Непыльная работенка для Брока...

Предупреждаю - меня несло и разум в этом практически не участвовал, так что читайте осторожно и будьте снисходительны. Много физиологии и подробностей! о_О) Баки насторожился, уловив что-то непонятное по связи, но в этот момент рыбий хвост так нагло заехал прямо по лицу, что он отвлекся, а потом стало поздно. Запах крови командира он на свое удивление учуял даже на таком расстоянии, находясь под водой. Впрочем, учуял не только он – почти сдавшаяся рыба вдруг резко рванула в сторону берега, хотя ног у нее для передвижения по суше Баки не заметил. А потом сбоку метнулось в воде еще одно тело, и еще, и через мгновение океан яростно забурлил: все живое остервенело устремилось на запах крови, мешая и замедляя Баки, изо всех сил торопящегося к Броку и Стиву, которые зачем-то решили устроить кровавое шоу. Он не понимал, что происходит и это ему решительно не нравилось, Баки пробкой, как есть голый, вылетел из воды, отбрасывая взбесившихся блестящих скользких рыб, но уже фатально опаздывал: прямо на его глазах блондин буквально присосался к шее командира! За спиной безумствовали выбрасывающиеся на сушу рыбы, в небе закружили невесть откуда взявшиеся мерзко орущие чайки огромных размеров, а двое перед ним обменивались кровью и совершенно не обращали внимания на творящийся вокруг бедлам. Ведомый желанием отодрать от Брока эту пиявку Баки рванул вперед, но тут его продрало по связи. Сдвоенной связи от Брока и… Стива, от которого он всегда так старательно закрывался. Но сейчас словно прорвало плотину: на быстро разгорающееся желание командира раскаленной лавой плеснуло обжигающим чувством восторга от блондина. Такого сдвоенного удара выдержать не удалось, нутро опалило жаром, ноги подкосились, и накатило бешеное возбуждение. Он рухнул заскулив, всего пары шагов не добравшись до командира, но в отчаяние не позволила погрузиться мгновенная реакция Брока, тут же укутавшего Баки в горячие и крепкие объятия. Объятия со всех сторон... чертов блондин! Теперь Баки, к своему большому огорчению, очень хорошо слышал по связи Стива, так же хорошо, как и Брока, к огорчению, потому что Баки совсем не хотел этого жаркого обожания ни от кого кроме командира, и теперь двойная волна желания в его сторону сбивала с толку, туманила разум, и он тонул в этом водовороте чувств. *** Кровь и в самом деле сработала, золотая сеть налилась силой и активно бросилась оплетать кружевами все затемнения на кальках. Теперь чувствовать Стива Брок стал еще лучше, полнее, и да, заодно открылся малоприятный факт, на который Рамлоу лишь философски пожал плечами, кажется, обмен кровью пробудил в золотке весомую часть прежнего Стива. Слава вселенной или кому теперь молиться в этом безумном мире, но неожиданно вернувшего память парня интересовал только Брок, ну и малыш, как неотъемлемая его часть, на все остальное золотку было глубоко плевать, поэтому оспаривать авторитет Брока золотко не собирался по крайней мере пока. Но что не вызывало никаких сомнений, прежнего безропотного подчинения больше не стоит ждать: Стиву, почти вернувшему свою память, было слишком мало Брока, так что теперь тот собирался сделать все возможное, чтобы это изменить. От промелькнувших мыслей как именно золотко будет его домогаться, хотелось закатить глаза, одна надежда, что от радикальных мер озабоченный маньяк в Стиве воздержится, все же Брок уже далеко не тот несчастный старпер, что попал под жернова судьбы пытаясь выполнить одну плевую работенку, подкинутую бывшим соратником… Ага, вот оно как: наступление по всем фронтам, прильнувшее к нему горячее тело недвусмысленно намекнуло о потребностях, которые нужно бы удовлетворить к взаимному удовольствию, да и по связи забросало горячими образами того как сильно его желают. Что ж, стоило признать, это работало – Брок и без этого нагнетания хотел золотко, так что завелся с пол-оборота, позволяя Стиву себя оглаживать, и лениво думая о том, получится ли на скорую руку и рыбку съесть, и свои планы на эту ночь не похерить. Впрочем, расслабиться не получилось, Брока резко ошпарило диким коктейлем чувств от малыша и временно пришлось выкинуть все эти совсем не целомудренные размышления из головы, переключаясь на то, чтобы успокоить обиженного котенка, которого нехило приложило по двойной связи от них с золотком. Кстати, ушлый Стив и тут не растерялся, активно принявшись на пару с Броком успокаивать нервничающего и растерянного Баки в четыре руки, два рта и прочих частей тела. И не то чтобы Рамлоу это не устраивало, но доводить до истерики малыша он не собирался, поэтому пришлось рыкнуть на разошедшегося Стива и заставить отстраниться – малыша нужно окучивать осторожно и уж точно не против его воли. Если золотко и получит свою порцию сладкого от котенка, то только по добровольному согласию Баки, никакого вынуждения и насилия над его волей Брок не позволит. Сам нахлебался этого дерьма в прошлом, поэтому своего сладкого хотел от этого оградить, тому и так хватило механоидов с их гребанной программой! Золотко