Чрезвычайная ситуация

Роллинз расталкивает Брока посреди ночи, примерно через час после того, как спадает удушающая жара и удается уснуть. — Какого?.. — Чрезвычайная ситуация у нас. Брок оказывается на ногах раньше, чем успевает это понять, но все тихо, бойцы спят, нет только Томлинсона и Блэки, их очередь нести наружное наблюдение. — Солдат. Это скупое пояснение заместителя ни хрена на самом деле не проясняет. Супероружию, вынимаемому Пирсом изо льда по особым случаям, отведено отдельное помещение с надёжным замком, так что ничего натворить он не должен. Не должен, но вполне может, Брок только надеется, что все парни целы. — Что с ним? — Иди сам посмотри, так не объяснишь. Объяснить можно, вот только верить в это не хочется. Брок знает, разумеется, что Солдат — омега, наверное, и другие альфы Страйка догадываются, но одно дело прочесть об этом в сухих строчках инструкции, и совсем другое — столкнуться с практической стороной. Солдат сидит в дальнем углу отведенной ему каморке на расстеленном спальном мешке. Напряженно смотрит в стену, обнимает живой рукой свой живот и едва заметно раскачивается. Запаха почти нет, штаны на заднице сухие, но при появлении альф на пороге Солдат явственно сжимает бедра, пытаясь скрыть собственное возбуждение. Брок матерится зло и неизобретательно, Джек уточняет: — Жёлтый код? — Чтоб их там черти драли! Дай ему дополнительную порцию воды, — Брок кивает на Солдата и идет за телефоном для экстренной связи. Роллинз запирает дверь, пересчитывает быстро сокращающиеся запасы питьевой воды, снова гремит запорами, а Брок слушает длинные гудки в трубке, Пирсу явно не до Страйка. До утра Брок пытается связаться с ним еще трижды, но успеха не достигает. В маленьком бункере скрыть происходящее невозможно, и весь отряд гудит, как потревоженный улей. Ребят понять можно, Солдата и в штатном режиме безопасным не назовешь, а в режиме гормональной бури тот способен слететь с катушек полностью, и тогда от Страйка останется разве что фарш по стенам. Есть и другая причина, но о ней молчат. Молчат бойцы альфы, молчит всегда невозмутимый Джек Роллинз, молчит и сам Брок. Потому что Солдат не омега — он оружие. Брок твердит это себе снова и снова, но самообман не его конек. К обеду Солдат уже сильно не в порядке: его колотит от крупной дрожи, он уже не в силах сидеть, поэтому лежит на бетонном полу, только голова со спутанными патлами — на комом сбитом спальнике. Губы у него обметаны и потрескались, дышит часто и поверхностно, под глазами огромные синяки. Солдат не съел ничего из того, что оставили ему утром, только выпил воду, которой мало, катастрофически мало для омеги в течке. Брок выслушивает отчёты сменяющих друг друга снаружи бойцов и гипнотизирует телефон экстренной связи. Телефон молчит. Ближе к вечеру Солдат начинает тонко поскуливать. Бойцы скидываются по сто грамм воды на дополнительный паек для него, мрачнеют, молчат, а Брок думает, что если цель неожиданно прибудет, то на ликвидацию лучше идти без Солдата — тот идти просто не сможет. Добавленное в воду жаропонижающее не помогло. Телефон звонит в 23:15, Брок докладывает коротко и по делу: течка, началась сутки назад, лихорадка, боли в области живота, обезвоживание, агрессия в пределах нормы. Препаратов для подавления течки нет, специальных инструкций на подобный случай Брок не получал. Пирс на другом конце света хмыкает — все инструкции он отдавал Броку лично, при назначении куратором. Солдат оружие слишком уникальное и дорогое, практически, личное оружие Пирса, судя по тому, как он за ним следит. Пирс прикрывает ладонью динамик с кем-то недолго совещается, а потом говорит: — До прибытия цели четыре дня, к этому сроку приведите Солдата в рабочее состояние. — Каким образом, сэр? — Брок изо всех сил стискивает трубку в ладони, так проще контролировать собственные