Выйди и зайди как надо

В классе было непривычно тихо, лишь изредка по кабинету разносился успокаивающий звук пишущей по тетрадному листу ручки. Солнце ярко светило в окно, несмотря на то, что время на больших круглых часах, висящих над доской, едва перевалило за восемь утра.    Сонные ученики блуждали взглядом по просторному кабинету, пытаясь не уснуть, но монотонный голос учительницы заставлял обладателей даже самых устойчивых организмов невольно прикрыть глаза. За окном звонко щебетали птицы, а прохладный ветерок из открытого окна по-хозяйски  гулял по кабинету.     От начала урока прошло не больше десяти минут, но Герман уже успел рассмотреть всех птиц за окном, разрисовать поля тетрадки странными портретами гибридов людей и животных, перечитать все надписи на парте по несколько раз и даже удариться коленкой о парту, привлекая к себе недовольный взгляд учительницы. Мило улыбнувшись, демонстрируя ямочки на обеих щеках, женщине средних лет в длинной черной юбке с безвкусными светлыми вставками по краям, Герман продолжил вертеться на стуле, упрямо не желая сидеть на месте. От напряжения пальцы начали отстукивать сбивчивый ритм по краешку парты, заставляя дремлющую соседку недовольно покоситься в сторону и демонстративно скривить губы, накрашенные сливовой матовой помадой. Как только пальцы перестали отстукивать мелодию по лакированному краю, девушка, подперев щеку рукой, продолжила спать, пряча закрытые глаза за длинными черными волосами, занимающими большую часть парты. Герман брезгливо придвинул густую прядь волос ближе к соседке и отвернулся от нее, принимаясь сверлить взглядом часы.    Минутная стрелка часов показывала двадцать минут девятого, когда в коридоре послышались громкие шаги, переходящие в бег. Через мгновение дверь класса открылась и, стукнувшись о стенку пастельно желтого цвета, впустила внутрь запыхавшегося парня. Его темно коричневые волосы были в полнейшем беспорядке, а легкий румянец, появившийся от бега, заставлял всех представительниц женского пола тяжело вздохнуть и отвести взгляд. Красная клетчатая рубашка, под которой виднелась белоснежная футболка, сползала с плеча, заставляя парня поправлять ткань, ловя на себе пожирающие взгляды подведенных глаз. Учительница, пребывающая в немом шоке, неодобрительно сверлила взглядом черные обтягивающие джинсы, трещащие на подкаченных ногах парня.  — Выйди и зайди как надо — властным голосом сказала женщина, сжимая в руке карандаш, грозящийся в ближайшее время треснуть пополам от такого напора. Парень неопределенно дернул плечами и, развернувшись на пятках, вышел из класса, через мгновение снова останавливаясь напротив учительницы. Ее пронзительный взгляд сквозь тонкие линзы очков выглядел бы устрашающе, если бы голова женщины не была поднята вверх, пытаясь поймать взгляд парня, который был выше ее на полторы головы.   — Можешь сесть, Кирилл. — спустя пять мучительных минут, учительница повернулась к классу, следя за парнем, плавно передвигающимся между рядами парт. Как только Кирилл сел, женщина продолжила свой монолог, эффектно жестикулируя руками, пытаясь хоть как-то привлечь внимание незаинтересованных учеников.  Яркая улыбка на лице Германа расцвела, как только Кирилл сел сзади него. Длинные ноги оказались под стулом блондина нещадно пачкая его белые кроссовки на поджатых ногах. Руки продолжали выводить различные рисунки на узких полях, вскоре заполняя собой весь разворот новой тетради. Наброски получались слишком реалистичными и похожими на одного конкретного человека, заставляя парня наклониться над листами сильнее и прикусить внутреннюю сторону щеки. Сбоку послышался неопределенный хмык брюнетки, разглядывающей рисунок парня. Герман прищурил глаза и закрыл тетрадь, отодвигая ее на край стола, с удовольствием наблюдая за исказившимся лицом девушки.    Желание рисовать пропало сразу же, поэтому следующие двадцать минут урока блондин переводил отсутствующий взгляд с одного одноклассника на другого, периодически вздрагивая, когда ноги под стулом задевали его лодыжки.    Звонок прозвенел на две минуты раньше положенного, заставляя учеников оторвать распластавшиеся тела от парт и, собрав вещи, выйти из кабинета в длинный коридор. Первой из класса вышла учительница, держа в руках классный журнал в темно-зеленой обложке. Окинув класс измученным взглядом, она открыла дверь класса и растворилась в толпе учеников, и уже за ней к выходу направились другие, теряясь в неконтролируемом потоке людей, оставляя после себя оглушающую тишину. POV Кирилла Гера не спешил уходить, и я, чтобы лишний раз посмотреть на парня, замешкался, неуклюже собирая учебники. Почему неуклюже? Потому что ОН стоял за моей спиной и в упор смотрел. Просто прожигал взглядом, боюсь даже представить, какое именно место… Руки слегка потряхивало, а по спине пробежали мурашки, когда он прошел мимо, задевая меня плечом. Не знаю зачем, но я повернулся и проследил за парнем. Тот не останавливаясь, схватил из-за одной парты стул и подошел к двери. Бормоча что-то непонятное, Гера подпер им дверь так, чтобы ее нельзя было открыть или выбить. Профессионально, ничего не скажешь…  — Киииир? — твою мать, я уронил рюкзак на пол, а локтем задел стул. Тот упал назад, опрокидывая своего собрата, на котором сидел Герман. В ушах долго стоял этот грохот, поэтому я не расслышал начала фразы, но ее конец заставил меня подавиться воздухом -…и поэтому мы займемся сексом.  — Ч-что? — кажется, ему нравится мой растерянный вид, иначе от чего он так оскалился?  — Мы займемся сексом. — парень уверенным шагом приблизился ко мне и обнял за талию. Я вздрогнул, невольно отодвигаясь назад. — Ведь ты не против? Я давно заметил, как ты на меня смотришь. — кажется, на моих бедрах гуляют чьи-то нахальные руки, интересно чьи? — А сейчас будет поцелуй.  — Что?.. — неожиданно, (п/с: ага, как же, неожиданно. Его же даже предупредили) мои губы смяли в собственническом поцелуе, одновременно грубом и осторожном. У меня перехватило дыхание, я приоткрыл рот, а Гера воспользовался этим и скользнул своим языком внутрь. Пытаясь его вытолкнуть, я и сам не заметил, как начал довольно-таки активно отвечать. Щеки тотчас вспыхнули, в классе стало душно, а в штанах тесно.  — Идём… — взяв меня за руку, Гера потащил меня к учительскому столу. — Бесит эта жаба, всегда бесила. Усадив меня на этот стол, он раздвинул колени и встал между ними. Я немного поежился, но раз уж он так настаивает… Поддавшись чуть вперед и неловко мазнув губами по его щеке, я впился хищным животным поцелуем в мягкие губы. Гера разорвал поцелуй и стал спускаться вниз по шее, лаская языком, иногда прикусывая и посасывая чуть соленую кожу, одновременно поглаживая ладонями живот и бедра. Спустившись к груди, он задрал мою футболку и захватил губами коралловый сосок, немного потянув на себя. Немного поигравшись с двумя набухшими комочками, Гера прошелся по животу еле заметными поцелуями, обвел кубики пресса кончиком языка и отстранился. Улыбнувшись, он провел кончиками пальцев вдоль моего не особенно большого, но аккуратного члена, наслаждаясь вызванной этой нехитрой лаской дрожью. Наклонившись, он обвел языком бордовую головку, а потом взял ее в рот и пососал, параллельно доставая из рюкзака смазку. Ага, все жизненно важные вещи мы носим с собой. Интересно, может, и презерватив там где-то завалялся? Вот только пока я ехидно размышлял, что же еще находится в этом чудо-рюкзаке, не заметил, как Гера вновь отстранился. Как я понял, снизу буду не я. Ведь меня он и не пытался растягивать. Да, я тоже интересовался этой темой и кое-что понимаю. Но делать ничего не собираюсь — посмотрим, как он будет справляться сам. Послышался звук расстегивающейся ширинки, падающей на пол одежды, и непонятное шуршание. Все же есть презерватив! Ооох, как оказывается прикольно, когда чьи-то теплые руки натягивают на тебя резинку и размазывают согретый в ладонях лубрикант по члену. Герман ухмыльнулся. Видимо, нравится ему это зрелище. Он подошел, усадил меня поглубже на стол, перекинул ногу через мои бедра и вновь поцеловал. Отстранившись, он приподнялся на коленях и, оперевшись одной рукой о мою грудь, другой занырнул в баночку со смазкой и осторожно начал вставлять в себя пальцы. Эх жаль, что я этого не видел, но эмоции, быстро сменяющие друг друга на этом лице, того стоили. Возбужденный, решительный, озадаченный, напуганный, спокойный, заинтересованный, беззащитный, счастливый. И вот, все так же опираясь о мою грудь одной рукой, другой он приставил головку члена к своему анусу и стал медленно опускаться.  — Что ты делаешь?! — даааа, именно истерящего партера ему сейчас не хватает.  — Тшшш, — улыбнулся мне Гера. — Видишь, мне не больно… и не страшно. И тебе не должно. Я широко распахнутыми глазами следил за поднимающимся и опускающимся на своем члене Герой. Ощущения были просто невозможно приятными, но ритм просто убивал. Ввееееееерх-вниииииз, ввеееееерх-внииииз, медленно, так мучительно медленно, что хотелось выть от досады.  — Попробуй наклониться, — шепнул я ему, чуть прикусывая мочку уха, — Я должен внутри тебя задеть какой-то комочек нервов, или что-то типо того… Герман чуть наклонился, не слушая дальнейших объяснений и ахнул, распахнув глаза.  — Вижу, что тебе нравится. Можешь быстрее? Он остановился совсем и, наклонившись ко мне, сверкнул глазами и, оттолкнувшись рукой от кровати, перевернул нас:  — Попробуй сам, — предложил он. Я перевел дух и, медленно, как раньше Гера, вошел на всю длину. Тот нахмурился и чуть подвинулся. Почувствовав, что стало как будто удобнее, я ускорил темп, правда, все еще сдерживаясь, боясь повредить партнеру. Но партнер мой откинул голову назад и, тихонько застонав, потянулся к своему члену.  — Быстрее, тебе же не шестьдесят! — недовольно выкрикнул он, подаваясь навстречу. — Да что же это… Выйди и зайди как надо!!! — я понял, что толкаюсь не под тем углом и выполнил эту просьбу-приказ. Круговорот стонов, толчков, касаний и криков, дрожь тела под ним и запах секса, цветные круги перед закрытыми глазами и невыносимое удовольствие — это все, что я почувствовал в ближайшие двадцать минут. Но вот, не выдержав, Гера кончает мне на живот, а я, отмечая про себя, что не зря он задрал мне футболку, кончаю прямо в него. Или нет, в презерватив. Но это не так важно. Аххх, Гера повалил меня на спину, не слабо так приложив головой о твердый учительский стол, а сам упал сверху, даже не думая слезать с моего уже опавшего члена.  — Киииир, — он что, правда стесняться умеет? Щеки покраснели, — давай встречаться?  — А у меня есть выбор? — и яркая улыбка, зажигающая огоньки в глазах напротив.