отстранился с неохотой, не в состоянии противиться прямому приказу и воле Брока, однако жадность и упрямство во взгляде Брок оценил. Да уж, Баки ждет осада по всем правилам военного искусства, и хоть посыл на запрет насилия Стив понял, но вряд ли это остановит блондина от не самых честных способов добиваться желаемого. Брок выглаживал Баки, мягко разминая одеревеневшие от напряжения мышцы и щекотно выцеловывал нежное местечко за ухом, смешно отфыркивая мешающиеся влажные волосы. Сегодня выдался тот еще денек, и Баки досталось больше всех. Бедолаге пришлось успокаивать озверевшего Брока и самому сильно понервничать, дважды за этот день изображать коалу на дереве, только теперь уже сильно обиженную. Как бы Рамлоу ни хотел создать для своего малыша зону комфорта, в итоге сам оказался тем еще раздражителем, раскачивая и без того хрупкую нервную систему до критического состояния. Животные страсти во плоти, блядь! Кстати, насчет херни с кодами, как бы ни хотелось проверить, но придется отложить на потом. Нарождающийся месяц над бледным и всклокоченным золотком в быстро темнеющем небе ясно указывал на то, что пора бы им всем отдохнуть. Стив неохотно отодвинулся всего на пару шагов и замер набычившись, всем видом демонстрируя, что раз не дадут поучаствовать, то он хотя бы понаблюдает. Брок ехидно пожал плечами и поднялся вместе с намертво прилипшим к нему в очередной раз Баки. Стива он сделал своим в пещере, а малыша лишить невинности придется на открытом всем ветрам холодном каменистом пляже. Черт бы все подрал, Брок даже уединения не смог обеспечить, хотя насчет наблюдателей… Посланные Бартоном наблюдатели находились далековато для просмотра порно, ну а к Стиву особых претензий у Брока не было, как ни крути, а золотко входит в ближний круг. Вакханалия животных прошла мимо сознания Брока – опасности от этого он не чуял, просто отметил, что животные явно шалеют от его действий и отмахнулся. Но поскольку он совсем не мечтал получить кучу дурно пахнущих снарядов сверху, то принял меры. Хватило предупреждающего ворчания, с четко выраженным пожеланием и гадко орущие птицы нехотя отлетели прочь… на свою беду в сторону настороженно прислушивающейся стае, которая любила охоту и знала в ней толк, при таких-то аппетитах и прожорливости. А чтобы и золотко не шибко наглел, мешаясь под ногами, отправил его собирать глупых рыб – жратва лишней не будет. Прислушиваясь к обиженному ворчанию по связи, Брок неожиданно почувствовал себя хорошо. Вот так, с малышом впритирку на тощем одеялке посреди холодного и неуютного ночного побережья было до удивления комфортно. Где-то недовольно пыхтел золотко, собирая нечаянный улов, поодаль чувствовалась настороженная стая, готовая ринуться куда угодно по одному его желанию, весь мир перевернулся с ног на голову, а Броку было правильно. Почти. Потому что сейчас он, наконец, отлюбит своего драгоценного малыша до невменяемого состояния и тогда, можно сказать, точно достигнет нирваны. Возможно, дальше будет все хреново, а может наоборот станет лучше, кто знает, но сейчас, он чувствовал что он именно там, где должен быть. Брок уткнулся носом в макушку пригревшегося у него на груди малыша и сместил свои загребущие лапы на местечко пониже спины, пора окончательно сделать своим его персональное солнышко. Прохлада кожи от недавнего купания сменилась нарастающим жаром, сердце Баки билось как заполошное, он все еще не был готов, но Брок не мог и не хотел больше ждать. Кажется, он снова впадал в трансформу, чувствуя чесоточный зуд в хребте, но даже это не могло оторвать его от раскинувшегося под ним Баки. Сладкого, неуверенного, расхристанного и восхитительного. Он вылизывал дрожащее тело, не пропуская ни одной укромной складочки желанного тела, настолько забывшись и увлекшись, что даже весьма чувствительно оцарапал золото кожи выступившими клыками на трогательно хрупкой ключице, после чего принялся виновато зализывать выступившую кровь. От этого вкуса Брока торкнуло. Кровь малыша, недавно устроенное кровосмешение с золотком – а почему бы и нет, подумал он: чем больше его крови будет в Баки, тем надежнее он привяжет его к себе. Рамлоу отворил уже зажившую ранку на месте укуса Стива и притянул к ней парня. Баки мгновенно жадно прилип к его шее и Брок довольно заурчал, пробежавшись пальцами по заветной дырочке. Отвлекающий маневр удался, малыш перестал зажиматься, и растягивать его стало легче. Это было… если со Стивом Брок первую очередь преследовал цель удовлетворить себя, то с малышом все было совсем иначе. В голове набатом билось: не накосячить, не разочаровать, доставить удовольствие. Забота о себе сейчас не имела никакого значения. Честно говоря, он легко позволил бы вести Баки, но того слишком оглушило происходящим, чтобы взять на себя ведущую роль. Да и потом, от этого могло переклинить программу, шутить с подобным Брок опасался, поэтому старательно нежил малыша, который закатывая глаза и захлебываясь стонами уже совсем отключился от реальности. Рамлоу очень хотелось отпустить тормоза