этом, и быстро застучал пальцами по клавиатуре. Если Рюдзаки заметит, что он сейчас делает, объяснить будет не так-то просто. Ягами решил рискнуть и хакнуть систему, которая управляла всеми компьютерами штаба. Нет, он не собирался разом обрубать все камеры — это было бы слишком неосмотрительно. Аккуратно проникнуть в систему и разобраться, как работает программа, которая отвечает за записи с камер, а потом... L в его сторону не смотрел — уныло пялился в монитор и поглощал эклеры, время от времени с хлюпаньем отпивая кофе, но Лайт все равно для подстраховки держал открытым один из рабочих документов. Судя по тому, как Рюдзаки себя вел, подозрений его деятельность не вызывала. Провозился Лайт почти до обеда, но зато понял, что сможет обмануть камеры. После обеда у него сначала состоялось небольшое свидание с Мисой — девушка настаивала на этом уже третий день подряд, и сейчас он воспользовался случаем, чтобы попросить ее помочь ему завтра с некоторыми из задуманных маленьких шалостей. Вернувшись в главный зал, он сел писать свою "обманку", благодаря которой казалось бы, что все работает так, как должно, но при этом вместо записей сохранялись бы пустые файлы. Написание программы, перемежаемое с анализом данных о смертях преступников, заняло почти весь остаток дня, в конце которого Рюдзаки явно что-то заподозрил, если судить по его настороженному взгляду. Но ни одного вопроса со стороны детектива не прозвучало, Лайт, естественно, тоже не стал привлекать его внимание к тому, чем занимался весь день, и отправился спать. * * * Следующее утро началось для Лайта совсем неплохо. Он чувствовал себя выспавшимся, даже несмотря на то, что накануне не сразу смог уснуть, и готовым к действиям. План действий, конечно же, был уже придуман. "На некоторых этапах, конечно, могут возникнуть небольшие сложности, но я уверен, что всё пройдёт без накладок", – оптимистично подумал Лайт, отправляясь вместе с Рюдзаки завтракать. Для начала он, пока детектив торчал перед открытым холодильником, выбирая, что именно стоит съесть на завтрак, заглянул в банку, куда Ватари ссыпал молотый кофе. Учитывая, в каких количествах детектив обычно употреблял сей напиток, банка опустошалась достаточно быстро. Лайту повезло – сейчас она была заполнена примерно наполовину. "Хорошо, – подумал Лайт, опрокидывая туда содержимое солонки и торопливо перемешивая все это. – Вроде бы получилось не слишком заметно. Хотя не факт, что это прокатит – Ватари обычно очень внимателен. А ещё хорошо, что во всём штабе есть только один извращенец, который пьет "Копи Лювак". Другие подобный сюрприз ничем не заслужили". Он успел вовремя — пожилой джентльмен как раз вошел в кухню. — Ватари, — сразу же обратился к нему L, — у нас осталась та пицца с ананасами, которая была вчера? — Нет, — сразу отозвался тот, — последнюю за ужином съели. — Тогда закажи еще, — потребовал L, — и сделай мне кофе, пожалуйста. Ватари, как успел заметить Лайт, был единственным человеком, кому L говорил "пожалуйста" и "спасибо" и вообще относился с определенной долей уважения и был по-своему привязан. И он же был единственным, кто мог позволить себе поучать детектива. — Рюдзаки, я настаиваю, чтобы ты съел что-нибудь более полезное. Ты слишком пренебрегаешь своим здоровьем, ешь слишком много сладостей и всякого фастфуда вроде пиццы. Если не возражаешь, — сказал Ватари таким тоном, от которого кто угодно мигом прекратил бы спорить, — я приготовлю тебе кашу с фруктами. Кто угодно, только не L. — Ватари, пожалуйста, — с нажимом проговорил он, — сделай мне кофе и закажи чертову пиццу. Лайт, слушавший все это, тихонько фыркнул и, отвернувшись, полез в холодильник. Там, к его сожалению, выбор оказался