Завеса вампира

"Я знаю, в глубине души ты можешь любить. Именно это спасало тебя до сих пор" Башня Лорда Джареда. Крики сладкой боли мешались с животными стонами и эхом раздавались по всей Башне. Никогда прежде Дженсен не чувствовал такого страха. Его сердце отчаянно колотилось, когда он быстро спускался следом за Мишей вниз по темной лестнице. Проходя мимо обеденной залы, Дженсен велел себе не смотреть, но дверь была приоткрыта, и он не смог устоять. Бросив быстрый взгляд, Дженсен в ужасе отвернулся, едва сдерживая тошноту - трапезная напоминала бойню. - Нужно успеть до того, как они закончат есть, - объяснил Миша. – Пока доминируют их животные инстинкты, они не смогут нас обнаружить мысленно. - Они умеют это делать? – Дженсен затаил дыхание, когда раздался очередной вопль; он не мог поверить в то, что кто-то еще оставался в живых. – Боже мой, мы должны были попытаться спасти их. Миша удивленно приподнял брови, схватил Дженсена за руку и потянул за собой. - Это мы в опасности, особенно если не поторопимся. Вскоре они оказались во внутреннем дворе перед огромными, почти в два этажа высотой, массивными деревянными воротами, окованными решеткой. Не было никакой лебедки или других приспособлений, чтобы их открыть. Казалось, ворота открывались и закрывались сами по себе, повинуясь какому-то магическому разрешению. - Ты, вроде, говорил, что я не могу уйти? Миша кивнул. - Без разрешения Лорда Башни не можешь, - Миша кивнул на коридор, который вел из башни в другую часть замка. – Нам сюда. - Куда мы идем? – Дженсен чувствовал себя неуверенно. - За разрешением, - бросил Миша и решительно шагнул в темный проход, не проверяя, идет ли за ним Дженсен. - Вот дерьмо, - выругался тот, стараясь не отстать от странного человека. Коридор привел их к лестнице, в конце которой обнаружилось несколько закрытых дверей и еще одна лестница, которая вела в большую кухню. Дженсен услышал голоса и смех людей и узнал голос женщины, ранее командовавшей в трапезной. Миша остановился и положил руку на грудь Дженсена, вынуждая того прижаться к стене. - Не попадайся им на глаза. Я надеялся, что слуги к этому моменту уже уйдут, - он кивнул на дверь с правой стороны. – Это комната Кресса, слуги Лорда Джареда. Он единственный, кто живет в замке. - Тот жуткий тип, который управляет каретой? – Миша кивнул, и Дженсен нахмурился. - И что мы делаем, прячась возле его комнаты? Миша удивленно взглянул на смертного, словно тот не понимал самых простых вещей. - Кресс может свободно входить и выходить. Он – единственный невольник, у которого есть постоянное разрешение. - То есть ты собираешься просить его вывести меня отсюда? А как же остальные? А ты? - Ну… не совсем просить, - Миша опустил глаза в землю. – Остальные вольны уехать, когда захотят, а вот приехать могут только с разрешения Лорда. Я могу уйти только со своим Господином. - А почему я не могу уйти вместе со слугами? Глаза Миши испуганно расширились. - Нет! Поднимется тревога. Тебе это совсем не нужно. Вскоре Дженсен услышал, как слуги засобирались по домам. Было бы очень заманчиво присоединиться к ним и наплевать на все тревоги, но… Когда стало тихо, Миша уставился на дверь справа, свел брови на переносице, о чем-то раздумывая, а потом постучал. Дверь приоткрылась. В образовавшейся щели показались два мутноватых, водянистых глаза. Кресс сделал жест, ясно показывающий: они должны вернуться туда, откуда пришли. Но Миша неожиданно схватил старика за плечо и закрыл глаза. Кресс попытался вырваться, но Миша сильнее стиснул пальцы. Старый слуга дергался снова и снова и, в конце концов, сумел оттолкнуть эмпата в сторону. Махнув рукой на незваных гостей, он быстро скрылся в комнате, захлопнув дверь перед их носами. - Какого черта ты в него вцепился? – вскипел Дженсен. – Теперь он точно не станет нам помогать. - Он уже помог. Нужно спешить, пока образ не развеялся, - Миша побежал вниз по лестнице. – Скорее. - Развеялся? – переспросил Дженсен, следом за эмпатом вбегая в кухню. Пока Миша шарил в кладовых, Дженсен огляделся. Кухня была огромной, и это показалось ему странным, ведь в замке жили только Лорд и его единственный слуга. Но потом он вспомнил роскошный обед, который приготовили для него, блюда, которыми был уставлен огромный стол, и все понял. Из кладовой вышел Миша, держа в руках несколько тяжелых свертков. - Это все, что я смог найти, - сказал он, завязывая их в скатерть со стола. – Это тебе понадобится. - Я не буду красть еду, - возмутился Дженсен. – А что это? - Вяленая оленина. Поверь, Лорд Джаред не будет по ней скучать. - Я очень рад, что у вас водятся олени… Говоря, Дженсен осторожно коснулся деревянной двери. По ней тотчас пошли странные волны, старое дерево заскрипело и затрещало. Звук становился все громче и громче. Миша быстро оттолкнул его руку, и все смолкло. Дженсен отшатнулся, удивленно моргая. Эмпат нервно оглянулся на лестницу и быстро сунул ему в руки сверток. - Но как я отсюда выберусь? - Думаю, я смогу обмануть заклятье. - Как? - Для этого я прикоснулся к Крессу. Если я смогу правильно воспроизвести его эмоции, дверь