и с головой окунуться в марево чувств, но это был первый раз для его сладкого, а значит все должно пройти идеально! Хотя о чем тут говорить, если он старый придурок даже о смазке не позаботился, и устроил первый раз своему малышу без каких-либо условий под открытым небом на одной слюне и крови? Неожиданно глухо по связи с трудом пробилось жадное любопытство от Стива вперемежку с досадой, который крутился неподалеку, пытаясь подобраться как можно ближе. Кажется, Брок умудрился сам того не подозревая сотворить нечто, лишив золотко возможности хоть что-то увидеть, вынудив довольствоваться лишь куцыми обрывками эмоций, долетавшими по непонятно как прикрытой связи. Это было странно, но вникать в это и разбираться Брок не собирался, все его внимание сейчас всецело принадлежало Баки. Его раскинутым светлым ногам поверх его смуглых бедер, его рвано вздымающейся грудной клетке с нежными коричневыми комочками сосков, его до боли напряженному и какому-то трогательному члену, текущему от смазки и откровенно раскрытому взгляду Брока входу. Входу, в котором Брок орудовал уже тремя пальцами, настойчиво выглаживая крохотный узелок простаты, заставляющий малыша биться в острых приступах удовольствия. Брок и сам уже тек, но все равно тянул с проникновением, боясь поспешить, и в то же время от души наслаждаясь чудесной картиной возбужденного и трепещущего в его руках малыша, этой сладкой мукой его восхитительного сладкого счастья, которое он идиот так долго не подпускал к себе. Выгнувшись дугой Баки пронзительно вскрикнул, дергаясь в спазмах оргазма и сильно сжимая в себе пальцы. Брок слизнул белесую лужицу на животе, и, не сдержав возбужденного рыка, принялся жадно собирать языком все белесые следы, грубо покусывая и обсасывая все, до чего дотягивался. Растерянные сладкие стоны Баки сводили с ума, и Брок чуть не до крови прикусив внутреннюю часть бедра малыша, не останавливая стимулирования в растраханной пальцами дырке, целиком заглотил опавший член. Как только малыш вновь возбудился, Брок со вкусом облизал мошонку с нежными яичками и, не сомневаясь, сунул язык туда, куда он скоро будет вколачиваться со всей дури и до полной потери сознания. Потом Брок обязательно подставится под Баки, но уже не этой ночью – сегодня, в этот раз он просто не сможет совладать с желанием накачать малыша спермой до такой степени, чтобы у того она разве что из ушей не лилась. И пусть с его стороны это чертовски неправильно и наверное жестоко, но, несмотря на все благие намерения, он уже сорвался и не мог остановиться... Брок не хотел, чтобы хоть что-то могло помешать наслаждаться малышом и словно в ответ все вокруг заволокло темнотой, даже нарождающаяся луна куда-то пропала. Как ножом отрезало все посторонние звуки или у Брока вдруг случилась выборочная глухота, но здесь и сейчас существовал только он и таинственно мерцающий золотом Баки, его запах, его дыхание и его вкус! Весь остальной мир отдалился и окончательно исчез, лишь связь со Стивом продолжала дергать беспокойной нитью, но все внимание Брока занимал только Баки. Он до упора развел дрожащие ноги малыша, едва не сажая его на шпагат, и ткнулся болезненно пульсирующей головкой в тщательно вылизанную и смоченную смесью слюны и крови дырку. Пусть весь мир рухнет, но сейчас все, что было важно для Брока это то, что он был с Баки. Малыш протяжно закричал, полыхая в глазах Брока золотом, и первый толчок взорвал всю вселенную… Брок не знал, в который раз он заливает нутро малыша своим семенем, он как заведенный продолжал толкаться дальше и глубже, не в силах остановиться даже на мгновение. Из Баки текло не переставая, а дырка уже не закрывалась, но Брок все не мог отпустить желанное тело из рук. Он крутил измученное тело, сгибая его вдвое, ставя на четвереньки, забрасывая на себя, и продолжал то долбиться в бешеном ритме внутрь, то вновь стимулировать языком и пальцами, с наслаждением доводя Баки до иссушающего оргазма. Временами Брока перекидывало в другое восприятие, и он жадно разглядывал дробящегося на кальки малыша, с удовольствием отмечая, как исчезает та неправильность в голове Баки. Временами сквозь марево страсти пробивалась какая-то тревожная мысль, будто он о чем-то забыл, но Брок тут же отмахивался от непонятного ощущения, не желая отвлекаться от малыша. Все что имело значение, это то, что над Баки больше не довлела чертова программа, хотя начинал мучить страх, заездить парня до смерти своей ненасытной страстью. Вот только это дикое возбуждение его никак не отпускало, не давая выпустить из сокрушающих объятиях того, кого на самом деле всем своим существом безумно любил. Кажется, временами менялось не только восприятие, но и он сам. Брок едва успел притормозить себя, когда тело в руках стало уменьшаться, что означало опасную для малыша трансформацию. Рвать Баки было последним делом, хотя тот был уже так растянут, что даже не заметил, как и без того не мелкий член Брока вдруг увеличился почти вдвое. Чтобы вернуться в привычный размер Рамлоу пришлось до крови прокусить свою