небогат: только пресловутая пицца, но не с ананасом, а с грибами и беконом, и остатки вчерашних роллов. Конечно, можно было подождать часок, когда придут завтракать остальные — к тому времени Ватари точно что-нибудь закажет, но организм требовал немедленной энергетической подпитки, так что Лайт вытащил роллы и отрезал себе изрядный кусок пиццы. "Кой черт Рюдзаки вскакивает так рано? Нет бы завтракать вместе со всеми, тогда бы мне хоть доставалась нормальная еда! А то либо приходится разогревать вчерашнее, либо вообще питаться черт-те чем, в то время как остальных кормят блюдами из ближайшего ресторанчика. У Рюдзаки слишком специфические пристрастия, но я-то не обязан из-за него страдать!" Пару минут спустя выяснилось, что можно было и подождать. То ли Рюдзаки сегодня встал позже обычного (Лайт не удосужился посмотреть с утра на часы), то ли остальные проснулись раньше, но как раз тогда, когда Лайт доедал пиццу, насупившийся Рюдзаки вгрызался в кекс, а Ватари колдовал над кашей, на кухне, зевая и потягиваясь, стали собираться полицейские, а следом за ними влетела Миса. — Лайто-кун! Миса так рада, что сегодня встала пораньше и сможет позавтракать вместе с тобой! — жизнерадостно провозгласила она, звонко чмокнув возлюбленного в щеку. Тот чуть заметно поморщился, но, вспомнив, что ему понадобится помощь Мисы, притянул ее к себе и шепнул на ухо: — Не забудь сделать то, о чем я тебя просил, хорошо. Девушка энергично закивала, снова чмокнула Лайта в щеку, а потом повернулась к Ватари, который как раз пытался убедить L съесть хоть пару ложек полезной еды, а уже потом продолжать уничтожать сладости. — Ой, Ватари-сан, а можно мне тоже каши? — Хоть кто-то здесь любит полезную еду, — одобрительно улыбнулся тот, выполняя просьбы Мисы, и со вздохом покосился на полицейских, которые дружно приканчивали последние две коробки с пиццей. Ватари покачал головой и мысленно пометил себе позвонить в тот ресторан и попросить, чтобы они каждый день привозили еду к определенному часу — поскольку все уже убедились, что готовят там вкусно, можно договориться на постоянной основе. — Я могу сделать всем кофе, если хотите, - предложил пожилой джентльмен. Согласились все, кроме Мацуды и Лайта. Тота, похоже, питал к кофе тихую ненависть из-за того, что именно ему приходилось обеспечивать этим благородным напитком Рюдзаки, когда Ватари был занят, и потому он принципиально предпочитал чай. Лайт же... Лайт заметил, что Ватари перепутал банки — то ли виной тому был спор с Рюдзаки, то ли непривычное для раннего утра столпотворение на кухне на время лишило его внимательности. Мысленно охнув, младший Ягами предпочел не связываться. Через пару минут на кухне стало очень шумно. — Что за черт?!! — рявкнул Соичиро, едва ли не отшвыривая от себя чашку. — Какой недоумок додумался вбухать в кофе соль?! И... разве у нас нет на завтрак нормальной еды? — А чем вас пицца не устраивает, шеф? — поинтересовался Мацуда, с улыбкой попивая чай. — Тем более, что вы уже четвертый кусок едите. — Видимо, я еще не проснулся... Рядом Миса и Айзава яростно сплевывали в раковину, а последний еще и ругался сквозь зубы. Моги — единственный, кто не успел дотянуться до чашки — поднялся, чтобы заварить себе чай. И только L, к тайному огорчению Лайта, спокойно наливался кофеином. — Ватари, — мягко сказал он, — судя по всему, насолить хотели мне. Ты перепутал банки с кофе, когда варил его. Проверь мою. Тот кивнул и вполне предсказуемо обнаружил в банке смесь кофе и соли. — Интересно, кто это сделал? — L обвел присутствующих подозрительным взглядом. — Хм... Может, Мацуда? — с самым невинным видом предположил Лайт. — Что?! Я не при чем! — Почему ты так думаешь? — поинтересовался