откроется. - Отлично, но как я переступлю чертов порог? - Думаю, я смогу спроецировать образ на тебя, - Миша нервно облизнул губы. – Правда, я никогда этого не делал. Приготовься бежать. Дженсен решительно забросил связанную скатерть на плечо. - И для чего точно мне понадобится вяленая оленина? - До прорехи в твой мир идти несколько дней. Тебе нужно будет есть, а она долго не портится. И еще она будет охранять тебя. - Каким образом? Миша пожал плечами. - Я не ясновидец. Есть вещи, которые мой Лорд держит от меня в тайне. Просто не потеряй ее, - эмпат набрал полную грудь воздуха, медленно выдохнул и подошел вплотную. – Расслабься, я должен тебя коснуться. Прежде чем Дженсен смог что-то сказать, он почувствовал, как руки Миши обвили его плечи, и эмпат крепко прижал его к себе. Дженсен перестал дышать, потому что понял: нахлынувшие на него чувства принадлежат не ему. Это походило на горячую волну привязанности, чувства долга и самопожертвования. Он почувствовал, что значит быть Крессом. За бесстрастной внешностью старого слуги скрывалась бесконечная любовь к Джареду. И Дженсен чувствовал всю глубину этой любви… любви невольника к Господину. - Прими то, что ты чувствуешь, - прошептал Миша ему в ухо, в его голосе слышалась боль. – Это не сработает, если ты сопротивляешься. Дженсен глубоко вздохнул и перестал бороться. Чувства старого слуги давили на него. Кресс жил, чтобы служить Джареду, все иное не имело значения. Сердце Дженсена сжималось от желания, он забыл тот ужас в зале, которому стал свидетелем, и видел только красоту своего Господина. Он готов был на все ради Джареда, исполнил бы любой его приказ, любую прихоть. Его тело принадлежало Джареду, и он с радостью отдал бы его Лорду, чтобы тот был сыт и доволен. - Сейчас, - выдохнул Миша и резко разжал руки. Дженсен не ощущал себя. Он коснулся чугунного засова на двери, и та послушно распахнулась. Вышел наружу, и прохладный бриз коснулся его лица. Он взглянул в чужое небо, оглянулся на все еще распахнутую дверь и увидел, как Миша, закатив глаза, медленно оседает на землю, как тело эмпата бьет крупная дрожь. Дженсен немедленно кинулся назад. - Нет, - выкрикнул Миша, поднимая руку в останавливающем жесте. Дженсен шагнул обратно, и тут понял, что обуревающие его чувства пропали. Он с удивлением огляделся. - Сработало! Ты в порядке? - Выживу, - пробормотал Миша, с трудом поднимаясь на ноги. - Идем со мной. - Нет. Мое место возле моего Господина. Иди. Кухонная дверь с треском захлопнулась, закрывая Мишу от глаз Дженсена. Молодой профессор немного постоял, ошарашенный произошедшим, а потом поднял голову и взглянул на белую Башню, в которой был заточен. Она оказалась намного выше, чем он мог себе представить. Дженсен вздрогнул и огляделся. Перед ним был низкий каменный забор; перебросив через него тяжелый сверток, Дженсен перелез сам и оказался на большом лугу. Он не знал, сколько было времени. Пустое небо не могло подсказать ни который час, ни в какую сторону ему идти. Неожиданно со стороны башни послышался низкий зловещий вой. Решив, что это обнаружилось его отсутствие, Дженсен бросился бежать. Трава на лугу была мокрой от росы и доходила ему почти до середины бедра. Он бежал, оставляя за собой хорошо различимый след. Впереди сверкали и пылали зеленым светом деревья. Рой крохотных огоньков вертелся вокруг. Из Башни Дженсен уже видел эти огоньки, оказавшиеся насекомыми вроде светлячков. Он пробежал сквозь них, и серебристое облако заиграло, закружилось позади беглеца. Дженсен опасался незнакомого ему леса, но помнил, что лес огибает деревню и ведет к горам. Кроме того, ему нужно было укрытие. Добравшись до первых деревьев, Дженсен не остановился передохнуть, а продолжал идти быстрым шагом. Деревья сверкали, переливался каждый листик, каждый кустик и травинка под ними. Это было странно и очень красиво. Наконец Дженсен выбился из сил и остановился, тяжело отдуваясь. Оглянулся на все еще хорошо видимый замок Джареда, уронил сверток на землю и соскользнул рядом. Земля под ним оказалась мягкой и упругой. С удивлением Дженсен разглядывал светящиеся отпечатки своих ладоней на выстилающем землю мхе. Он поднял голову и с ужасом увидел собственные следы, ярко мерцающие в сумраке. Дженсен понимал, что не может позволить себе полноценного отдыха, вампиры ищут его. Мишаобещал сбить их со следа, но Дженсен не знал, насколько ему можно доверять. У него были только слова эмпата, что домой можно попасть через прореху в горах, и больше ничего. И это была его единственная надежда. Поэтому Дженсен встал, закинул на плечо сверток и снова зашагал через лес, то и дело оглядываясь на Башню, чтобы не сбиться с пути и не начать ходить кругами. Потом деревья стали гуще, и замок исчез из виду. Дженсен наткнулся на широкий ручей и понял, как ему не оставить следов. Ручей был неглубоким; разувшись, Дженсен вступил в прохладную воду и пошел вверх по течению. Через несколько миль лес закончился, и он снова оказался на лугу, обрамленном холмами. У подножья холмов он увидел деревню: много каменных домов с соломенными крышами и темными окнами. На улочках пусто, людей