руку, чтобы вернуть себе контроль, а потом, чтобы кровь зря не пропадала, дал мучающемуся жаждой малышу ее слизать. Периоды бешеного сношательства сменялись медленным и вдумчивым покачиванием, когда Брок вынимал свой член лишь на пару сантиметров и неотвратимо загонял его внутрь до звучного шлепка яиц, одновременно принимаясь так же глубоко и неумолимо трахать языком рот Баки, поглощая все его задушенные всхлипы. Тот уже не стонал и не кричал, а лишь хрипло выдыхал, подчиняясь заданному ритму. Чем больше Брок получал от Баки, тем сильнее его хотел, он наслаждался, смаковал и понимал, что никогда не насытится своим сладким малышом. Баки создали специально под Брока, идеальным и оторваться от него просто было немыслимо. Разве что… он мотнул головой отбрасывая прочь какую-то зудящую фоном мысль. Брок категорически не хотел выходить из жаркого нутра малыша, будь его воля он бы вот так и застыл в нем словно мошка в янтаре, приклеился бы навечно, умер бы на нем, продолжая делать своим, без остановки накачивая Баки своим семенем, помечая, присваивая… Но в то же время Броку жутко нравилось просто нежить малыша жадно вылизывая Баки везде, особенно вот так, поставив на четвереньки и раскрыв испятнанные синяками от его хватки ягодицы. Ему нравилось прикусывать и толкаться языком в истерзанную дырку, из которой, уже не прекращаясь, выливалась его, Брока сперма. Брок прихватывал зубами нежную кожицу на сгибе коленок, метя жгучими укусами и зализывая каждый сантиметр послушного его воле тела. Баки весь сиял золотом сквозь все эти наливающиеся кровью синяки, жестокие следы страсти, сиял так ярко, что, кажется, даже источал жар. Брок урчал, греясь в этом золотом огне, и чувствовал себя настоящим повелителем мира, надевая на по-прежнему болезненно возбужденный член свою сверкающую любимую драгоценность. Дрожащие бедра малыша были скользкими из-за льющейся без остановки белесой жидкости, внутри радушно принимающей Брока дырки пошло и громко хлюпало. Сам Баки больше не мог кончать, просто безостановочно тек полупрозрачными каплями из измученного бесконечной стимуляцией члена, но при этом парень не переставал жадно подаваться навстречу таранящему его члену. Потому что не только Брок был одержим малышом, но и сам Баки безумно вожделел Брока, желая еще больше его тела, его тепла, его рук, зубов, его жалящих укусов и выносящих разум поцелуев. Рамлоу умиротворенно со всем тщанием размазывал по сотрясаемому дрожью телу Баки их перемешанную с кровью сперму, бездумно рисуя на коже розовые узоры, малыш принадлежал ему, полностью, безоговорочно и навсегда. Брок довольно урчал, чувствуя, как неистово тянется к нему измученный Баки, как продолжает жадно его желать, как хочет вновь принадлежать Броку, пусть в нем совсем не оставалось сил. Малыш категорически не желал отстраняться от него и Рамлоу сдавался этой жажде, кажется, не только Баки создали для Брока, но и Брок был специально рожден для того, чтобы принадлежать малышу, удовлетворять все его желания, до последнего вздоха. Даже его усиленный механоидами и вызывающим мутации туманом организм кажется выдыхался, но стоило только Баки облизнуть распухшие и потерявшие форму горячечно красные губы, как Брок возрождался из пепла и вновь был готов к очередному раунду безудержной страсти. Так безумно желать малыша было форменным сумасшествием, но разве Брока можно назвать нормальным? Как и… черт, что-то вертелось на краю сознания, какая-то неправильность, но прямо сейчас к нему прижимался сладкий малыш, так что какая нахрен неправильность?! Они лежали на боку, лицом к лицу не в силах оторвать друг от друга взгляд, желающие вновь слиться, влипнуть друг в друга намертво. Брок скользнул ладонью по поджавшемуся животу, огладил нервно дернувшийся член, вызвав болезненный выдох, и закинул искусанное бедро себе на талию, притираясь ближе к распухшей от бесконечного трения дырке. Малыш прикусил истерзанную нижнюю губу, заставляя ее кровоточить, и требовательно подался ближе. Член въехал в раскрытый анус как по маслу, выдавливая целый ручеек остывающей спермы. От осознания того как малыш наполнен его семенем Брока буквально заштормило. - Мой! – низкий горловой рык отозвался вибрацией по всему телу, отзываясь судорожным трепетом довольно стонущего Баки, принявшемуся хаотично сжиматься на твердом как камень члене, отчего с его зада потекло еще сильнее, и Брок с восторженным ужасом почувствовал, как его опять трансформировало. Только в этот раз все было совсем не так как раньше – он увеличился не весь, а лишь там, где соединялся со своим драгоценным и восхитительно сладким малышом. Его и без того не мелкий орган стало распирать, ощутивший это Баки до хруста выгнулся, широко распахнул невидящие глаза, громко задышав. Брок, крепче ухватил трясущуюся ногу под колено, задирая повыше и начал движение. Напряженное и замершее тело под ним сотрясало мелкой дрожью, а Брок не мог отвести глаз от заметного даже сквозь мышцы живота движения своей увеличившейся плоти, блядь, его пугало то как расперло его