Рюдзаки. — Он же вчера так оскорбился, когда ты в ответ на просьбу поручить что-нибудь серьезное попросил принести кофе. И подобная детская месть вполне в его духе. — А я говорю, я не при чем! — продолжал возмущаться младший из полицейских. — У нас же камеры везде стоят, так что можете сами убедиться. — Кто бы это ни был, я очень надеюсь, что подобное больше не повторится, — холодно произнес Рюдзаки. На том завтрак и закончился. Пора было приступать к работе. * * * Если L думал, что дальше день пойдет без приключений, то он крупно ошибался. Буквально через полчаса после завтрака, когда утреннее происшествие уже успело отодвинуться на второй план, и все погрузились в работу, телефон Рюдзаки начал буквально разрываться от звонков. Звонящие спрашивали либо Лолу, либо Лоуренса, и все — мужчины и женщины — хотели от обеих личностей одного и того же: интимных услуг различной степени извращенности. — Черт знает что творится! — рявкнул детектив, отшвыривая от себя телефон. Аппарат приземлился на диване рядом с Мацудой и в очередной раз зазвонил. — Можешь ответить и послушать, что они там несут, — криво ухмыльнулся детектив. — И даже рассказать им какую-нибудь чушь, если тебя это развлечет, но, думаю, ты помнишь, что говорить ни в коем случае нельзя. — Я не ребенок, Рюдзаки! — обиженно отозвался Мацуда, выключая телефон, хотя в другое время почти наверняка не отказался бы от такого развлечения. Но L его уже не слушал. — Ватари, — потребовал он, выходя на связь с помощником, — мне срочно нужно сменить номер мобильного. Тот пообещал сейчас же этим заняться, а L, сразу догадавшийся, в чем дело, полез в интернет. Как он и думал, какой-то нехороший человек разместил аж на нескольких десятках сайтов объявления с предложением интимных услуг, и везде был указан его номер. Это было неприятно само по себе, но Рюдзаки пришел в ярость не столько от самого факта, сколько оттого, что человек, сделавший это, мог быть только из штаба. — Кому из вас настолько нечем заняться, чтобы развешивать мой номер на сайтах интим-знакомств? — хмуро поинтересовался он, обводя всех присутствующих мрачным взглядом. — Этот мой номер был известен только вам, Ватари и Мисе. — Рюдзаки, ну не думаешь же ты, что взрослые люди станут заниматься такой чепухой? — немного растеряно спросил шеф Ягами. — Да это... даже Мацуда не способен на такую пошлость! В кофе я бы еще поверил, но не в это. Моги, как и всегда, промолчал, Айзава же рыкнул, что кого-то явно в детстве мало пороли, Мацуда же сперва оскорбленно стрельнул глазами в шефа, а потом спросил: — Может, это Миса? Она злится, что Рюдзаки проводит рядом с Лайтом так много времени, даже извращенцем его называла. Вдруг она и до такого могла додуматься? — Возможно, — с некоторым сомнением в голосе согласился детектив. Лайт же, скрестив руки на груди, с любопытством наблюдал за происходящим. "У тебя сегодня будет очень веселый день, Рюдзаки!" * * * Ближе к обеду, когда все опять расслабились и успели забыть о веселых звонках, Рюдзаки понадобилось связаться с директором Интерпола. Тот, к некоторому удивлению L, разговаривал не привычно ровным и деловым тоном, а мялся, смущался и явно чувствовал себя не в своей тарелке. — Да что вы мнетесь, как монашка при виде голого мужика?! — в конце концов не выдержал детектив. — Что случилось... — он глубоко вздохнул и уже тише закончил: — ...