Куда бы ты ни пошла

I. Гермиона и не помнит, когда у их трио произошёл раздор. Вроде, всегда были дружны, дрались друг за друга, защищали, а тут... Она сжимается в комок, смотрит по сторонам. Вокруг тишина. Кто даст ответ? Кто поможет? Рон ушёл. А вокруг пустота. Словно ничего не было. Словно ей вырвали сердце, и теперь в груди пустует большая и чёрная дыра. Гермиона никогда не хотела, чтобы так произошло. Она любила их обоих. И Гарри, который всегда умудрялся поднять ей настроение, стоило ему только улыбнуться. И Рона, который всегда ей был больше, чем «обычный» из семьи Уизли. При воспоминании о человеке, который занимал большую часть её жизни, Гермиона всплакнула. Рон. Мальчик с рыжими волосами, курносый, неуклюжий, и, может быть, даже чуточку глуповатый, но при этом храбрый и отважный. Гермиона хорошо помнила, как они встретились. Он, что-то бурча под нос, споткнулся, а она, как примерная ученица, помогла ему встать. Он смотрел на неё, вытаращив глаза, а её лицо тогда озарила лучезарная улыбка. Это грело сердце, душу. Она усмехнулась. Рональд Уизли. Рыжий мальчик с курносым носом. Он всегда был чем-то большим для неё. Жаль, что он не смог осознать это. Она вдохнула, ощутив: все мышцы болят и напрягаются. Щеки высохли, но на них по-прежнему виднелись следы от слёз. Но плакали не только глаза, плакало сердце. А Гарри? Что Гарри? Гермиона всегда любила его как брата, друга. Человека, который всегда подставит плечо, поддержит. Чего стоил момент, когда она плакала из-за Рона и его поступков, а Гарри поддержал её, сказал то, что нужно. Хороший друг. Младший братик, которого она любит поучать. Гермиона уткнулась в колени. А она? Девочка-отличница. Вроде, умница. Да толку? Она столько вреда причинила... Это из-за неё столько проблем. Из-за неё ушёл Рон, из-за неё поругался с Гарри. Она должна была объединять их, а не наоборот. На душе стало паршиво, а горло сковали мучительные спазмы. – Герми, – послышался ласковый и нежный голос, и Гермиона, обернувшись, обнаружила Гарри, который виновато стоял, скрестив руки. Гермиона не должна была это видеть. Гарри. Бледное лицо, стеклянные глаза, даже слегка покрасневшие, сбитые костяшки. Он тоже переживал? Тоже винил себя? – Прости, что я... – он сглотнул, и Гермиона заметила, как слезятся его глаза. «Он винил себя», – поняла Гермиона, и руки тут же похолодели. – Гарри.., –попыталась сказать она, но Гарри перебил её, цепко вцепившись в плечи. – Что ты? – прошипел он, – Ты его выгнала? Ты полезла драться? Это моя вина! И только моя.., – произнёс он тихим голосом, – Ты ни при чём. Герми, не плачь... – Гарри.., – прошептала Гермиона. – Как мне без него? Твоей вины нет, слышишь? Это я. Если бы он знал, как я люблю его, то ничего бы не было! – Он вернётся, – судорожным голос проговорил Гарри, и Гермиона, улыбнувшись, закивала головой. II. – Рон? Гарри показалось, что он сошёл с ума, стоило ему увидеть перед собой друга, который, пошатываясь, смотрел на него. – Гарри... Он прокашлялся, и Гарри подумал о той ссоре, которая была у них из-за имени в кубке. Тогда Рон тоже пришёл и так же смотрел. Виновато. – Рон, это ты? Что? Это воронье карканье... точно его голос? – Гарри.., – он хотел подойти, но Гарри отшатнулся, смотря перед собой. – Прости меня.., – вдохнув, заключил он и остановился. Присел на землю, зарылся руками в волосы. – Что я наделал? Ты шатаешься, а Герми... Герми... И вовсе ненавидит. Я не хотел, чтобы так получилось. Правда. Гермиона... Он поднял глаза, и сердце Гарри сжалось от картины: Рон, ссутулившись, смотрел на друга. Больные глаза, бледное лицо. – Рон, – он подошёл, коснувшись руки друга, – Всё хорошо. Мы ждали тебя. Гермиона ночами не спала, плакала и переживала. Она... как котёнок раненый. Лежала, не ела, а я... Места не находил. Ты простишь меня? – Гарри, Гарри! – Гарри ощутил, как дрожащие руки друга обняли