Сестра убийц

Стук в дверь нарушил тишину, в которую Джули погрузилась с головой после того, как Джефф вышел, сказав, что сходит за Лью и на обратном пути захватит попить на кухне. После того, как она переоделась в одежду брата, которую он выдал ей перед тем как уйти, то сидеть и смотреть в одну точку стало самым интересным занятием, но как обычно кто-то нарушает эту идиллию. — Войдите, — неуверенно сказала девушка, удивлённая тем, что в их доме есть ещё такие люди, которые не вламываются без разрешения. Дверь немного приоткрывается, и внутрь заглядывает Энн, будто ждёт повторного разрешения. Джули лишь еле заметно кивает и отодвигается к краю кровати, намекая медсестре сесть рядом. — Джули, у меня для тебя новости, вроде хорошие, но не факт, — сразу заявляет она, всё же проходя в комнату. В руках у неё какие-то бумаги, скорее всего очередные записи для Слендера, которые постоянно требует с прокси отчёты, но никогда не рассказывает нахрена они ему. Тоби нередко жаловался на бумажную рутину, которую приходилось заполнять, и сдавать её приходилось после каждого задания, даже самого простого, например проверить лес или убрать «мусор» после охоты. Джулия тут же отгоняет мысли о парне, и старается сосредоточиться на разговоре с Энн, которая ей говорит о том, чтобы она не волновалась. Почему это вдруг? С её то жизнью попробуй не волноваться, что ни день, то какой-нибудь пиздец, и такими темпами она поседеет раньше чем положено нормальному человеку. — Как ты узнала, что я здесь? — невпопад спрашивает Вудс, и медсестра замолкает на полуслове. — Я тебя по всему дому искала, пока на Джеффа не наткнулась, — говорит она. Потом несколько секунд молчит подбирая слова, но видимо не найдя подходящих выдаёт резко и немногословно, — Ты станешь мамой, — сердце кажется останавливается, а после начинает биться как бешеное. Резко отшатывается от Энн, не удерживает равновесие и падает на пол. Лежит не двигаясь, смотрит в потолок, и пытается прийти в себя. Ждёт пока ей скажут, что это неудачная шутка, хоть и сама прекрасно зная, что Энн никогда не шутит тем, что хоть как-то касается её работы. — Ты ведь шутишь? — всё же спрашивает Джу, зная ответ на свой вопрос, но надежда небольшая, но всё же есть. Лью как-то говорил, что люди спрашивают шутка ли это тогда, когда не хотят принимать правду, которую видят или слышат, и это оказывается правдой. Никогда не обращала внимание на это, а тут вдруг вспомнила, — подмечает Джули, — надо бы ещё спросить у брата про то, почему в таких ситуациях в голову всякая хрень лезет. — Нет дорогая, я на полном серьёзе. Сейчас это незаметно, но при осмотре я кое-что заметила, — Джули чувствует слабую улыбку в голосе, хоть и не видит лица, — Вставай, нельзя тебя на холодном лежать, а то заболеешь,\ и потеряешь ребёнка, — она склоняется над до сих пор лежащей девушкой и смотрит прямо в глаза, пытаясь прочесть по ним искренние эмоции, — А Тоби то как обрадуется! Вы только встречаться недавно стали, а ты уже носишь под сердцем частичку вашей любви, — как в каком-то сопливом фильме про любовь сказала Энн, желая подбодрить девушку, но сделала только хуже. В голову тут же ударила мысль про то, что теперь у них с Тоби точно не будет никаких отношений, даже дружеских. Теперь он не примет её. Зачем ему девушка истеричка, да ещё и с ребёнком? учитывая, что к ребенку он никакого отношения не имеет. — Нет, — тихо шепчет она, и Энн наклоняется ещё ближе, для того, чтобы хоть услышать о том, что говорит Джули, — Он никому не нужен… Зачем?! Тоби ни за что не примет этого ребёнка… Он никому не нужен! Я не смогу справиться с этим, — шепчет она иногда срываясь на более громкий тон. — Ты что, дура? Он хоть и придурок, но любит тебя, так что не говори всякой ерунды наподобие этой. С чего вдруг такие идиотские мысли? — искренне удивляется медсестра. — Не примет он чужого ребёнка! — не