на этот раз? — Простите, L, — с некоторым смущением в голосе отозвался глава Интерпола. — Я понимаю, что все мы взрослые люди, но не могли бы вы вернуть ваше стандартное изображение с литерой на белом фоне, а то это... хм... слегка шокирует в данном контексте. — Что значит — вернуть? — изумился L, но тут же полез проверять настройки. Увидев, что в данный момент наблюдает на своем экране его собеседник, L смачно выругался и рыкнул: — Я убью этого мерзавца! На экране красовалось крайне непристойное изображение троих мужчин и знойной брюнетки с огромными грудями, а сверху шла надпись: "Меня зовут Лола, и я люблю секс". L только зубами заскрипел, восстанавливая стандартные настройки. * * * До обеда больше никаких происшествий не было, а под конец, когда все уже собирались вновь возвращаться к работе, вернулась со съемок Миса. — Лайт, милый! Тот стоически стерпел пылкие объятия влюбленной девушки и незаметно забрал у нее маленькую капсулу с порошком, а потом, улучив момент, высыпал ее содержимое в чашку L. В капсуле было снотворное. Сделав свое черное дело, Лайт быстро обвел глазами присутствующих — кажется, никто не видел. Опустив голову, он тихонько улыбнулся и принялся доедать обед. Задумчивого взгляда своего отца Лайт так и не заметил. А через какое-то время после обеда L начал позевывать и клевать носом. Он изо всех сил пытался бороться со сном, но даже восемь чашек кофе не помогли, и в конце концов Рюдзаки уснул прямо за компьютером, едва не уткнувшись носом в банку сгущенки, которой лакомился во время усиленного кофепития. Лайт поглядел на него, вытащил мобильный и отправил Мисе SMS с одним единственным словом: "Сейчас". Через пять минут в штабе противно завыла противопожарная сирена. Мацуда с перепугу навернулся с дивана, Айзава выругался, Соичиро зажал уши руками, Моги просто прикрыл глаза... L спросонок подорвался со стула и теперь, тщетно пытаясь перекричать душераздирающий вой, требовал срочно разобраться, что опять стряслось. Лайт же в это время успел сделать две вещи: запустить вирус, который облепил порно-баннерами рабочие столы на всех компьютерах, и опрокинуть на стул Рюдзаки банку со сгущенкой. L за время кофепития уничтожил примерно половину банки, а вторая половина, слегка разбавленная кофе, сейчас густо разлилась по сиденью, увидев, что нужный эффект достигнут, Лайт быстро сбросил банку под стол. Сирена все еще надрывалась, и тихий стук об пол никто не услышал. Примерно через минуту наступила блаженная тишина, Ватари сообщил, что противопожарная сигнализация, кажется, неисправна, и он вызовет специалистов, чтобы все проверить. Рюдзаки вздохнул с некоторой долей облегчения, взобрался на стул... и завозился в недоумении, почувствовав что-то липкое под пятками. — Да когда же это кончится?.. — Что такое, Рюдзаки? — совершенно невинным тоном спросил Лайт. — У меня на стуле сгущенка. Ты не знаешь, откуда она там взялась? — Может, ты сам уронил ее, когда вскочил со стула? — Не исключено, — Рюдзаки ненадолго замолчал, а потом спросил: — Лайт, ты ведь называл себя моим другом, верно? — Да. — Тогда отвези меня в ванную прямо на стуле — не хочу потом ходить, по липкому полу. Тебе, думаю, тоже не понравится. Лайт кивнул в знак согласия. Не то, чтобы он так уж хотел возить Рюдзаки туда-сюда на стуле, но... пусть. Детектив посмотрел на часы — было уже почти четыре — и повернулся к остальным: — Можете на сегодня заканчивать. Не думаю, что в такой обстановке, как сегодня, получится эффективно работать, так что продолжим завтра, а пока отдыхайте. Я уже догадался, кто тот шутник, из-за которого сегодня всем досталось в той или иной мере, и разберусь с ним, как подобает. Тота при этих словах втянул голову в плечи и слегка сполз со стула. Он знал, что не при чем, но все равно немного боялся. L, заметив это, усмехнулся: — Успокойся, Мацуда, я знаю, что это не ты. Потом кивнул Лайту, и тот послушно покатил стул вместе с детективом прочь из комнаты. * * * В ванной L уныло прошлепал липкими пятками по кафелю, разделся, позевывая, и залез