не видно, должно быть, все легли спать. Ноги Дженсена были мокрыми до середины бедра, он был голоден, вымотан, но опасался просить помощи. То, что он почувствовал через Мишу, напугало его. Если все тут чувствуют нечто подобное, его схватят и выдадут вампирам очень быстро. Дженсен подумал об оленине, которую нес в свертке, но он не доверял здешней пище. На всякий случай решил обойти деревню стороной, и когда добрался до холмов, там оказалось очень темно. Не было никаких блестящих растений, чтобы осветить ему путь. Дженсен постарался быть очень осторожным, но все-таки оступился и упал в неглубокую ложбину, к счастью, отделавшись легкими ушибами. Чтобы выбраться из нее, пришлось продираться сквозь колючие кусты, вспыхивающие при каждом его прикосновении. Их колючки порвали одежду и расцарапали кожу. Ожоги от крапивы зудели так, словно его покусали осы. Вскарабкавшись наверх, Дженсен растянулся на мягкой траве и уставился в мерцающее небо. Как этот мир мог существовать? Джаред утверждал, что создал это царство с помощью благословения святого человека. Это было слишком фантастично, чтобы поверить, и только боль от ушибов да зуд напоминали, что все происходящее не сон. Дженсен вздохнул и попытался подумать. Дверь, про которую говорил Миша, должно быть, и была той прорехой, о которой рассказывал Джаред. Коридор… путь домой. Он не знал, почему эмпат помогает ему. Все вампиры, за исключением Джареда, были уверены, что его кровь может запечатать прореху. А Джаред думает, что он должен инстинктивно знать, как это сделать. Ни сам Лорд, никто другой этого не знали, и смешно было требовать подобного от Дженсена. У него не было никаких магических способностей, и чтобы там ни думал Его Светлость, в нем не было ничего святого. И, уж конечно, он не был благословлен силой Добра. - Нетронутый, - прошептал Дженсен, вспомнив то качество, которое Джаред считал важнейшим в нем. – Мать твою. И неожиданно расхохотался над нелепостью ситуации. Рядом с Джаредом он сгорал от желания, мечтал, чтобы его тронули… пока не увидел, как Джаред отрывает куски плоти от тела молодой женщины. Вздрогнув, Дженсен вскочил на ноги, подхватил свою ношу и поспешил дальше. Небо темнело, свет, который мерцал наверху, появлялся все реже. Очень скоро Дженсен понял, что заблудился в наступившей темноте. Стараясь не поддаваться панике, он упрямо шел вперед. Ноги несли его вниз, с горки, он больше не видел редких огней деревенских домов, поэтому был ужасно удивлен, когда налетел прямо на твердую стену. С размаху шлепнувшись на задницу, он, однако, быстро встал и коснулся шершавой поверхности рукой. Дерево. Он настолько заплутал, что снова оказался в деревне? Дженсен осторожно пошел вперед, ведя рукой по деревянной поверхности. Стена оказалась довольно длинной, а когда он завернул за угол, то ощутил широкий провал дверного проема. Дерево скрипнуло под его пальцами. Неужели и эта дверь зачарована? Но она послушно отворилась, в ноздри сразу ударил запах свежего сена, а уши уловили коровье мычание. Может, это и не деревня, а какая-нибудь отдельно стоящая ферма? То, что у вампиров были фермы и коровы, стало приятным сюрпризом. Дженсен осторожно скользнул в приоткрывшуюся дверь. Сарай был слабо освещен; он поискал глазами источник света и увидел несколько расставленных тут и там банок, в которых танцевали огоньки. Дженсен поднял одну – светлячки с луга. Их света было достаточно, чтобы развеять темноту в сарае. Прихватив с собой одну банку, Дженсен обследовал помещение. В большом загоне находилась корова, у ног которой в сене лежал теленок. В загоне поменьше спали свиньи, недовольно захрюкавшие, когда он невольно потревожил их сон. Один раз он едва не наступил на курицу. Та едва успела выпорхнуть из-под его ноги и неуклюже взлететь наверх. Дженсен поднял банку – над его головой располагался насест, на котором устроились не меньше двух десятков кур. На стене были аккуратно развешаны орудия труда и масляные лампы, зажечь которые он не рискнул. Полумертвый от усталости и впечатлений, Дженсен мечтал об отдыхе. В углу сарая обнаружилась большая куча сена, достаточная, чтобы укрыться за ней. Соорудив себе нечто наподобие лежанки, Дженсен сунул под голову сверток с мясом, стянул мокрые ботинки, лег и зашипел от боли. Каждый ушиб на его теле отозвался на неловкое движение. Ожоги и царапины на руках горели. Одна царапина шла через щеку, и он чувствовал, как она опухает. Особенно много боли доставляла рана на боку, где покрытая колючками ветка прочертила длинную полосу вдоль ребра, сильно порвав кожу и мышцы. Дергало и горело правое бедро. Дженсен рассмотрел его и обнаружил дырку в штанах, выше колена. Отлично. Он боялся, что не сможет уснуть, но как только его голова коснулась импровизированной подушки, погрузился в глубокий сон. Кабинет декана. Главное здание Нью-Йоркского Университета. Джим провел ладонью по лысеющей голове, радуясь, что допрос окончен. Именно так он воспринял беседу с копами, которые объявились в его кабинете рано утром. Черт, первая неделя еще не закончилась, а уже появились трупы. - Нужно выпить, - проворчал