"Сладкий запах мечты..."

Кто хоть раз был влюблен, тот не лишён воображения. В. Борисов

      После «Памятного собрания», сослуживцы пытались смириться с исчезновением более ста семидесяти тысяч друзей. Скорбь так и мучала парней, не давая им спокойно размышлять о чём-нибудь светлом. Но разве они могли трезво мыслить о «цветной» жизни, когда эта злополучная война, захватившая огромную территорию своей разрушимостью, унесла столько невинныx жизней? Нет, да кто знает, что сейчас на уме у мужчин. Единственным утешением от ужасной душевной боли были новые раны солдат, полученные во время последней битвы. Ну и, конечно же, друзья и товарищи.       Ларссон же придумывал очередные стратегии, но так ничего и не добился. Если давить на все слабости противника, то в самый последний момент они выдвинут всю свою мощь. -Всё равно провалим!       Норвежец скинул со стола листы бумаги, на которых чертил различные ходы нападения. Но всё пришло к единому итогу: ничего. Всё было настолько ужасным и нелепым, смотреть тошно. -Хантер наверняка бы рассмеялся над моими расчётами. Гмх…-Торд положил свою голову на ладони, локти опирались о твёрдую поверхность стола.-ЗАЕБАЛО! — Тот ударил кулаками о стол и тут же пожалел, ибо боль в плече дала о себе знать. -Опять психуешь? — в кабинет одноглазого вошёл Чёрноглазый и облокотился о стену возле двери. -Хм, неважно! Что нужно? — раздражённо спросил парень с протезом, беря новый лист А4 из ящика в столе. -Торд, перестань нервничать. -ЭТОТ ЕБЛАН ПОВАЛИЛ ЦЕЛЫЙ КОРПУС СОЛДАТ! МАЛО?— Ларссон резко встал с кресла, взмахнув руками, а потом сморщил лицо от неприятных ощущений в плече, садясь обратно в своё кресло. -ДА НЕ ОРИ ТЫ! Как ты можешь управлять армией, если ты сам не в состоянии?! Успокойся, безбашенный!       На это Лидер промолчал. Он и без слов Тома всё прекрасно понимал, но и ему было тяжело нести в душе весь этот груз. Ему нужна была поддержка. Поддержка, что не даст ему сломаться, как когда-то подарил Норвежцу Хантер Крилл. -Однажды, когда я ушёл от тебя, вроде после того, как меня выписали из больницы и мы поссорились, я попал на обучение к бывшему Лидеру Красной Армии, Хантеру Криллу. В тайне от отцов, я приходил на тренировки, выполнял различные задания, а потом он тяжело заболел. Он искал замену на свой пост и среди всех проверенных лиц в армии, которых он знал очень много лет, выбрал меня. Но это неважно. Важно то, что Хантер не дал мне тогда совершить ошибку. Пытался всячески меня остановить, стал моим наставником, рассказывал истории из своей жизни, чтобы я делал выводы. Но я подвёл его однажды… После того, когда он попал в Вальхаллу и пировал с Одином, я напал на вас. Всё то время, я занимался механизацией робота. Потратил пять лет, а разбил его в считанные минуты. Я хочу закончить эту войну, Том. Я не хочу больше подводить Хантера. Он видел во мне того, кто может сделать что-то невозможное! А что я могу? Дальше раскидывать своих солдат налево и направо? Ещё и Верх отдал приказ о ненападении без их ведома. Эдуардо может в любой момент подобраться к нам и взорвать весь штаб. И что тогда? Зачем тогда меня выбрал Хантер? Я не могу оправдать его ожидания…       Риджвелл слушал всё, что говорил Торд, прикрывавшегося своей металлической рукой. Он и не думал, что его норвежский друг подвергся такой жизни. Сейчас Чёрноглазый стоял и растерянно перебирал мысли в голове, чтобы хоть как-то подбодрить одноглазого. -Прости, Том. Вновь сказал лишнего. Хотел рассказать о поддержке учителя, а вынес почти всю мою историю. Я слишком мягок характером? -Норвежец ухмыльнулся, вытер слезу и покритиковал себя, за свою ранимость и эмоциональность. -Я не знал, что тебе так довелось жить. -Всё в порядке, Том. Грх, да что не так с этим плечом?! -Сколько пуль тебе засадили? -Две. -Два метеорита не падают в один кратер. -Сам знаю.       Томас подошёл к Ларссону и, поставив его на ноги, крепко обнял. -Извини меня, что тогда отпустил тебя. Мне нужно было держать тебя возле себя, Торд. Прости. -Том. Ты виноват, конечно, но я тоже натворил ерунды. Если ты будешь дальше чувствовать себя виноватым, то тогда я не вижу смысла в наших отношениях, глупый boyfriend. К тому же, благодаря этому, я стал Лидером, кем и хотел быть всегда. Сам знаешь.       