интонации. — Естественным. В твоем отряде альф хватает, попроси помочь, если сам не справишься. Столько раз, сколько понадобится, чтобы через трое суток все закончилось. О последствиях не беспокойся, медики уверили, что их не будет. Пирс обрывает звонок. Солдат снова сдавленно скулит за стенкой. Брок аккуратно откладывает в сторону аппарат и несколько минут пытается справиться с кипящим внутри бешенством. Он собирает отряд на экстренное совещание, ситуация поганая, но из неё надо выйти с наименьшими потерями, а желательно вообще без потерь, и с Солдатом это будет непросто. — Нужно зафиксировать, — высказывается Роллинз, остальные согласно кивают. Кто разберет, что у Солдата в промытых мозгах, но безропотно выебать себя он точно не даст. — Смазка нужна, — хмуро замечает семейный Элкинс, — может, что из аптечек подойдёт. Вопрос: «Кто?» Броку так и не задают, идиотов нет. Все, кто хоть раз попадал в переделку с Солдатом понимают, что дезориентированное супероружие подпустит к себе разве что куратора, да и то не факт. Поэтому обсуждают способы обездвижить Солдата при ограниченном выборе подручных средств: две пары сверх прочных наручников, несколько кусков металлического троса, нашедшиеся в бункере, остальное удержать Солдата не сможет. — Пей, Солдат, — Приказывает Брок, приподнимает тяжелую голову, подносит к губам горлышко бутылки, — Пей! Солдат глотает, кадык тяжело ходит под грязной кожей, губы трескаются и кровят. — Вытяни руки. Главное тон, уверенный спокойный, если удастся надеть наручники, половина дела сделана. Солдат моргает, снова тянется к воде, Брок поит его и повторяет приказ, повторяет до тех пор, пока Солдат не подчиняется. Брок выводит его в общую комнату, закрепить наручники в комнате Солдата не к чему, да и петли тросов, которыми решено удерживать ноги придётся держать бойцам, всем в тесной каморке не уместиться. Роллинз забирает спальник Солдата, пропахший его запахом, расстилает на полу. Брок подводит к нему Солдата: «На колени», этому приказу тот подчиняется быстрее, хотя больше это напоминает падение. «Ложись», — Солдат снова подчиняется, сворачивается на спальнике, трется о него щекой. Брок обходит Солдата, продевает между рук кусок троса, вытягивает их вверх, просовывает концы троса под здоровенный бетонный блок, заменяющий здесь бойцам стол. Роллинз выбивает клинья и приподнятый блок снова оказывается на полу, Брок надеется, что его веса хватит. Солдат вдруг поднимает голову и дико таращится на Брока. Он чувствует запах нескольких альф и собственную уязвимость. «Будешь еще пить?» Вода отвлекает Солдата на мгновения, достаточные, чтобы набросить петли троса на лодыжки, потом он дергается, но ноги уже растянуты в стороны, каждый трос удерживают четыре бойца. Брок стягивает с задницы Солдата штаны, тот рычит и извивается, раскачивая восьмёрку альф. Задница под штанами ничем не примечательна, разве что кожа очень белая. Брок расталкивает колени Солдата шире, чтоб устроиться между ними, расстегивает свою ширинку, повторяет про себя, что это просто технологическая операция. Такая херовая, технологическая операция, для приведения оружия в боевой режим, и если для херовой операции нужен хер, Брок Рамлоу — командир лучшего боевого отряда Гидры и ЩИТа — это сделает. Он дрочит себе жесткими скупыми движениями, и член послушно встает. Брок зубами рвет пакетик презерватива, раскатывает одним движением, зачерпывает ладонью из миски, куда Блэки выдавил полдюжины мазей и чей-то крем, раздвигает пальцами ягодицы Солдата и плюхает смазку на туго сжатую дырку. Солдат воет, дёргает левой ногой, так что протаскивает удерживающих ее бойцов почти фут по полу. Роллинз кроет всех матом и помогает снова растянуть Солдата на полу, пока тот не пнул командира. Брок размазывает мазь по расселине между ягодиц, с трудом проталкивает внутрь один