Джим. Он подошел к шкафу и вытащил бутылку виски. Обычно он не пил на работе, бутылка хранилась для особо торжественных случаев, когда нужно было что-то отметить с коллегами. Сегодня отмечать было нечего. В Гудзоне нашли тело Бекки. Еще пара часов, и его унесло бы в море. Личность удалось установить по стоматологической карте. Связались с ее родителями и произвели вскрытие. Копы посчитали это убийством и думали, что не обошлось без Темной магии. Дерьмо. Хуже всего было то, что многие видели Бекки в "Белой Лошади" перед тем, как она исчезла. Копы допрашивали всех, кто был в баре той ночью. - Черт побери, Крис! – пробурчал Джим, опрокидывая в себя хорошую порцию виски. Зазвонил телефон, и Джим быстро схватил трубку. - Декан Бивер. Что вам нужно? - Доброе утро, сэр. Я звоню из учительской. Один из профессоров не явился сегодня на лекцию, - сообщил взволнованный женский голос. - И почему вы звоните мне, - раздраженно проворчал декан. – Найдите замену и не беспокойте меня по пустякам. - Хорошо, сэр. Я найду замену, но тут двое полицейских, которые хотели бы поговорить с профессором Эклзом, который не пришел на лекцию по естествознанию. И их также интересует один из студентов, Майкл Розенбаум, который тоже не явился, – секретарша понизила голос до шепота. – Все это очень странно, сэр. Они велели мне связаться с вами. Джим скрипнул зубами и страдальчески сжал переносицу пальцами. Утро было отвратительным. - Я понятия не имею, где они могут быть, - рявкнул он и повесил трубку. Подошел к окну, распахнул его, вдохнул прохладный утренний воздух и тут заметил машину Эклза на стоянке. Мальчишка просто опоздал, ничего страшного. Но ведь он живет рядом, зачем ему машина? Джим нахмурился, когда увидел, как из машины молодого профессора выходит Крис с каким-то парнем. Прекрасная память декана мгновенно подсунула ему личное дело этого человека. - Майкл Розенбаум, - выдохнул Джим. Какого черта происходит? Он смотрел, как двое молодых людей разговаривали друг с другом, и это не было похоже на дружескую беседу. Потом Розенбаум развернулся и умчался прочь, а Крис вошел в здание. Джим вернулся к своему столу и принялся ждать. Очень скоро в дверь постучали. - Входи! По выражению лица Кейна Бивер понял: что-то не так. Взяв еще один стакан, он плеснул туда виски и послал через стол библиотекарю. - Выпей. Потом расскажешь. Крис удивленно приподнял бровь, но молча взял стакан и осушил его одним глотком - Ты мне не поверишь, - выдохнул он. - А ты попробуй. Я только что общался с парой копов. Они нашли Бекки и расспрашивают всех, кто слушал твой концерт в "Белой лошади". Они считают, что ее убили. Черт, их психоищейкам не составит труда узнать, где это произошло. Не дай Бог, они свяжут ее смерть со смертью Адриана Антонио! Джим увидел, как изменился в лице Крис. Он тяжело осел на мягкий стул и опустил глаза в пол. - Я хочу знать, ты здесь за тем, чтобы признаться, или чтобы попросить помощи? Крис удивленно поднял голову. - Вы уже знаете, что их убил я? Джим покачал головой. - Не совсем. Я знаю, что ты разгромил бордель магов Антонио и убил этого ублюдка. Ты сказал мне, что вытащил оттуда девчонку. Ты рассказал, что пытался спасти ее от передозировки Лазури, но она умерла. Я знаю, как все это может быть тяжело. Я знаю, что это чуть не убило тебя. Но ты не рассказал мне всего. Поэтому лучше начинай говорить. Кристиан встал и впился взглядом в декана. - Я не обязан Вам ничего рассказывать. Вас там не было, так что у Вас нет права читать мне нотации, изображая заботливого папочку. Вы не имеете на это права! Я не ребенок! - Тогда не веди себя, как ребенок! – заорал в ответ Джим, но тут же взял себя в руки. – Следователь считает, что в смерти девчонки виновен Темный маг. Она поэтому умерла? Не от Лазури, а оттого, что ты… Крис отвернулся. - Боже мой, - прошептал Джим, чувствуя, как подкашиваются ноги. Он и предположить не мог, что Крис нападет на невинного. Это был страшный, зловещий поворот событий. - У меня не было выбора, - с нажимом произнес Крис. – Вы должны мне верить. Он прикусил язык, не готовый признаться в том, что был повержен девчонкой, накачанной пряной Лазурью. Акт обернулся банальным изнасилованием, когда Бекки вынудила его зачать внутри нее жизнь, которая разрушила бы мир, если бы появилась на свет. Он запаниковал. Но то, что он убил, уже не было Бекки. - Я пришел сюда за помощью. Но не из-за Бекки. Дженсена похитили. Это известие так ошеломило Джима, что он какое-то время не мог говорить. - Что? – прошептал Бивер, когда к нему вернулась речь. - Всю неделю этот наркоман шатался по Университетскому городку. Он преследовал Дженсена, а вчера похитил его. Он называет себя… - … Лорд Джаред, - закончил Джим, и теперь пришла очередь Криса удивляться. - Вы знаете о нем? Джим кивнул. - Да. Эклз пришел ко мне в кабинет, чтобы подать на него жалобу, - он взъерошил свои сильно поредевшие за последние несколько лет волосы. – А ты уверен, что этот парень его похитил? Кристиан откашлялся. - Уверен. Мы с Розенбаумом пытались его остановить. Джим снова покачал головой. Много раз он выслушивал