словно живущий своей жизнью член и восхищало, как восторженно Баки принимал этот кошмар в себя… Честно говоря, то чем он сейчас таранил Баки, называть членом уже не поворачивался язык. Потянув из тела малыша то, что теперь можно было легко принять за орудие пытки, Брок заворожено смотрел, как выворачивается наружу натертая и чудовищно растянутая раскрасневшаяся дырка. Она едва не разрывалась, вспухшие края входа дрожали, нервно сокращаясь, словно не желая выпускать наружу скользкого от семени монстра, увитого толстыми венами и раздувшегося от прилившей крови. Не желая расстраивать сладкую дырочку, Брок резко задвинул этот гигантский хер до упора обратно, выбивая задушенный всхлип из завибрировавшего от дикой смеси боли и восторга Баки. Связь с малышом вдруг показала себя во всей красе и то, что чувствовал Брок, слилось с полными бесконечного восторга ощущениями малыша, выкидывая их обоих на запредельный для понимания уровень удовольствия. Он чувствовал, как горячо и восхитительно тесно внутри Баки и в то же время ощущал эту болезненно сладкую и такую нужную наполненность от распирающего все естество огромного члена, так идеально и правильно причиняющего острое удовольствие на грани боли. Брок потерялся в мареве этого обжигающего наслаждения, то бешено толкаясь в бьющееся в конвульсиях оргазма тело Баки, то замирая, до боли сжатый ненасытной дыркой малыша, продолжающей требовательно сокращаться и алчно выдаивающей из него все, что он мог отдать. И Брок отдавал, раз за разом, теряя себя, бездумно отмахиваясь от нервно зудящей в сердце тревоги. Кажется, он в очередной раз отрубился, как и малыш, что безмятежно раскинулся на нем, совсем не опасаясь придавить собой. Брок просканировал обмякшего Баки и повеселел: как бы его не сквикнуло, но малыш оказался цел и все кальки радовали взгляд, каждая была идеальна, никаких неприятных вещей он не нашел. Что этому способствовало: его кровь или эта безумная ночь Брок не знал, но результат его порадовал, а еще больше его радовало то, что теперь не нужно ходить кругами вокруг Баки как… он нахмурился и цыкнул на странное ощущение – есть более приятное дело, чем ковыряться в каких-то непонятностях. И он больше не собирался отказывать себе в этом крышесносном удовольствии, которым они могли радовать друг друга хоть сутки напролет! Брок предвкушающе огладил спину дрыхнущего без задних ног парня и скользнул пальцами в заветное местечко, все еще мягкое и влажное. Баки недовольно всхрапнул и шире раздвинул ноги, что Брок воспринял как: будить нельзя, нужно трахать! Ну и кто же от такого откажется, уж точно не он. Перекатившись с Баки, безвольно распластавшимся на уделанном в хлам лежаке, Брок не стал терять время на предварительные ласки. Деловито закинув на шею одетые в своеобразные чулки из подсыхающей смеси крови и семени ноги, он въехал в расслабленное и мягонькое нутро малыша, легко принявшее его в свои тесные и жадные объятия. Баки довольно причмокнул припухшими губами и требовательно сжался на члене. - Сладкому малышу хочется пожестче? – промурлыкал Брок и крутанул задом, нацеливаясь на нужный угол, по сонному телу пробежала дрожь, закрытые веки малыша затрепетали, а ноздри раздулись. Рамлоу довольно оскалился и еще раз прицельно двинулся по простате, выбивая хриплый стон из раскрывшихся губ, смоченных быстрым движением юркого язычка. Брок развел ноги быстро задышавшего парня, вздергивая его зад повыше и уже встав на колени вот так, навесу, резко вбился в охнувшего Баки, который упорно не хотел просыпаться, но уже вовсю пытался подмахивать. Яйца ритмично шлепали по ягодицам висящего большей частью тела в воздухе малыша, внутри которого было все еще достаточно спермы и это заводило Брока все сильнее. Член Баки прилип к животу, подпрыгивая от каждого мощного удара Брока и начинал течь, хотя вряд ли в его яичках успело набраться достаточно семени для извержения, а вот у Рамлоу с этим проблем не было. Он казался себе бездонной бочкой, один лишь взгляд на малыша и его яйца просто звенели, готовые излиться. Судя по всему, трахаться Брок мог бесконечно, он и раньше на либидо не мог пожаловаться, но теперь его можно использовать как быка производителя, в его силах оплодотворить сколько угодно маток… только никого кроме Баки осеменять он не хотел. Вот в малыша он мог спускать бесконечно и, возбужденно рыкнув, Брок ускорился, а потом, желая чувствовать больше тела, он, сложив вдвое упрямо пытающееся спать тело, принялся вбиваться с такой силой, что малыш захныкал и содрогнулся, скудно изливаясь парой прозрачных вязких капель. Брок же продолжил долбиться внутрь и, куснув раскрытые губы, впился глубоким поцелуем, глотая дыхание малыша, его стоны, чувствуя, как его снова распирает снизу и как содрогается под ним жестко зафиксированное в неудобном положении тело. Из закрытых глаз малыша покатились слезы, но его руки изо всех сил сжимали Брока в объятиях, не давая отстраниться. По связи от Баки доносилось такое острое удовольствие, что остановить Рамлоу сейчас не смог бы и