под душ. Лайт усмехнулся и, прислонившись к стене, принялся ждать. И дождался — меньше чем через минуту из душевой кабинки донеслись ругательства, приглушенные шумом льющейся воды. — Что на этот раз случилось, Рюдзаки? — поинтересовался он. L вылез из кабинки и встал перед Лайтом, полностью голый и злой, как черт, бросив лишь одно слово: — Перец. — Что-что? — с недоумением переспросил Лайт. — Кто-то подмешал в мой гель для душа кашицу из стручков жгучего перца, — мрачно пояснил детектив. — Догадываешься, как я себя чувствую, учитывая, что успел намылиться почти по пояс. Лайт догадывался. Он прекрасно помнил, как однажды нарезал перец, помогая матери на кухне. И как сдуру потер нос измазанной в перце рукой — ощущения были такими, словно кожа на носу загорелась. Попытка умыться не помогла, только хуже стало — потом у Лайта еще минут сорок горела половина лица. — И долго это будет продолжаться, Лайт-кун? — О чем ты? — удивленное выражение на лице Лайта было таким искренним, что кто угодно купился бы. Кто угодно, только не Рюдзаки. — Лайт-кун, не отпирайся. Я заметил вчера, чем ты занимаешься, и проверил систему, когда ты уснул. Могу поздравить, та программа, которую ты написал, работала бы отлично, если бы я не удалил ее вовремя. Ты даже таймер вмонтировал, чтобы она запустилась в то время, пока ты еще спал... Я сперва не понял, зачем тебе это понадобилось, но после соленого кофе за завтраком догадался и какое-то время просто подыгрывал тебе, наблюдая. Уверен, тебе помогала Миса: с перцем, с сигнализацией… И снотворное, которые ты подсыпал мне за обедом, наверняка тоже она передала. Что ж... я пойду и постараюсь отмыться от твоего горячего привета, а потом мы продолжим разговор в комнате. И Рюдзаки снова скрылся в душевой кабинке. Прежде чем закрыть дверцу, он выкинул флакон с испорченным гелем для душа. Тот, едва не задев Лайта по голове, пролетел через всю ванную и приземлился аккурат в мусорную корзину, стоящую в углу. Дверца с громким стуком захлопнулась, и Лайт поежился. Кажется, стоило ждать неприятностей. * * * Когда они пришли в комнату, Рюдзаки уселся на край кровати в своей излюбленной позе и спросил, мрачно глядя на Лайта снизу вверх: — Чего ты добиваешься? — Чтобы ты снял цепь, — Лайт скрестил руки на груди и с вызовом вздернул подбородок. — Я согласен с тобой работать, я хочу найти Киру, но это все же слишком. Может, тебе плевать на приличия, нормы морали... на все! А я каждый день ощущаю дискомфорт. Когда ты смотришь, как я моюсь или хожу в туалет. Мне неприятно, Рюдзаки. Да, это были довольно глупые выходки, но ты ведь не станешь делать со мной за это что-то серьезное, верно? Я надеялся, что ты не выдержишь и поручишь наблюдение за мной кому-нибудь другому. Если бы на твоем месте был, допустим, Ватари, я бы чувствовал себя лучше, потому что он, в отличие от тебя, очень тактичный и деликатный человек и... — ...и именно поэтому, — перебил Рюдзаки, — за тобой наблюдаю я. Потому что я не стану отворачиваться, когда ты принимаешь душ или справляешь нужду. Мы не знаем, как убивает Кира, возможно, ему хватает на это пары секунд, и если ты действительно хочешь помочь мне в расследовании, то в первую очередь задвинь куда подальше свою стыдливость. И даже не рассчитывай, что твои сегодняшние выходки останутся безнаказанными. Но, думаю, Мису нам тоже стоит позвать — ведь она помогала тебе, верно, Лайт-кун? — с этими словами он вытащил мобильный и набрал номер Амане: — Миса, приходи прямо сейчас в нашу с Лайтом комнату и обязательно захвати с собой щетку для волос, ту, на которой у тебя с обратной стороны готический крест нарисован. Зачем? Вот придешь и узнаешь, — на этом Рюдзаки прервал звонок. Лайт с