страстные речи Кейна о том, что Розенбаум не годится в друзья молодому Смиту. А теперь он сам объединился с Майклом? Кажется, что-то прошло мимо декана. - Есть идеи, куда этот тип мог увезти Дженсена? Крис глубоко вздохнул. - А вот это как раз та часть, в которую Вы не поверите. - Ты удивишься, узнав, во что я могу поверить. - Розенбаум считает, что он забрал Дженсена в другой мир. Место, которое он называет Завесой. И после того, как я видел то, что видел, я не думаю, что это бред. Джим почувствовал, как его желудок ухнул куда-то в колени и растекся там, как растопленное желе. Завеса. Он хорошо знал это слово. С того момента, как обнаружил дневник Лорда Джареда, он пытался разобраться, что оно означает. - Джим? – Крис помахал рукой перед носом замершего декана. – Вы дышите? Джим моргнул и принял решение. Не только Крис нуждается в помощи, он сам не отказался бы от нее. - Я должен тебе кое-что показать, - сказал он. – И я не шучу, когда говорю: если ты проболтаешься хоть одной живой душе, я тебя убью. - Эээммм… ладно, - осторожно согласился Крис и поднялся. – Куда мы идем? - Читать книги. Сарай в царстве вампиров. Скрипнула дверь, и Дженсен сразу распахнул глаза. Завизжали свиньи, когда кто-то открыл их загон. Притаившись за кучей сена, Дженсен не мог видеть, кто это был, но он услышал приятный мужской голос, который произнес: - Сейчас, сейчас. Я принесу вашу еду. Свиньи довольно захрюкали. Дженсен лежал неподвижно, надеясь выскользнуть из сарая, когда человек уйдет. Но вошедший занялся делами, напевая себе под нос. У него оказался хороший голос и слух, и Дженсен почему-то немного успокоился. Он даже рискнул переменить положение, потому что тело затекло. Но он совершенно забыл о своих ранах, и резкая боль заставила его невольно вскрикнуть. Песня остановилась. - Кто там? Дженсен забился еще дальше в самый угол сарая. Яркий свет ударил в глаза, вынуждая сощуриться и закрыть их рукой. Он увидел светловолосого человека, который в одной руке держал лампу, а в другой - вилы. - Кто ты? - Простите. Мне нужно было отдохнуть. Я уже ухожу. Дженсен поднялся на ноги и пошатнулся, почувствовав сильнейшее головокружение. Стив отставил в сторону вилы и лампу и поднял вверх руки, показывая, что не причинит вреда незнакомцу. Он чувствовал себя смущенным: молодой человек был одет, как вампир, но определенно не был им. Не было пылающих глаз, а кроме того, он был ранен и слаб, словно им только что питались и он забыл себя излечить. Потом Стив заметил дыру на рубашке, увидел царапины на руках и лице. Он подошел к незнакомцу, обхватил за плечи и даже сквозь ткань почувствовал жар его кожи. Это было что-то, с чем Стив никогда прежде не сталкивался. Человек был нездоров. Стив осторожно усадил незнакомца на кипу сена. - Я не сделаю тебе больно. Откуда ты? Блондин казался дружелюбным и совсем не опасным, но Дженсен никому не доверял. - Меня зовут Дженсен. И я не отсюда. Чувствуя себя совершенно разбитым, он снял очки и потер воспаленные глаза. - Я Стив. А это что? – блондин взял странный предмет из рук Дженсена, надел, но тут же сдернул. – Как ты видишь через них? - Это мои очки. И они мне нужны. Стив нахмурился, пытаясь понять, зачем кто-то носит что-то, через что все выглядит расплывчато. Тот, кто убедил молодого человека в необходимости этой штуки, сыграл с ним злую шутку. Но казалось, что Дженсен беспокоится о них, поэтому Стив тщательно сложил палочки, которые закладывались за уши, и убрал странный предмет в карман своей рубашки. Разглядывая незваного гостя, он вдруг заметил то, что поразило его до глубины души. Дженсен не носил кланового браслета. Стив потер глаза и снова взглянул на обнаженное запястье молодого человека. Никто не мог снять браслет. Он надевался на руку в раннем детстве и рос вместе с владельцем. Стив никогда не слышал, чтобы кому-то удавалось его снять. - Боже мой! – прошептал он. – Ты – мятежник! Как ты избавился от браслета? Дженсен вгляделся в металлический браслет на руке Стива, украшенный знакомым символом. Этот символ был повсюду в замке. Красивый человек, сейчас таращившийся на него с ужасом, был им отмечен. Все стало ясно. Этот человек – невольник. - Нет, я не мятежник. Я просто хочу попасть домой. Стив отступил на шаг, не в силах оторвать широко распахнутых глаз от странного молодого человека. - Кто твой Лорд? Или Леди? Дженсен покачал головой. - Я никому не принадлежу. Меня взяли силой. Я даже не знаю, где я. Стив недоверчиво потряс головой, но потом вспомнил, о чем ему говорил эмпат Миша в пабе. - Ты пришел из-за Черного моря? Где нет вампиров и обетов крови? Это правда? Такое место существует, и там люди могут жить так, как хотят? - В каком-то смысле, - осторожно ответил Дженсен и указал на браслет Стива. – Твой Лорд Джаред привез меня сюда. Он думает, что я могу исправить какую-то прореху в вашем мире. Но все прочие хотят меня убить. Поэтому я сбежал. Стив разинул рот. - Убить тебя? Ты сбежал от Лорда Джареда? Но это невозможно! Должно быть, ты очень сильный волшебник. Дженсен не удержался от смешка. - Нет. Мне помогли, и тот человек точно волшебник. Но все