Взгляды обоих юношей встретились, а расстояние между лицами решительно сокращалось. Их губы соприкоснулись, а после расплылись в поцелуе. Но вскоре они прервали это нежное действие. -Вха… В первый раз я французским поцелуем тебя целовал. -Но ты так и не научился целоваться, Коммунист. -Заткнись.       Том завёл Торда на новый поцелуй. Норвежец обнял своего партнёра за шею, но из-за разницы в росте, ему пришлось привстать на носочки.       Томас гладил скандинавца по спине, пока одноглазый зарывался своими пальцами в густые волосы британца. -Не снимай, -пролепетал Ларссон, останавливая Тома, чтобы тот не снимал повязку с глаза. -Она не нужна тебе, Торд. -Нет, Том. Не снимай. Я не хочу, чтобы ты видел мой глаз.       Русоволосый усадил Рогатого на стол, расстегивая его мундир. -Ты точно хочешь этого?— неуверенно спросил Коммунист. - А ты нет?— ответил вопросом на вопрос Чёрноглазый, ожидав ответа от сероглазого. - Я просто волнуюсь… Продолжай.       Торд полностью отдался ласкам Тома, оставаясь без верхней одежды. - Томас-семпай, хах, — на выдохе сказал норвежец, когда алкоголик стал целовать его шею, изредка покусывая его нежную кожу. - Режим анимешника включён… - Сделал вывод гитарист и посмотрел в смущённое личико недояпонца. - Не смешная шутка, Том. Подожди, — Хентайщик отодвинул от себя свою любовь и снял с него чёрную жилетку и синюю рубашку, попутно развязывая галстук.- Приступай, моя любовь.       На экране очков русоволосого появился вот такой вот знак: [<3], и британец приступил дальше обследовать тело одноглазого, оставляя на нём красные следы от поцелуев.       Возбуждение охватывало тела и сознание обоих, заставляя молить друг у друга большего. Казалось, что парни забыли о всех неприятностях и горести реальности. Теперь каждый думает только о своём партнёре.       Томас целовал ключицы рогатого, плавно спускаясь всё ниже, оставляя мокрые полосы своим языком. Его губы обхватили сосок любимого и стали посасывать его, а другой рукой стал массировать вторую мышцу, наслаждаясь тихими вздохами Коммуниста. -Damn det, det er så fint, Tom-senpai. (Черт возьми, это так приятно, Том-сэмпай.)- Ларссон не мог перебороть возбуждение и желание, прижав голову Семпая ближе к своему телу, зарываясь в его волосах, а механической рукой обследовал широкие плечи алкоголика. На боль в плече он пытался не обращать большого внимания. - Убери ты это сердечко с экрана. Я хочу видеть твои эмоции в глазах, а не этот смайл, - но это сделало только хуже, в хорошем смысле. Данное символическое сердечко запылало радужной окраской. - Гей чистокровный. - В точку, Коммуняга.       Томас чмокнул в губы Ларссона, и, подумал, что с поцелуями по телу достаточно. Так что приступил к более интригующей части. Он стянул с норвежца обувь и штаны. -Какой же ты нетерпеливый, - похотливо шепнул на ухо Тому скандинавец, ещё более краснея и возбуждаясь. - Но ты слишком мало меня целовал… хочу ещё… - Тогда я не смогу сделать тебе приятно. - Томми... - Торд...       Томас дотронулся до полового органа норвежца, плотно закрытого чёрными боксерами, поглаживая его. Рогатый вздрагивал от прикосновений. Приятное чувство прошлось по его плоти. Раньше он такого не испытывал, даже мастурбация не приносила таких приятных ощущений, как руки Риджвелла. Он закрыл свой рот кулаком, пытаясь сдержать тяжёлые стоны.       Вскоре член норвежца был освобождён из текстильного плена. Чёрноглазый стал медленно водить ладонью по агрегату партнёра, а тот издавал лёгкие вздохи.       Тяжесть в животе, властный взор скандинавца, смущённое выражение лица британца, на очках - пошлый взгляд. Сладкие стоны каштановолосого. Свет в помещении так и не включался, из-за чего в комнате становилось темнее.       Риджвелл взял в рот член, проведя языком по красной головке. Он приступил двигаться по длине органа, провоцируя сероглазика на более громкие стоны удовольствия, чуть больше середины, оперевшись рукой о шершавое, от шрама, бедро Лидера. Свободной рукой дрочил свой член. Томас всё быстрее и глубже вбирал в себя пылающую плоть. Ларссон вцепился в волосы на затылке гитариста, контролируя частоту движения. - Ха… Том… я больше не могу…       Русоволосый вынул набухший агрегат из-зо рта, заменив действия движением руки, доведя Ларссона до кульминации.       