подозрением уставился на него. — Что ты задумал? — Ты вел себя, как ребенок, и наказание должно быть соответствующим. — Ты?.. — Лайту сперва показалось, что он ослышался. Не мог же Рюдзаки именно это иметь в виду! Или мог? — Ты собираешься?.. — Хорошенько тебя отшлепать, Лайт-кун. — Ну, знаешь!.. Мало тебе этого, — Лайт возмущенно взмахнул рукой, на которой болтался наручник, — так ты решил и дальше издеваться надо мной и нарушать мои права?! Может, мне стоит рассказать все отцу? — А я добавлю, — неожиданно прозвучал из прикрепленного на стене динамика голос Соичиро. — Ты совсем не бережешь своего старого отца, Лайт. Когда вы с Мисой сегодня заставили сработать сигнализацию, у меня чуть сердечный приступ не случился! Спасибо, Ватари дал мне таблетки от сердца. — Так значит, вы не возражаете, Соичиро-сан? — L решил на всякий случай уточнить, прекрасно зная, что люди часто говорят одно, а подразумевают другое. — Только не переусердствуй, — спокойно отозвался шеф Ягами. — Думаю, завтра вашему сыну будет несколько некомфортно сидеть, но не более того, Ягами-сан, — пообещал Рюдзаки. — Предатель ты, папа... — пробурчал Лайт, тихо, но его отец все же услышал. — Ты это заслужил, — сказал он. — Ты утверждаешь, что ты взрослый, и обычно поступаешь соответственно, но сейчас вел себя как избалованный ребенок, так что порка — вполне справедливое наказание. И если Рюдзаки тебя не выпорет, я сделаю это сам. Но все же считаю, что доверить это Рюдзаки будет более правильно, учитывая, что он пострадал больше всех. Из динамика послышался плеск, словно кто-то наливал жидкость из бутылки, а потом раздался щелчок, означающий, что связь прервалась. — Похоже, Ватари еще и на коньяк расщедрился, — пробормотал детектив, — Сидят, наверное, и ведут неспешный разговор "за жизнь"... — тут он резко дернул за цепь, и Лайт, не ожидавший такого, распластался на кровати. Не успел он вдохнуть, как на его многострадальном запястье защелкнулся еще один наручник, приковывая к спинке кровати. — Так я и думал, ты специально такую кровать выбрал, — мрачно пробурчал Ягами. — Я просто учитываю все варианты, — пожал плечами L. — никогда не знаешь, что может пригодиться. О, а вот и Миса! — он повернулся в сторону открывшейся двери. — Проходи и давай щетку. Видишь ли, я знаю, что это вы с Лайтом устроили все сегодняшние неприятности. Как я уже сказал Лайту, за подобные детские глупости и наказание должно быть соответствующее, — положив щетку на прикроватную тумбочку, Рюдзаки выдвинул на середину комнаты единственный стул и уселся на него, спустив ноги на пол. — Иди сюда. — Что?! — испуганно взвизгнула Миса. — Ты собираешься меня отшлепать?! — Не советую сопротивляться или кричать слишком громко, — голос L был холоден, — потому что в противном случае тебя выселят из штаба, и ты не сможешь видеться с Лайтом до окончания расследования. — Какой ты жестокий! — Да толку с ним спорить-то... — вздохнул Лайт. — Все равно все по-своему сделает. — Ну, Миса? Из двух зол советую выбрать меньшее, — Рюдзаки откровенно ухмылялся. "Он точно садист, — мрачно подумал младший Ягами. — А отец еще и дал добро на эту экзекуцию!" Миса всхлипнула, умоляюще взглянула на Рюдзаки, потом, поняв, что того не разжалобить, шагнула вперед, едва слышно прошептав: — Я не буду... сопротивляться, — она всего лишь жалобно прохныкала, как маленькая девочка, когда L уложил ее к себе на колени. — Поскольку ты всего лишь глупая влюбленная девчонка, — сказал тот, — я не буду слишком сильно тебя наказывать. Лайт наблюдал за ними с кровати, часто дыша. Вид Мисы, лежащей на коленях у Рюдзаки, смущал, вызывал жалость, даже, возможно, способен был бы возбудить его, если бы все происходило по обоюдному