это очень сложно, - Дженсен поднялся на ноги и ухватился за сверток. – Мне нужно идти. Пожалуйста, забудь, что видел меня. Он наклонился, чтобы подобрать ботинки, но колени подогнулись, и сверток выпал из ослабевшей руки. Стив едва успел подхватить пошатнувшегося молодого человека. - Ты ранен и слаб. Я отведу тебя в дом, матушка будет знать, что делать. - Нет, - чуть слышно возразил Дженсен, борясь с головокружением и цепляясь за поддерживающие его мускулистые руки. Стив осторожно вывел его из сарая. Дженсен огляделся, на горизонте показалась слабая полоса света. Небо по-прежнему было темным, но тусклый свет уже полз по земле, и деревья перестали светиться. Он увидел большой каменный дом, больше похожий на загородный, к которому его вел Стив. Стив был уверен, что его родные не будут счастливы увидеть того, кого он обнаружил в сарае. Несколько часов назад его сестру Рахель вызвали в замок. Она еще не вернулась, и Стив раздумывал, могла ли она что-то знать. К своему удивлению, он уже почувствовал странную связь с незнакомым босым молодым человеком, тяжело опирающимся на его плечо. Произошло что-то невероятное. Почему Дженсен оказался здесь? Почему Лорды вампиры хотят его убить? Стив дрожал от волнения, у него было много, очень много вопросов. Когда они вошли в дом, Стив сразу повел Дженсена на кухню, где завтракали его родители. Мать немедленно вскрикнула в ужасе, а отец медленно поднялся из-за стола и уставился на вошедших глазами, полными недоверия. - Все нормально, - торопливо поднял руку Стив. – Он не вампир. Он просто одет, как они. Родители переглянулись. Дженсен поморщился от боли, когда Стив усадил его на деревянный стул. Ему было жарко, и очень кружилась голова. - Что с ним, мама? - светловолосый подросток вырос словно из-под земли. - Успокойся, Гавейн. Дай мне на него взглянуть, - произнесла женщина. Она коснулась его пылающего лба, потом осмотрела раны на лице и руках и нахмурилась. - Где его браслет? - Он не из нашего клана, - отец Стива с беспокойством посмотрел на сына. – Как он может без принадлежности? Ему нельзя здесь оставаться. Мы должны немедленно сообщить Лорду Джареду. - Нет, отец, - решительно ответил Стив. – Он сбежал из замка. Мы не можем отправить его обратно. Разве не видно, он не невольник крови! Гавейн пристально посмотрел на Дженсена, а потом коснулся своей руки, где был браслет. - Я думал, мы все невольники. Тогда кто же он? - Свободный, - промолвил Стив. Глаза отца стали огромными от страха, а мать прикрыла рот рукой. - Это богохульство, сынок, - в ужасе прошептала она. – Гавейн, не слушай этот бред. Иди, у тебя полно дел. - Но мама… - Делай, что сказала мать, - рявкнул отец, и мальчишка неохотно покинул кухню. – Мы понятия не имеем, кто этот мальчик, - проговорил отец, обращаясь к старшему сыну. – Но если он был в замке, то он – собственность Лорда Джареда. И если Хозяин придет сюда и увидит, как мы укрываем… беглеца… я не знаю, что он сделает. Дженсен слышал голоса словно сквозь ватное одеяло, но понял, что речь идет о нем. Он понимал, что должен уйти, но был не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. - У него крапивная лихорадка, - сказала женщина. – Я приготовлю припарки и настой. При надлежащем уходе через несколько часов он будет в полном порядке. Но я не понимаю, почему он не излечился от царапин. - Крапивная лихорадка? - Стив нахмурился. Он сам много раз получал ожоги крапивой, но у него не было никаких реакций. Только очень маленькие дети или молодые животные реагировали на крапиву. Стив вспомнил новорожденного теленка, которого он вытаскивал из крапивных зарослей. Малыш сильно поцарапался и заболел. Но он никогда не слышал, чтобы лихорадкой болели взрослые люди. - Он не может здесь остаться, - продолжал настаивать отец. Жена метнула на него гневный взгляд. - Прямо сейчас ему нужен отдых. И прохладная ванна, чтобы сбить температуру. И прошу вас, избавьтесь от этой одежды, пока кто-то ее не увидел. - Я возьму на себя ответственность, - заявил Стив. – Он уйдет… как только поправится. Отец неохотно кивнул. Стив осторожно поднял Дженсена на ноги и повел в ванную. Парень горел еще больше. Большая бадья была наполнена холодной водой, ожидая возвращения Рахель. Стив аккуратно усадил Дженсена на скамью возле стены. Вошла мать, неся полное ведро кипятка, вылила его в бадью и размешала рукой. - То, что надо. Тебе помочь? - Нет. Я сам справлюсь, - Стив хотел поговорить с Дженсеном, но пока мать была рядом, это не представлялось возможным. Она кивнула и ушла. - Стив? – прошептал молодой профессор. – Я неловко себя чувствую, - он осторожно поднялся; нога отказывалась его держать, а бок пульсировал, как больной зуб. – Твои родные напуганы, и они правы. Мне нельзя здесь оставаться. Я должен добраться до гор. Стив силой усадил его обратно. - Горы? Туда даже я не хожу. Это запрещено. Запрет наложили очень давно, до того, как я родился. - Но я должен попасть туда. Миша сказал, что это путь домой. - Ты знаешь Мишу? - Он помог мне сбежать. Стив снова почувствовал волнение. Дженсен был живым доказательством того, что другой мир