палец. Внутри сухо и тесно, будто под ним и не омега вовсе. Брок мнет и мнет неподдатливую дырку, растягивает, вталкивает внутрь смазку, стараясь не огрызаться на торопящего его Роллинза. Солдат не собирается сдаваться, и возбуждение его не отвлекает. Брок растягивает его задницу уже четырьмя пальцами, дырка все еще маленькая, коричневатая кожа почти не покраснела. Наверное соски у Солдата такие же коричневые. Брок столько раз видел его без одежды, а внимания никогда не обращал. Когда Брок начинает трахать Солдата по-настоящему, тот обмякает, не все омежье в нем уничтожено. «Ослабьте», — командует Брок, и Солдат получивший немного свободы движений приподнимает задницу, почти незаметно округляет лопатки под плотной курткой. Брок вбивается, чувствует, как понемногу уступает отвыкшее тело и думает, что нужно стянуть презерватив, вязка без спермы вряд ли поможет, но узел не спешит набухать и не понятно сколько еще Страйку любоваться на мерно двигающуюся задницу своего командира. Брок все же стягивает резинку и ложится на Солдата, убирает в сторону спутанные волосы и вдыхает запах омеги в ямке под затылком. Запах совсем слабый, перемешанный с запахом пота, металла, оружейной смазки и бетонной пыли, и Брок решается. Он расстёгивает на Солдате куртку у горла и тянет ворот вниз, открывая выступающий позвонок. Солдат замирает, а Брок дышит торопливо и жадно, заставляя себя не думать сейчас ни о чем. Томительный жар послушно стекает вниз, узел распирает Солдата изнутри и тот скулит от боли, но даже не пытается уползти. Его тело надёжно заперло узел внутри, сдавив до боли. Брок будто в тисках, пот катится по лицу и спине, но он молчит, вжимается лбом между лопаток Солдата и ждёт. Сцепка длится почти десять минут, под конец оба измучены, но цель достигнута. Брок очень надеется, что одного раза будет достаточно. Солдат под ним дышит глубоко и мерно, наверное, он и под упавшей на него плитой способен заснуть, что ему распластавшийся сверху альфа. Брок долгую минуту собирается с силами, чтобы скатиться на пол. — Ты как? — спрашивает Роллинз. — Жить буду, — Брок обтирается протянутой салфеткой и застегивает штаны, говорить о произошедшем он не собирается. Ему приходится вязать Солдата еще трижды за эти бесконечные сутки. К счастью, организм начинает реагировать на омежью течку, да и каждая следующая вязка проходит легче предыдущей. Солдата все еще приходится удерживать и естественной смазки по-прежнему нет, но боли у него постепенно стихают, последняя вязка почти похожа на нормальную, если не считать десяток альф за спиной. Уснувшего Солдата на спальнике все вместе аккуратно перетаскивают в его каморку, расковывают, оставляют еды и воды, запирают, после чего весь Страйк сутки отсыпается. На следующий день Брок проверяет его состояние, Солдат немного обезвожен, но не настолько, чтобы это повлияло на боеготовность. Воды не хватает всем, Брок приказывает снизить порцию воды до обычной. Через два дня Солдат с одного выстрела устраняет цель, Страйк отходит в оговоренный квадрат, где их забирает джет. Через четырнадцать часов они приземляются в Вашингтоне, и Брок сдает Солдата техникам. Он распускает ребят по домам. У самого Брока Пирс принимает отчёт лично, вглядывается, будто пытается рассмотреть в Броке Рамлоу что-то новое, но вряд ли ему удается разглядеть что-то кроме того, что Брок задолбался и с удовольствием плюнул бы ему в рожу, если посмел. Брок получает отпуск на три дня, заезжает в магазин, где покупает бутылку бурбона. Он давно научился забывать лишнее — это, можно сказать, необходимое условие в его работе. Вот только одной бутылки может не хватить, чтобы забыть тонкий, побелевший от времени шрам на шее, почти под темными длинными волосами — обещание любви и верности, которое не дают оружию. Брок недолго раздумывает, берет вторую бутылку и едет домой.