согласию... словом, равнодушным не оставлял. Между тем L несколько раз шлепнул Мису по ягодицам, пока не задирая юбку и явно не в полную силу. Так, для разминки. Но девушке этого хватило, чтобы начать всхлипывать громче. Ухмыльнувшись истинно садистской улыбкой, Рюдзаки медленно задрал короткую юбку Мисы и, немного полюбовавшись на черные кружевные стринги, заметил: — Совершенно неподходящий фасон в данной ситуации. Я в любом случае не собирался снимать с тебя трусы, но, учитывая, как мало они прикрывают, это не имеет значения. Следующий шлепок оказался неожиданно звонким, Миса вскрикнула и инстинктивно попыталась прикрыться руками, но Рюдзаки заломил ей руки за спину и, легко удерживая за обе, продолжил экзекуцию. — Ай! Прекрати! Ой! Пожалуйста!.. Очень скоро Миса уже ревела в голос, умоляя перестать, и взбрыкивала ногами при каждом шлепке. Ее небольшие округлые ягодицы быстро покраснели. Сцена настолько смущала, что Лайт почувствовал, как стало жарко щекам. И, к еще большему смущению, он ощутил, что почти возбужден. "Рюдзаки, сволочь!" — в этот момент Лайт при всем желании не смог бы четко ответить, за что именно злится на детектива. А тот довольно скоро отпустил Мису, которая к тому моменту уже захлебывалась рыданиями — Лайт не знал, от боли или больше из-за того, что ситуация была крайне обидной и унизительной. Она даже не сопротивлялась, когда L практически подтащил ее к кровати и приковал рядом с Лайтом. — Не советую брыкаться, Лайто-кун. Я с тобой драться не буду, но, думаю, если станешь сопротивляться, твой отец потом сам надерет тебе задницу. Рядом Миса попыталась сесть, зашипела от боли и шлепнулась на живот, уткнувшись заплаканным лицом в подушку. Лайт с сочувствием покосился на нее и нехотя поднялся. Конечно, он предпочел бы обойтись без подобного рода "воспитательных мер", но, судя по реакции отца, ему точно достанется. Лайт прикусил губу. Всего раз в жизни он подвергался подобному наказанию: когда только-только узнал в подробностях, что такое секс, и решил подсмотреть за родителями, а те его застукали — и не абы когда, а тот момент, когда они уже успели полностью раздеться и в достаточной мере увлечься процессом, хотя до самого главного еще не дошли. Он до сих пор помнил выражение лиц родителей, когда, слишком сильно надавив на дверцу шкафа, вывалился наружу. Отец тогда рявкнул: "Марш к себе!", а через полчаса пришел в комнату к Лайту и сел на кровать, велев спустить штаны и ложиться животом к нему на колени. Лайт пытался разжалобить отца, но тот остался непреклонен и всыпал ему так, что сидеть потом еще два дня было больно. А сейчас господин Ягами вполне недвусмысленно намекнул, что лучше бы Лайту получить свое наказание именно от Рюдзаки. И если Лайт будет сопротивляться, почти наверняка дело закончится тем, что задницу ему надерет все-таки Рюдзаки, а отец будет стоять рядом и наблюдать с легкой усмешкой "И какой смысл спорить? — подумал Лайт, с видом оскорбленной невинности укладываясь поперек колен L. — Конечно, если бы это сделал отец, было бы как-то... естественнее, что ли? Но, увы, это не тот случай, когда можно качать права. Я слишком хорошо знаю своего отца: когда он говорит таким тоном, значит, намерен в любом случае настоять на своем и никаких доводов слушать не будет. Придется как-то стерпеть, что меня выдерет Рюдзаки, хотя это гораздо более унизительно". На миг, извернувшись, он зло глянул на своего мучителя, а потом опустил голову. Первые несколько шлепков сквозь брюки были скорее унизительными, чем болезненными, и Лайт подумал, что сможет пережить этот, без сомнения, самый неприятный эпизод своей жизни со спокойствием истинного дзен-буддиста. Но эти шлепки были всего лишь