Storm

Алексу больно всегда. Больно, когда он ест. Больно, когда погружается в липкий, беспокойный сон. Алексу больно, когда он выходит из машины и когда пытается сделать сам хотя бы что-то. Ведь он не может ровным счётом ни-че-го. Алекс Стэнделл — сломанная кукла, которую уже никто не в силах починить. Алекс целует Джессику. Её вкус — очень знакомый и очень привычный. И очень… никакой. Алекс заперт в собственном ни на что не годном теле. Если бы он встретил того, другого — старого — себя, он бы обязательно спросил: «ты что, ёбнулся? С дуба упал, долбодятел?» Обязательно бы спросил. И, может быть, понял бы. А сейчас — нет. Алекс не знает того человека, которым был раньше. Что может довести тебя до самоубийства? Заку же просто жаль его. Алекс знает это и орёт: — Катись отсюда, нахуй, к своим ебанутым друзьям! Или: — Чего ты со с мной возишься, Демпси?! Захотелось нянькой побыть? Зак терпеливо сносит. Зак молчит и подбирает вещи, которые Алекс роняет или швыряет в него специально. Подаёт руку, приобнимает за талию. Помогает. Зак всегда ему помогает. Зак Демпси спешит на помощь, бля. Он всегда рядом. П о с т о я н н о. Алекс общается с Заком больше, чем со всеми остальными вместе взятыми. Потому что их так часто нет рядом. Да и похуй. Алексу никто не нужен. Слышите? Никто. Бесполезные. Жалеющие в глаза и осуждающие за спиной. Зак хотя бы не осуждает его. Зак вообще — очень хороший парень. У него есть мать и младшая сестра, которые, наверно, даже и не заслужили его, такого идеального и понимающего. Зак то, Зак это — ну просто супергерой, забывший сегодня надеть маску. Из-за этого Алекс ненавидит его ещё больше. Зак Демпси — сильный, терпеливый, сука, спокойный, как удав, добрый, улыбчивый, ми-и-илый. С ними все дружат, но втайне ненавидят. Потому что не хватает сил быть такими. Не хватает упорства и воли. У Алекса нет этого ничего. У него есть дырка в башке, костыли и злость, которая всегда внутри него. Иногда меньше, иногда больше, но всегда. Злость стала его тенью, его вторым я и его злейшим другом. Но когда рядом Зак… шторм внутри утихает, и Алекс чувствует спокойствие. Как будто на улице бушует «Катрина», а ты смотришь на всё это из-за бронированного стекла. Ты меня не достанешь. Зак — это его спокойное море в шесть утра, его тихий, мерный дождь за окном, его мелодичное, успокаивающее чириканье птиц и покачивание деревьев в такт ветра. И за это Алекс ненавидит его ещё больше. — Что ты, блядь, делаешь со мной? ЧТО?! Он орёт, а Зак молчит. Заку ведь просто жалко его. Зачем ломать сломанную игрушку ещё сильнее? Зак вжимает его в себя так, что Алекс задыхается, задыхается, задыхается и втягивает в себя его запах, затапливающий лёгкие и бьющий в голову. Запах «яненавижутебя», запах «спасибочтотысомной», запах «небросайменяникогда». Зак сильно обхватывает его плечи, пока Алекс беснуется и звереет. Он даже не может оттолкнуть этого доброго медведя и от этого злится ещё сильнее. Алекс бьёт его в грудь и барахтается в этих объятиях, словно тонет. Алекс замирает и касается сухими, покусанными губами других — мягких, тёплых, влажных. Зак не двигается — сжимает его так же крепко, но не отталкивает — а Алекс вымещает все свои чувства в этом недопоцелуе, больше похожем на простое болезненное прикосновение. Внутри него всё сжимается и пульсирует, а сердце выламывает грудную клетку. Я ненавижу тебя. Спасибо.