существует. Миша говорил правду. Он вспомнил слова эмпата о том, что вампиры напуганы, и что оба мира в опасности. Миша сказал, что только Лорд Джаред может это остановить, и что Стив должен помочь своему Господину. Стив не знал, была ли помощь Дженсену помощью Лорду, но его непокорное сердце уже расставило приоритеты. Дженсен зашипел от боли, когда Стив стягивал с него тунику. Длинная царапина на боку уже воспалилась. Все мужчины за морем такие хрупкие? Но тело молодого человека было прекрасно развито, а Стив не был чужд мужской красоте. Дочерей держали в строгости и охраняли, и молодые, не состоящие в браке люди частенько находили в объятьях друг друга удовлетворение своих физиологических потребностей. Стив был старшим из всех холостяков из-за своего упорного нежелания сочетаться браком с выбранными для него девушками. Супружеские измены в пределах клана были немыслимы, но все они, и мужчины, и женщины, познавали страсть в объятьях своих Хозяев. Стив мог представить, чем Дженсен привлек Лорда Джареда. Парень был красив. Дженсену казалось, он наблюдает за собой со стороны. Стив одним движением развязал шнуровку на штанах, с которой он сам провозился несколько минут, и мягко спустил их до пола. Дженсен увидел глубокую рану на правом бедре, скрытую кровавой коркой. - Нужно войти в воду, - сказал Стив. Мальчик казался таким слабым, что Стив испугался, что он утонет. Поэтому он быстро снял рубашку, помог Дженсену забраться в бадью, вошел вместе с ним, и они оба опустились в прохладную воду. Стив сидел позади Дженсена, прижимая к груди его горячее тело. - Тише, тише… Я тебя держу. Ситуация казалась Дженсену нереальной. Он сидел в бадье, голышом, вместе с великолепным полуголым блондином, не в своем уме и с крапивной лихорадкой. Но вода остудила горящие раны и сняла зуд. Когда Стив осторожно зачерпнул в горсть воды и полил ему на горячий лоб, Дженсен застонал. Очень скоро он расслабился и уснул. Тайная комната Джима. Под библиотекой. Кристиан смотрел на Бивера так, словно никогда его прежде не видел. Потом еще раз обвел обалдевшим взглядом полки с книгами и артефактами, которые все это время находились прямо под его ногами, и снова воззрился на декана. - Как давно это здесь? - С тех пор, как я здесь появился. То есть больше двадцати лет. Джим внимательно наблюдал за молодым другом. Он знал, что рискует, раскрывая ему свою тайну, но он так долго прятал свое прошлое, что если кто и смог бы его понять, то только Крис. Джим много лет провел, присматривая за этим мальчиком, контролируя его. Контролируя так тщательно и незаметно, что Крис ни о чем не догадывался. Джим хорошо знал его характер и понимал, что его вмешательство не будет оценено. Но оно было необходимо. Крис погладил пальцами корешки лежавших на столе книг. - Эти книги, журналы… они все о черной магии, - он пристально взглянул на наставника. – Они все незаконны. Было трудно предположить, что Джим изучает темную магию, а еще труднее в это поверить. Он был самым нравственным и правильным человеком на земле. Крис знал, что Бивер очень много читает, но что такие книги… - Сюрприз, - спокойно ответил Джим. Взгляд Криса натолкнулся на две большие черно-белые фотографии на стене. На каждой была изображена группа людей. На первой – шесть женщин и семь мужчин, похоже, хороших друзей, одетых по моде 30-х годов. Одну женщину Крис узнал – Марсия Грей. Она только что с помпой отпраздновала рождение сотого ребенка. - Основатели, - выдохнул Кейн, не в силах поверить глазам. Он не думал, что сохранилась хотя бы одна фотография всех тринадцати Основателей и изобретателей Лазури. - Да. Это фото из коллекции моего отца. Ошеломленный Крис вгляделся во второе фото. На нем был изображен один из Основателей. Он сидел на стуле, за его спиной, положив руку ему на плечо, стояла красивая молодая женщина. На коленях Основатель держал мальчика. Фотография датировалась 1935-м годом. - Мои родители, - спокойно пояснил Джим. – История знает моего отца как Генри Тербера – человека, который открыл миру Лазурь и создал первый эликсир. Его помнят как гуманиста, который в корне изменил медицину и открыл внутренний потенциал человека, - Джим фыркнул. – Дерьмо собачье. Этот человек много лет травил и терроризировал мою мать! Первый шок уступил место второму, не менее сильному. - Ваши родители? – Крис не мигая смотрел на Бивера. Лазурь появилась в начале 30-х, мальчику на фото года три, не больше. Его друг намного старше, чем выглядит. - Вы хотите сказать, что были ПЕРВЫМ? Джим медленно кивнул. - К сожалению, мне выпала такая честь. Бивер – девичья фамилия моей матери. Крис запустил руку в свои волосы, пытаясь осмыслить сказанное. Джим был первым ребенком, родившимся с магией в крови. Это было ужасное открытие. - Но для чего все это? – Крис обвел рукой тайную комнату. – Из-за того, что Ваш отец пропал без вести? - 25 декабря 1948 года. Мать плакала в спальне. Мне было шестнадцать, и я кипел от гнева. Я в который раз разочаровал своего папочку. Он кричал, что я бесполезный, ничего не стоящий, слабый, никчемный. Он хотел сделать из меня сверхчеловека, великого