Норвежец издал громкий стон удовольствия. Сперма выплеснула наружу, запачкав живот Торда и руку Тома.       Чёрноглазый перевернул парня на живот и запихнул несколько пальцев в рот скандинавца, гладя свободной рукой его грудь. Второй же смочил слюной похотливые пальцы, играя с ними языком.       Без лишних разговоров, а по жестовому контакту, мужчины провоцировали друг друга быть настолько близко, насколько это возможно.       Возбуждённый солдат проникнул одним пальцем в норвежца, слегка двигая им. Тихие стоны ещё больше возбуждали, желая сделать их намного громче.       К первому пальцу присоединились ещё два, растягивая анус.       Лидер испытывал сильный дискомфорт и неприятную боль, но он не хотел, чтобы Том останавливался. Он хотел его.       Высунув пальцы, Риджвелл достал своё достоинство из брюк и уткнулся им в чужой зад. - Я не могу больше сдерживаться, Торд. Но я постараюсь быть нежным. -Не смей только вх… ААРГХ!       Том резко вошёл в него наполовину, выпустив из лёгких горячий воздух. - Что ты сказал? -Переспросил русоволосый, слегка подталкивая тело Ларссона, будто дразнил его. - Неважно. Долго стоять собираешься?       Британец стал двигаться со средним темпом. Торду было больно, очень сильно, но нужно быть тихим, чтобы никто их не услышал. Солдат срывал с алых губ Лидера своё имя, а после и море сладких стонов, становившихся до жути громкими и столь опьяняющими.       Темп бешено нарастал, температура тел стремительно поднималась, а сердцебиение учащалось.       Томас вцепился в рабочий стол, вбивая другую плоть в этот вид мебели. Своими зубами он впивался в насыщенную кожу норвежца, прокусывая её. Ларссон вновь закричал от боли. Риджвелл провёл языком по месту укуса, зализывая рану и спустился к зашитому увечью на плече. - Эй, не смей прикасаться к ней!.. грмх... садист...       Дерзкими движениями языка Томас очерчивал с силой каждую ниточку, соединяющую обработанную кожу. Коммунист стиснул зубы, вздрагивая от прикосновения мокрой мышцы к адски больному месту. Ему удалось убрать плечо от чрезмерных касаний, практически перевернувшись на спину.       Алкоголика заинтересовал такой ход сероглазого, поэтому положил его на стол на спину и продолжил входить в горячее нутро. Тот схватил рогатого за запястья и впился жадным поцелуем в губы хентайщика.       Парни были на пределе. Члены обоих сильно болели от жуткого давления.       Табун удовольствия прошёлся по их телам, когда оба кончили практически в раз. Выгибание спины Ларссона сопровождался хрустом позвоночника и неимоверным криком наслаждения. Внутри него всё пылало. Появилось чувство опустошенности, когда Томас вышел из него.       Ларссон сидел в кресле, выкуривая сигару, а на его коленях примостился Риджвелл, обнимая того за шею. -Том, а почему ты меня ласково не называешь? -С тебя и придурка хватает.- ответил русоволосый, слегка морально издеваясь над норвежцем. -Иди отсюда.- с раздражением выдал Торд, втянув в себя очередную порцию табачного дыма. -Да ладно тебе, Коммуняга,-Томас крепче обнял обиженного.-Я люблю тебя, Тордушка. -Ненавижу тебя и люблю безумно. Спасибо,- Счастливый норвежец поцеловал своего джентльмена и потушил сигару, положив её в пепельницу.-Ты мне всю шею искусал. -Тебе ведь понравилось? -Для первого раза неплохо. Но я бы провёл тебе лекцию про первый секс . Техника и методика любви. - Тот посмеялся над своими же словами. - Как же я скучаю по твоим бесценным глазам, Томас. Я так хочу вернуть их.-Рогатый провёл рукой по ремешку очков, оставив ладонь на щеке Риджвелла. Тот накрыл её своей рукой. -Всё нормально. Я рад, что могу сейчас видеть тебя, Торди. Тфу! Не могу я так тебя называть, Коммунист. Непривычно. -Называй как хочешь. Не мучай себя. -Придурок. -Твой придурок. -И ничей больше. -Пфф, конечно. Обесчестил меня, теперь и дорожи моей невинностью, раз забрал. -Ахахах. Хорошо, Торд.