выстрел в голову. Кончал Брок так, что самому стало больно, обмякшее под ним тело потряхивало от пробегающих судорог, а живот казался вздувшимся, даже когда Брок вышел из малыша. - Малыш, я тебя сссожрать всего готов, ты такой сссладкий, такой вкусссный, такой красссивый! – Брок, сбиваясь на шипение, огладил удовлетворенно вздыхающего под его ласковыми поглаживаниями Баки. Он смотрел на откровенно заебанного парня и понимал, что если он не найдет сил остановиться, то этот марафон начнется снова и в этот раз он заебет малыша насмерть, потому что уже сейчас у Баки выпирали при вздохе ребра, да и весь он словно истончился. От осознания этой мысли сердце Рамлоу тревожно сжалось, и он заставил себя отлепиться от протестующе мычащего Баки. Уже более осмысленно он огляделся и едва подавил мат. Какого вывернутого механоида произошло?.. Вокруг не было пляжа, вокруг Брока и лежащего на растерзанном до невосстановимого состояния подобии одеяла Баки не было ничего. Ничего в смысле вообще НИЧЕГО. Было непроглядно темно и сверху и снизу и по бокам, их словно заперло в черной дыре. Вокруг царила кромешная тьма, но при этом он прекрасно мог видеть себя и малыша. Опять какая-то хрень с его возможностями? Рамлоу притянул к себе Баки уже без всякого интимного подтекста и настороженно огляделся. То ли их обоих куда-то перекинуло, то ли… а хрен его знает! Брок попытался определить границы, шагнув в сторону, но уперся в плотную прохладную тьму. Именно так это ощущалось, бархатистое, прохладное и упругое «нечто» или «ничто» не выпускало его из… чем бы оно не являлось. Паниковать он не торопился, но напрягся заметно. Кажется, он что-то важное упустил из вида. Что-то, что нельзя было упускать. Почувствовав его тревогу, заворочался в руках малыш, тяжело поднимая встрепанную голову. - Что... случилось, Брок? - Баки говорил медленно, с трудом шевеля языком, и Брок стремительно трезвел от страха за свое сокровище. - Да хрен его знает, сладкий, походу мы оба куда-то встряли… Баки нахмурился, и осторожно протянул искусственную руку, касаясь упругой черноты. - …Ого… - с каким-то странным восхищением выдохнул он, - оно такое гладкое… и такое твое… На недоуменный взгляд Брока он задумчиво прищурил свои глазищи и попытался объяснить: - Оно такое... как ты... словно часть тебя, ты... разве не чувствуешь? Оно… защищает? - От кого защищает? – поднял брови Брок, пытаясь понять, что именно он упустил из вида и почему это так важно. Баки задумчиво повздыхал и сонно кивнул, медленно формулируя свою мысль: - Защищает... в смысле оберегает – чтобы не мешали… ты же не хотел... чтобы нам мешали? - Да кто нам может ме… Блядь! – вот оно, это неспокойное ощущение, словно еле слышный комариный писк на грани восприятия, едва пробивающийся до него сквозь странную и мощную защиту. До него насилу дотягивалась почти полностью перекрытая связь со Стивом, который с ума сходил от ужаса и отчаяния, потеряв их обоих. Охуенские дела твои, вселенная! Брок на удачу попытался мысленно приказать тьме вокруг съебаться нафиг, но добился лишь того, что почувствовал себя идиотом. Ни грозный рык, ни злость на эту «защищательную от мешателей» субстанцию никакого впечатления не производили. Малыш на его удивление даже не думал паниковать, абсолютно уверенный, что командир обязательно решит эту проблему, как только захочет сделать это ПО-НАСТОЯЩЕМУ. Такая вера воодушевляла, но мало помогала в поисках ответа: с какого такого ржавого механоида случилась подобная ересь? Рамлоу злился, а Баки снова провалился в сон... или в забытье, Броку очень хотелось надеяться, что малыш просто слишком устал, чтобы волноваться. Но, честно говоря, выглядел Баки сейчас, краше в гроб кладут – вот как он, старый мудак, это допустил? Как мог настолько увлечься собственным удовлетворением, что совсем потерял связь с реальностью? Брок бесился и возбуждался одновременно, близость малыша несмотря на тревожную ситуацию в целом и, заебанное до ужаса состояние Баки в частности, совсем не мешало Рамлоу желать его, он просто не мог остаться равнодушным. Полный пиздец, он что, теперь и в бой будет нестись с болезненным стояком, стоит Баки оказаться рядом? В попытках найти выход и успокоить разыгравшееся либидо Брок подумал о явно сходящем с ума Стиве. Как тот ощущал себя, практически потеряв связь с ними обоими? Ладно с Баки, с ним у Стива она едва была заметна и только начала укрепляться, а вот с ним, с Броком они же… блядь, ну не дурак ли он? Рамлоу потянулся к той тонюсенькой вибрирующей нити, в которую превратился ранее толстый и мощный как трос канал связи между ним и золотком. Осторожно, как леску с заглотнувшей наживку рыбиной, Брок потянул за нить, пытаясь достучаться до золотка, перестав закрываться. Связь настороженно дрогнула и стремительно принялась наливаться силой, а на Брока хлынуло безумной тоской, хрупкой надеждой и горячей обидой. Бедный Стив, кажется, Брок сам подбросил внушительную охапку топлива для костра на алтаре маниакальности парня своим исчезновением. Как долго и э… качественно