мага, а я боролся со своими способностями. Я хотел быть похожим на мать. Она была добра, мила и, конечно, как и все тогда - естественно рожденной. Я был выродком. А я не хотел им быть. Не знаю, что именно в тираде отца подтолкнуло меня к краю. А может быть, это случилось потому, что было Рождество, - Джим нервно облизнул губы, зная: то, что он скажет, может быть опасным для него. Но Крис должен был узнать. – Я просто подумал об этом, и в следующее мгновение тело моего отца превратилось в горстку пепла. Я смел его на совок и бросил в камин. - Что? - Я был первым. И я родился, отмеченный темной магией даже больше, чем ты. Я никогда не встречал такого же, как я, пока не познакомился с тобой. И я знал, что тебе нельзя жить, если твои способности невозможно будет контролировать. Крис попятился. Но стена была под заклятьем, отступать было некуда. - Вы… хотите убить меня? - Я никогда не говорил этого. Я всегда знал, что буду либо самым сильным твоим союзником, либо злейшим врагом. Оказывается, я и тот, и другой. Черт побери, Крис! Я люблю тебя как сына. И я знаю, что в глубине души ты можешь любить. Именно это и спасало тебя до сих пор. Но ты потерял эту способность, убив Бекки. Крис отвернулся и зажмурился. - Она не остановилась бы. Она взяла мои силы под контроль, когда я… был с ней. Я чувствовал… не черную магию, не ее, но еще что-то. Словно что-то выворачивало меня наизнанку, прорываясь в мир. Она использовала это, чтобы взять часть меня и создать новую жизнь. Если бы она родила… - Крис почувствовал, как на глаза навернулись слезы, под веками защипало. – Я пытался спасти ее, но все испортил. Я не хотел ее убивать. - Иисус, - Джим подошел и обнял Криса за плечи. – Мне так жаль. Крис подал плечами, вырываясь из объятий. - Зачем Вы мне все это показали? Почему сейчас? Джим подошел к подставкам и снял обе книги. - Человек, который забрал Дженсена, находится здесь уже очень давно, - он раскрыл перед Крисом старый дневник. - Я знаю. Майкл рассказал мне, и я нашел его фото в городском архиве за 1897 год, - Крис медленно начал листать старинную рукопись. – Здесь все о Завесе. Джареду больше двухсот лет? Джим положил перед ним вторую книгу. - Я бы сказал, намного больше. Это хроники человека, называющего себя последним рыцарем Тевтонского ордена. Она написана на старонемецком, но почерк в обеих книгах идентичен. Я датировал эту серединой 1400-го года, - Джим кашлянул. – Он… хм… вампир. Крис скрипнул зубами. - Вы знаете о вампирах? Черт, знаете про Майкла? Джим потер лицо ладонями. - Здорово! У меня под самым носом был вампир, а я его не раскусил! Почему ты его не убил? - Не знаю. Возможно, потому что он спас мне жизнь… пару раз. - Крис! Он близок с Дженсеном. Розенбаум мог быть частью этого дьявольского плана. Он зло и должен быть уничтожен. Крис вздохнул. - Я согласен, но он любит Дженсена. И не причинил бы ему вреда, - Крис печально улыбнулся. – Любовь – то, что спасало его до сих пор. Это мне сказал один мудрый старик. - Заткнись, - буркнул Джим. - Кроме того, мы можем использовать его, чтобы вернуть Дженсена, - продолжал рассуждать Крис. – Вот почему мне нужна Ваша помощь. Майкл знает, где в Нью-Йорке находятся двери, ведущие к этой Завесе. Но они запечатаны, и он не знает, как их открыть. Я надеялся, что Вы придумаете, как это сделать. Джим вздохнул. - Ответ может быть в этих книгах. Черт, он рассказал мальчишке почти все, нет смысла скрывать остальное. - Я должен тебе еще кое-что показать. Джим сдвинул в сторону семейный портрет, и показался вмонтированный в стену сейф. Открыв его, он осторожно вытащил небольшой стальной ящик. Внутри оказался пузырек, мерцающий мягким синим светом. В пузырьке - яркая переливающаяся субстанция цвета индиго. - Это тоже принадлежало моему отцу. Я знаю, что не вечен. Ты – единственный, кому я это показываю. Это последняя оригинальная порция Лазури. Крис коснулся флакончика дрожащими пальцами. Джим не мог ошеломить его больше. - Я много лет искал источник, а он был у Вас. - Да. Надеюсь, мне не нужно говорить тебе, сколько людей погибло, пытаясь добраться до этого пузырька. Я пытался разобрать символы на флаконе, но этого языка не существует. Я не смог понять, из чего сделан сам флакон. Все, что я знаю - Основатели не изобретали Лазурь. Она была дана им, - очень серьезно сказал Джим. – И чего бы ни добивались дарители, их намерения были чистым злом. Крис отдернул руку. - Злом, способным напугать даже вампиров? - Точно, - Джим закрыл ящик, убрал обратно в сейф и повесил портрет на место. - И какая тут связь? Какое отношение ко всему этому имеет Дженсен? - Вот это мы и должны выяснить. Джим приказал стене открыться. Но до того, как они покинули комнату, рука Криса стиснула его запястье. - Если я пересеку линию, Вы меня убьете? Джим сглотнул. - Если только умру вместе с тобой. - Это значит, что вы меня действительно любите? – Крис улыбнулся. - А иначе стал бы я с тобой возиться, - Джим прихватил с собой записи Лорда Джареда. – А теперь замолчи и давай выбираться отсюда. Стена сомкнулась, а смех Криса еще долго звучал в библиотечном подвале.