его, улыбнулся. III. Кап-кап. Как же медленно, томительно тянется время в ожидании! Глаза Гермионы опухли от постоянных слез, а сердце сковал противный, липкий холод, словно ее со всех сторон окружили дементоры. Пытаясь забыться, девушка почти беспрерывно читала «Сказки Барда Бидля» - но это совершенно не помогало. Гермиона впервые не могла найти ответ на свои вопросы в книге, и это удручало ее еще больше. Сколько еще это все будет продолжаться? Гермиона готова была умереть, лишь бы больше не ощущать тупую саднящую боль в груди, лишь бы не слышать в голове презрительный голос Рона: «Я понял. Ты выбираешь его». При малейшем шорохе она так резко вскидывала голову, надеясь увидеть растрепанные рыжие волосы Рона, что в затылке начинало гудеть, а к горлу подступала тошнота. Неужели он никогда не вернется? – Гермиона! – голос Гарри вырвал её из омута, но она не обратила внимания. – Гермиона, Рон вернулся. - ЧТО??? Вскочив на ноги, она выбежала из палатки и тут же столкнулась лицом к лицу со смущенно улыбающимся Уизли, сжимавшим в руке огромный меч. – Привет, - пробормотал он, заглядывая ей в глаза, словно нашкодивший щенок. Гнев кровавой пеленой застил глаза Гермионы. Она вцепилась пальцами в отвороты его рубашки и начала его трясти, словно пустой мешок: - РОНАЛЬД УИЗЛИ… ТЫ ПОСЛЕДНЯЯ ЗАДНИЦА!!!! - Постой, постой! – Гарри схватил ее за руку и попытался оттащить в сторону. – Успокойся… Он вернулся, и это главное. Он спас мне жизнь, Гермиона! – Мне плевать! – прорычала она, гневно сверкая глазами. – Он предал нас, оставил гнить тут, в лесу! Он предал тебя, Гарри! Он бросил меня! Лгун, лицемер! – Гермиона, пожалуйста, - взмолился Гарри, не ожидавший от нее подобной реакции. – Перестань, не сходи с ума! Возьми себя в руки. – Уйди, Гарри! Немедленно! Я убью его! – девушка с силой оттолкнула друга. – Не смей мне мешать! – Пусть… Пусть, Гарри, она выскажется, - тихо проговорил Рон, прочистив горло. – Она права… Гарри еле заметно кивнул и отошел в сторону, напряженно наблюдая за друзьями. Гермиона яростно колотила Рона кулаками по груди, и пронзительно кричала, захлебываясь слезами: – Ненавижу тебя, ненавижу! Ты самая настоящая свинья! Подлый предатель! Уходи, не смей больше возвращаться! – Гермиона, - в голосе Рона звучала такая боль, что девушка невольно застыла на месте, подавившись словами. Он нежно, но крепко сжал ее тонкие запястья и посмотрел ей прямо в глаза. – Прости меня, слышишь? Я поступил как самая последняя тварь, бросил вас в таком сложном положении. Да. Бросил тебя тут гнить. Вас бросил. Я виноват… Но я раскаиваюсь, правда! Видишь этот делюминатор? Я слышал в нём твой голос. Ты упоминала мое имя… И я понял, что ты звала меня, ты хотела, чтобы я вернулся… – Я, конечно, извиняюсь, – недовольно пробурчал Гарри, – что прерываю ваше выяснение отношений, но может мы пойдём в палатку? Гермиона отскочила, потерянно смотря перед собой. Рон слышал её голос? IV. – Ты видел, как она смотрела? – спросил Гарри, когда они остались в комнате наедине. – Я никогда не видел такого взгляда. – Полного злости? – Боли, – отчеканил Гарри, опускаясь рядом. – Она чуть не заплакала, когда ты ей сказал про голос. – Я слышал голос. Слышал, как она звала меня. Просила о помощи. Она упоминала моё имя! Протягивала руки! Гарри, какой же я идиот! – Тише, – произнёс Гарри, одобряюще похлопав друга по плечу. – Всё будет нормально. Герми любит тебя. И я это заметил ещё с четвёртого курса. Она всегда всёсхватывала на лету. V. Она кричала. Протяжно, мучительно. Лицо было бледное, скулы страшно натянулись, а веки подрагивали. Гермиона. Хорошая девочка, отличница. Грязнокровка. Грязная и паршивая кровь. – Как ты, малышка? – елейно прошептал над ухом мерзкий женский голосок. Она всем телом придавила её к полу, зловеще заглядывая в глаза. – Малолетняя шлюшка, – она ехидно засмеялась, грубой хваткой сжимая её лицо. – Смотри