придется убеждать золотко, что тот тоже нужен Броку, и что бросать его Брок не собирался? Хотя в чем-то претензии парня оправданы – не будь связь между Рамлоу и золотком закреплена, то тот ни за что не смог бы достучаться до Брока и тогда… вот же ебанина выходит! Тьма постепенно светлела, теряя плотность пропорционально усилению связи между ним и золотком, что доказывало одну неоспоримую вещь. Без Стива Брок затрахал бы малыша до смерти от истощения и возможно сам навсегда остался бы в этом непроницаемом мешке тьмы, пока не сдох. Брок нежно поцеловал уснувшего на его плече изнуренного малыша в покрытый испариной висок, и с благодарностью потянулся по связи к Стиву. К тому, кто, оказывается, стал осью равновесия для их маленькой семьи, без которого Брок мог лишиться малыша, оставшись в пустоте одиноким и безутешным, без какой-либо возможности все исправить. Когда чернота истончилась, превращаясь в зыбкое серое марево, прошитое лучами солнца, ее словно бумагу разметала огромная фигура разъяренного светловолосого гиганта, находящегося в трансформе, превращая и без того не мелкого Стива в настоящего монстра. - Брооок!!! – раздался безумный рев и Рамлоу радостно расхохотался, двинувшись навстречу своему золотому золотку, единственному на свете, кто мог бы, а в итоге и в самом деле спас его с малышом от неминуемой смерти! Дальше было как в плохом кино. Короткая разборка с рычанием и кровопусканием, когда пришлось, пряча за спину истощенного малыша позволить Стиву утолить свой первый безумный голод по близости Брока. Потом с руганью и матами прикрывать остатками тряпья голое тело полубессознательного малыша и свои муди, от любопытных взглядов обосновавшейся неподалеку стаи. А после потребовать жратвы, пусть даже живой и бегающей, потому что жрать захотелось так, что от его взгляда стая, обрадовавшаяся было его возвращению, тут же почла за благо отступить на максимально возможную дистанцию и как можно скорей. Людей до него не допустил Бартон, и он же притащил три крупные рыбины и охапку сухпайков от Колсона. Причем голодным оказался не только Брок с Баки, но и Стив, который за все это время тоже не съел и крошки. Когда Брок узнал, сколько они с малышом отсутствовали, то едва не подавился и с тревогой посмотрел на Баки. Сам Рамлоу чувствовал себя вполне бодро, и кроме чувства голода никаких признаков истощения у себя не нашел, но его щенки подобным состоянием похвастаться не могли. Прошло трое суток с той ночи, когда он уединился с малышом и все это время Стив пытался дозваться до скрытого непроницаемым черным куполом Брока. С Баки его связь оборвалась почти сразу, а вот до Рамлоу он цеплялся до последнего и почти потерял надежду, когда, наконец, почувствовал отклик. Все это Стив не то чтобы рассказал, золотко никак не мог сбросить звероформу и больше рычал и щелкал зубами, передавая по связи весь сумбур своих чувств. Более внятного рассказа удалось добиться от Бартона, опасливо обходящего Стива по дуге. Озверевший золотко тот еще сосед и поэтому всей стае пришлось за эти три дня очень нелегко. У птица, кстати, стал заметен некоторый регресс – хуже стала речь, движения стали более нервными и человеческая форма сильно перемешалась со звероформой. Пришлось признать очередной неприятный факт – стая по-прежнему очень сильно зависела от Брока. А еще, уединяться с Баки теперь следовало с большой осторожностью – еще одного такого ухода ни малыш, ни золотко могут попросту не пережить. Скорей всего, Рамлоу сам теперь не пойдет на подобный риск, только при тесном контакте с золотком. Прав оказался до сих пор спящий в нем зверь: не зря он заставил принять золотко в стаю, в ближний круг. Без Стива у него с малышом не было никаких шансов выжить. Брок позволял виснуть на себе обоим щенкам, Баки еще был слишком слаб, чтобы стоять сам, а Стив слишком изголодался по нему. Пришлось нарычать на золотко, чтобы заставить его скинуть трансформу, потому что скрючившийся в три погибели гигант в звероформе, пытающийся повиснуть на не таком уж и высоком Броке выглядел просто нелепо. Почуяв, что озверелый золотко почти успокоился, вокруг Брока принялась хороводить вся стая, стремясь оказаться поближе, но не перейти ту условную границу, в зоне которой чужое присутствие вызывало у Стива бешеную агрессию. Возвращаться к маяку, чтобы перекинуться парой слов со встревоженными людьми, планы на которых Брок не собирался менять, пришлось почти слепившись в одну трехголовую композицию. Впрочем, столь тесная компания щенков Рамлоу не напрягала. Данную ситуацию, он немного эгоистично решил рассматривать как непредвиденный форс-мажор, который по счастью случился не во время боевых действий, и был пережит без невосполнимых потерь. Стив больше ни на шаг не отходил от Брока и ревниво оглядывал любого, кто оказывался поблизости. Поэтому с Колсоном пришлось вести беседу с расстояния в три метра, шаг ближе вызывало у золотка неконтролируемое обращение в звероформу. Агент тоже не радовал взгляд цветущим видом – оказавшаяся под боком стая без предводителя