разминкой. Еще раз пять или шесть резко опустив ладонь на его ягодицы, L заставил Лайта приподняться и стянул с него штаны. Трусы пока остались на месте, но Лайт чувствовал, что они там не задержатся. Следующий шлепок заставил стиснуть зубы и резко втянуть в себя воздух — было уже больнее. Еще удар, еще и еще. Вскоре Ягами почувствовал, что про дзен-буддиста он слегка загнул, и хорошо хоть, что не вслух. Еще не хватало давать L лишний повод поглумиться над ним! Тот и так явно наслаждался происходящим, Лайт прямо видел выражение садистского удовольствия на его лице, буквально кожей ощущал, с каким упоением тот шлепает его несчастную задницу. Уже совсем скоро Лайт прикусил губу и от каждого шлепка шипел сквозь стиснутые зубы — рука у L оказалась тяжеленная. "Интересно, он и Мису так же лихо лупил или все-таки пожалел? В любом случае, ей за глаза хватило". Амане тихонько всхлипывала на кровати: то ли от жалости к себе, то ли из сочувствия к Лайту. Тот слегка смутился, подумав, что она вот-вот будет иметь отличную возможность полюбоваться, как Рюдзаки охаживает его по голой заднице. Видимо, мысль действительно материальна. Не успел Лайт додумать, как ощутил пальцы L, подцепившие резинку трусов и потянувшие их вниз. Последняя преграда между его задом и ладонью детектива исчезла, но это этого не стало намного больнее, скорее, более стыдно. "Лучше бы это делал мой отец. Было бы как-то... естественнее, что ли?" Рюдзаки продолжал наносить шлепок за шлепком, а Лайт — шипеть и тихо поругиваться сквозь стиснутые зубы. — Ты там еще... оу!.. руку себе... ай!.. не отбил? — ехидный тон, к огорчению Ягами, не получился совершенно. — Спасибо за заботу, — насмешливо отозвался Рюдзаки, — Думаю, самое время воспользоваться щеткой. Она у Мисы очень подходящая. Щетка, как успел заметить Лайт, действительно хорошо подходила для "воспитательных целей": плоская и гладкая с одной стороны и довольно большая. Когда Рюдзаки в самый первый раз припечатал ею Лайт по заднице, тот не удержался и тихо вскрикнул, слегка дернув ногами, но тут же упрямо стиснул зубы. Именно щетка и стала для его пятой точки самым сильным испытанием. От крепких и звонких ударов чуть только искры из глаз не сыпались, и Лайт едва сдерживался, чтобы не начать орать, а под конец после каждого шлепка бил ногами в пол. — Оу! Рюдзаки! Ай! Хватит уже! — Лайт-кун, а ты обещаешь, — начал тот, продолжая отвешивать ему смачные шлепки, — быть хорошим мальчиком, — шлеп! — не вытворять таких детских глупостей, как сегодня, — шлеп! — и не подбивать на них еще кого бы то ни было? — шлеп, шлеп, шлеп! — Да! Да, Рюдзаки! И хватит уже! — Ладно, хватит с тебя. Лайт, морщась, поднялся с колен Рюдзаки, повернул голову и слегка выгнулся, косясь через плечо на свой зад — чистый помидор, — потом, тихонько шипя, натянул трусы, а брюки, подумав, снял совсем: для воспаленной, горящей кожи его ягодиц это было бы уже слишком. L тем временем уже освободил Мису, и та, наградив Лайта сочувственным взглядом, выскользнула из комнаты, забыв забрать щетку. — Снотворное, которое ты мне подсыпал, все еще действует, — недовольно сказал Рюдзаки. — Так что я ложусь спать, раз уж отпустил всех до завтра, — и он свернулся на кровати клубком, точно кот. Лайт пожал плечами и улегся на живот с другого края кровати, обняв подушку и с тоской думая о том, что в ближайшие пару дней сидеть ему точно будет больно, а ужинать, наверное, и вовсе придется стоя. Если Миса хоть может закрыться в своей комнате и не выходить, то его Рюдзаки точно в кухню потащит, если только не проспит до завтра. "А дурацкая ведь была затея с самого начала", — подумал Лайт, прикрыв глаза, и через некоторое время сам не заметил, как уснул.