выдерживает и чуть ли не выкрикивает она, но в коридоре было слышно наверняка. переводит взгляд на лицо Энн, и ждёт хоть какой-то реакции помимо частого моргания. Хочется завыть от безысходности как она это обычно делала в облике волка, но всё же сдержалась, напоминая себе о том, что в виде человека нужно вести себя как человек. — Как это чужого? — спрашивает Энн, хоть и знает ответ. Конечно же прокси и ей сказали про то, что случилось с Джулией, но всё же такого не ожидала даже она, — Так! Не смей избавляться от ребёнка, иначе я собственноручно от тебя избавлюсь. Не делай сейчас глупостей, потом жалеть будешь, а обратно ничего вернуть не сможешь. Лучше успокойся, — опомнилась медсестра, понимая, что эта истеричка может сделать для того, чтобы избавиться от ребёнка, который ни в чём не виноват. — Я знаю, что потом шансы забеременеть будет ничтожны малы, не маленькая уже и понимаю, что несу за жизнь ребёнка ответственность, — вполне логично рассуждает она, хоть в её состоянии это делать очень сложно, — Я не натворю глупостей. Он не виноват, что так случилось и не должен умереть только из-за того, что так вышло. Он выжил даже после того, как я упала с обрыва, и не думаю, что должен погибнуть из-за собственной матери. — Молодец, правильно мыслишь, — улыбнулась медсестра, — Вставай дорогая, и пошли на кухню, а то Джефф заждался уже. Я забыла уже про то, что он просил передать, что будет ждать вместе с Лью за столом. Как и говорила девушка, братья Вудсы сидели за столом, и пили кофе. Оба парня выглядели взволнованными, и только увидев сестру более-менее успокоились, но к счастью спрашивать ничего не стали, зная, что если Джули не хочет рассказывать, то из неё и клещами не вытянуть нужную информацию. Голубоглазая бы продолжила молчать, но ощутимый тычок под ребро намекал на то, что по хорошему надо всё рассказать старшим Вудсам. Хочешь или нет, но они всё равно узнают, и тебе решать, сказать самой, или дождаться когда сами заметят, что что-то явно не так. Холодно и страшно. Ветки больно бьют по лицу оставляя много маленьких царапин. Запинается, чуть не падает, но всё равно продолжает бежать не щадя себя. Ноги изранены, ступни жжёт так, будто она бежит не по холодной, промёрзшей земле, а раскаленным углям, но всё равно не останавливается, хоть и знает, что за ней никто никто не гонится. Говорят, что благодаря адреналина можно на сломанных ногах дойти до больнице, и Джули понимает, что если она сейчас сломает ноги то всё равно продолжит бежать, боясь умереть от рук того, кого любит. Сложно встречаться с человеком, у которого порой случаются приступы, но ещё сложнее от него убегать. Джулия всё же решилась рассказать про ребёнка братьям, чувствуя моральную поддержку со стороны сидящей рядом Энн. Чуть не заплакав, но всё же сказала, что они скоро станут дядями. Потом несколько секунд играли в гляделки, пока до парней доходил смысл сказанных слов, а Джули уже хотела как и всегда убежать, но крепкие успокаивающие объятия старшего не дали даже с места сдвинуться, а когда сверху ещё и Джефф навалился, то даже дышать получалось через раз. Поддержка парней насчёт того, чтобы оставить ребёнка немного подняла настроение, и сославшись на усталость девушка вышла из комнаты и направилась в комнату братьев, не решаясь вернуться в свою. Но не ожидала, что за дверью стоял Тоби и слушал всё, что она говорила. Страшно стало тогда, когда уже на втором этаже её прижали к стенке, и у шее почувствовала холодное лезвие топора. Страх и заставил бежать её из дома в неизвестном направлении. Ноги сами донесли её до выученного наизусть адреса. Чуть ли не взлетела по лестнице, не заметила как добралась до нужной двери. Несколько раз пнула дверь, зная, что дверной замок как и всегда сломан, немного отошла от двери. — Джулия? Господи, что с тобой блять случилось? — спросил старший Уолкер, пропуская девушку внутрь.