заставила людей изрядно понервничать. В этот раз Джемма держалась как можно дальше от Брока, что того вполне устраивало. Отойти от маяка решились только Фил, Мэй и Дэйзи, которые хоть и с осторожностью, но все эти дни пытались общаться с оборотнями, даже несмотря на их вполне ощутимо возрастающий уровень агрессии. Поэтому возвращение Брока они встретили с облегчением – расставаться с надеждой было слишком тяжело и то, что их ожидания не оказались напрасными, вернуло блеск их глазам и воодушевило. *** Колсон не потратил впустую время своеобразного отгула Рамлоу и в общих словах коротко обрисовал Броку предварительную стратегию их дальнейшего будущего, общего будущего, где каждый из выживших людей был задействован максимально и с полной отдачей. То, что агент не собирался отлынивать и собирался влить людской ресурс в его стаю без всяких путей отхода Броку импонировало. Видеть, в смысле ВИДЕТЬ он не перестал и поэтому вполне мог оценить искренность и честный настрой стоящего перед ним человека. Начало каких-либо действий Брок отложил: пока его щенки не придут в более приемлемое состояние, ни о каком походе, или зачистках не может быть и речи. Да и стае нужно было дать время вернуть утерянное из-за его отсутствия, оборотни чуть не скатились обратно в животное состояние – и это всего лишь за три дня! Чем таким стал Брок, что одно его присутствие так сильно влияло на этих несчастных? Брок не мечтал водить за собой войска, и славе великих полководцев не завидовал. Да, хотел основать клан, но небольшой и чисто для безопасности себя и щенков. Но теперь выходил совсем другой коленкор – без него вся эта толпа условных людей была лишена будущего, и отвернуться от этого было все равно, что самому скинуть их в пропасть. Палачом его быть не прельщало, оставалось тянуть эту лямку, пока хватает сил, пока он будет необходим. Что же, за все нужно платить и возможно, так он должен отработать миру за то, чтобы его щенки оставались рядом с ним целыми и здоровыми. Несмотря на нервные переживания и общую озверелость, кальки Стива теперь выглядели не в пример лучше – золотого плетения было достаточно, чтобы все затемнения почти скрылись под плотным узором, да и вообще, большая часть неприятных пятен уже просто исчезла. Так что Брок собирался подкармливать золотко своей кровью до тех пор, пока его кальки не станут кристально ясными и больше не будут вызывать тревогу. А то, что к Стиву вернется его память и не особо нормальное маниакальное отношение к Броку… что ж, так ведь и Рамлоу больше не собирается убегать от этой не совсем здоровой любви к себе. Он и сам не без греха, одного того, как он съехал с ума чуть не дотрахав бедного малыша до смертельного истощения чего стоит. Так что тут все ровно. Они нужны друг другу, все трое, и пусть пока малыш еще дичится золотка, но сомнений, что Стив в конечном итоге получит в свои загребущие лапки не только Брока, но и Баки у Рамлоу не было. Сам он уже окончательно принял то, что они триада, чем не идеальное сочетание и устойчивое к тому же. А ежели прошлое захочет навестить его и щенков в виде того же бывшего хозяина золотка, то Брок только порадуется – мстить он любил и умел, просто не всегда мог себе это позволить. Теперь же, в новой реальности, кто может ему это запретить? В душе царило умиротворение, все было правильно, все сложилось, так как должно. Конечно, никто не даст гарантии, что все и дальше пойдет так, как запланировано, что не будет потерь и бед. Кто знает, возможно, туман не единственная напасть, те же механоиды наталкивали на определенные мысли. Кто знает, какие еще порталы есть на земле, и какие из них могут быть активированы и кто или что из них может вылезти. Да то же знание о сыворотке из неизвестного существа, что помогла выжить Колсону отложилась в голове тревожной памяткой. Космос или параллельные миры, монстры и остатки обладающих определенной силой людей, таких как Колсон – все могло случиться и встретиться на пути, по которому Брок двинется с теми, кого волею судьбы прибило к нему. Сам мир подарил Броку охуительно роскошный шанс на новую жизнь, за который он жадно уцепился, не упустил и конечно, не собирается тупо похерить. Кто-то жалеет о прошлом, кто-то зациклен на мечтах о будущем, а Броку нравилось жить здесь и сейчас – именно сейчас он жил, по-настоящему и в полную силу и это его устраивало на все сто! Брок задумчиво пялился в темнеющее вечернее небо, по бокам мирно сопели в шею два восхитительно прекрасных, каждый по-своему, парней, которых ему неожиданно повезло встретить на своем жизненном пути. В нескольких метрах от них горели костры и занимались своими привычными делами оборотни, когда-то бывшие офисным планктоном и простыми обывателями, которые сейчас практически ничего не помнили о своем прошлом, но активно начинали строить свою новую жизнь в новом мире. Земля по-прежнему вращалась вокруг солнца, безразлично сияла отраженным светом луна, а жизнь продолжалась, другая, по совсем другим правилам, но продолжалась. И это было просто прекрасно!