мне в глаза! Рон. Рон. Где же ты? Гермиона поклялась не кричать. Друзья не должны слышать её крики. Рон. Она улыбнулась. – Смотри, она ещё и улыбается, – выплюнула женщина, с размаху ударив её по лицу. В глазах заребило, внутренности скрутило. Где же ты, Рон? VI Если бы Рон смог стянуться от боли, он бы это сделал непременно. От криков Гермионы ему стало настолько тошно, что он чуть не упал, если бы не Гарри, который вовремя похватал его. Их схватили. Его и Гарри отправили в темницу, а Гермиону... Гермиона... Рон лихорадочно закрыл лицо руками, надрывно прошептал: – Если она умрет...– костяшки пальцев побелели, – Я не смогу себя простить. Нам надо выбраться. Там Гермиона! – Рон...– Гарри старался быть спокойным, но крики подруги, переживания друга сильно потрепали его. Всё. Будет. Нормально. Герми держится благодаря тебе. Видишь, она не кричит больше. – Мы должны её спасти, – произнёс Рон, судорожно стуча по стене. – Она замучает её. Я... Он умолк. Сердце предательски пропускало удары. VII. – Вы действительно думаете меня победить? – ехидно улыбаясь, спросила Беллатриса, сжимая в руках Гермиону, которая всячески старалась не плакать. Её взгляд метнулся к Рону, и она попыталась улыбнуться. – Я убью её. Гарри всячески соображал, что ему делать, в то время, как Рон конвульсивно глядел на Гермиону. Безжизненное лицо, синие губы, кристальные глаза и лохматые волосы. Она словно кукла в руках кукловода. – Гермиона, – тихо прошептал Рон, чувствуя, как дрожит голос. – Я люблю тебя. Гермиона глотает слезы. Заплакала. Не выдержала. А она хохочет. Держит её в цепких руках, заламывает руки, издевается. А над головой странное дребезжание. Гарри, заметив, как дрожала люстра всеми своими подвесками, слащаво усмехнулся, прочитав подходящее заклятие, отчего громадная хрустальная люстра с треском повалилась вниз. Беллатриса испугавшись, бессознательно толкнула Гермиону вперёд, и если бы не Рон, тут же подхвативший её, она бы упала, придавленная люстрой. – Рон...– онемевшими губами прошептала Гермиона, нервно сжимая рукава его рубашки. Гарри успел заметить целую гамму чувств Рона, когда он ласково стирал слезы с её лица, трепал по волосам. Гермиона прижималась сильнее, пытаясь согреться от холода, а Рон заглянув её глаза, густо покраснел. – Рон? Беллатриса вскочила на ноги, с развевающимися волосами, размахивая серебряным кинжалом. – Вы! – прошептал голос Белатриссы, – Я убью вас! – Нужно выбираться! – подлетев к друзьям, он схватил их за руки. – трансгрессироваться! Погружаясь в темноту, Гермиона по-прежнему цеплялась за Рона. VIII. – Можно поговорить? – тихо поинтересовалась Гермиона, заходя в комнату. Они чудом спаслись, и за время что Гермиона пробыла в шоке, Рон тщательно заботился о ней. Кормил, сидел рядом. Обнимал, и чаще шептал что-то на ушко. – Я не постесняю, просто поговорить. В комнате было тихо, и она вдохнув, двинулась вперёд, останавливаясь у кровати. На ней распластался Рон, который лежал и смотрел на неё. – Спасибо за поддержку, – смущенно пролепетала она, присаживаясь рядом. – Если бы не ты, я бы умерла там, – растерянно поправив волосы, она продолжила, – Гарри сказал, что ты ухаживал за мной. Я благодарна, Рон, за всё Прости, что тогда накричала! – пристыженно поговорила она, понурив голову. Румянец играл на её щеках, глаза блестели: – Прости, я пойду... – Гермиона, постой, – пробормотал Рон, подцепив Гермиону за руку, и усаживая рядом с тобой. Он приподнялся, сел рядом с ней, заглядывая в глаза. – Ничего не случилось, ты всё правильно сделала. Это я козел. Бросил вас на произвол судьбы! Я не хотел. Понимаешь? Просто я... – Ах, Рон! – пунцовея, суетливо произнесла Гермиона, порывисто кинувшись ему на шею, она обняла его, слегка всхлипывая. – Всё хорошо, – прошептал Рон, сильнее прижимая её к себе. А за дверью стоял Гарри, который, улыбаясь, ласково смотрел на дверь.